Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> История Будды, по материалам сутт палийского канона
khemindra
сообщение 17.7.2016, 18:14
Сообщение #1


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Содержание:

История Будды с момента просветления до поворота колеса Дхаммы
Жизнь Будды с момента поворота колеса Дхаммы для первых монахов и до появления монахинь
Биография Будды с момента основания женской Сангхи и до окончания первых 20 лет с момента просветления
Конец первых 20 лет жизни Будды после просветления
История Будды - Средний период
Будда о себе и другие о Будде
История Будды (введение в учение)
Благородная истина о страдании

История Будды с момента просветления до поворота колеса Дхаммы, (по материалам сутт палийского канона)

Патхамабодхи сутта: Первая сутта о Пробуждении
Уд 1.1

Перевод с английского :Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в Урувелле на берегу реки Неранджары у подножия дерева бодхи только что реализовав Просветление. Тогда Благословенный сидел в позе со скрещенными ногами в течении семи дней переживая блаженство освобождения. Тогда по окончании этих семи дней Благословенный, оставив это сосредоточение, в течении первой трети ночи, направил своё мудрое внимание на осмысление причины возникновения (перерождений) так:
«Это существует таким образом; из-за появления того возникает это. Так вот: по причине неведения возникает намеренная активность; по причине намеренной активности возникает сознание; по причине сознания возникает совокупность ума-материи; по причине совокупности ума-материи возникают шесть чувственных органов; по причине шести чувственных органов происходит контакт (с внешними объектами); по причине контакта возникают ощущения; по причине ощущений возникает влечение; по причине влечения возникает привязанность; по причине привязанности возникает существование; по причине существования возникает рождение; по причине рождения возникают старение, смерть, печали, горести, боль, стенания и слезы. Так возникает вся эта масса страдания».
Тогда, осознав значение своего открытия, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
Когда вещи проявляются
Упорно медитирующему Брахману
Все сомнения исчезнут с пониманием
Каждой из них вместе с причиной (ее породившей)

Дутиябодхи сутта: Вторая сутта о Пробуждении
Уд 1.2

Перевод с английского :Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в Урувелле на берегу реки Неранджары у подножия дерева бодхи только что реализовав Просветление. Тогда Благословенный сидел в позе со скрещенными ногами в течении семи дней переживая блаженство освобождения. Тогда по окончании этих семи дней благословенный оставив это сосредоточение и, в течении второй трети ночи, направил свое мудрое внимание на осмысление причины возникновения (перерождений) в обратном порядке так:
«Если то не существует, этого не будет существовать; с растворением того растворится и это. С растворением неведения растворится намеренная активность.; с растворением намеренной активности растворится и сознание; с растворением сознания растворится совокупность ума-материи; с растворением совокупности ума-материи растворятся шесть чувственных органов; с растворением шести чувственных органов растворится контакт; с растворением контакта растворятся ощущения; с растворением ощущений растворится влечение; с растворением влечения растворятся привязанности; с растворением привязанностей растворится существование; с растворением существования растворятся старение, смерть, печали, горести, боль, стенания и слезы. Таково растворение всей этой массы страдания.»
Тогда, осознав значение своего открытия, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
Когда вещи проявляются
Упорно медитирующему Брахману
Все сомнения исчезнут, когда он узнает
О полном уничтожении причин (их возникновения).
Татиябодхи сутта: Третья сутта о Пробуждении
Уд 1.3

Перевод с английского :Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в Урувелле на берегу реки Неранджары у подножия дерева бодхи только что реализовав Просветление. Тогда Благословенный сидел в позе со скрещенными ногами в течении семи дней переживая блаженство освобождения. Тогда по окончании этих семи дней благословенный оставив это сосредоточение и, в течении последней трети ночи, направил свое мудрое внимание на осмысление причины возникновения (Перерождений) в обоих порядках так:
«Это существует таким образом; из-за появления того возникает это. Так вот: по причине неведения возникает намеренная активность; по причине намереной активности возникает сознание; по причине сознания возникает совокупность ума-материи; по причине совокупности ума-материи возникают шесть чувственных органов; по причине шести чувственных органов происходит контакт; по причине котнакта возникают ощущения; по причине ощущений возникает влечение; по причине влечения возникает привязанность; по причине привязанности возникает существование; по причине существования возникает рождение; по причине рождения возникают старение, смерть, печали, горести, боль, стенания и слезы. Так возникает вся эта масса страдания.»
«Но с полным исчезновением и растворением неведения растворится намеренная активность; с растворением намеренной активности растворится и сознание; с растворением сознания растворится совокупность ума-материи; с растворением совокупности ума-материи растворятся шесть чувственных органов; с растворением шести чувственных органов растворится контакт; с растворением контакта растворятся ощущения; с растворением ощущений растворится влечение; с растворением влечения растворятся привязанности; с растворением привязанностей растворится существование; с растворением существования растворятся старение, смерть, печали, горести, боль, стенания и слезы. Таково растворение всей этой массы страдания»
Тогда, осознав значение своего открытия, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
Когда вещи проявляются
Упорно медитирующему Брахману
Он живет, побеждая воинство Мары
Подобно Солнцу, озаряющему небо.
Хумхунка сутта: Гордый Брахман
Уд 1.4

Перевод с английского: Алокананда бхиккху

Так я слышал. Однажды Благословенный жил в Урувелле на берегу реки Неранджары у подножия дерева Баньян только что реализовав Просветление. Тогда Благословенный сидел в позе со скрещенными ногами в течении семи дней переживая блаженство освобождения. Когда по окончании этих семи дней Благословенный вышел из этого сосредоточения, один гордый брахман нанес ему визит. Подойдя и обменявшись вежливым приветствием с Благословенным, он остался стоять на уважительном расстоянии. Стоя так, брахман обратился к преподобному: «Каким образом, о добрый Готама, можно распознать в человеке брахмана и каковы причины по которым человек становится им?»
Тогда, осознав значительность этого вопроса, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:

«Брахман тот кто оставил нездравые состояния [ума];
Не гордый, свободный от греховного, владеющий собою,
Идеальный в понимании [истинной природы
вещей этого мира] завершивший Святую жизнь;
К нему правильно применить слово «брахма»
Тот у кого ничего в этом мире не вызовет возникновение загрязнений».
Мучалинда сутта: Змей Мучалинда
Уд 2.1

Перевод с английского: Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в Урувелле на берегу реки Неранджары у подножия дерева бодхи только, что реализовав Просветление. Тогда Благословенный сидел в позе со скрещенными ногами в течении семи дней переживая блаженство освобождения. Так случилось, что вне сезона в течении семи дней бушевала буря с проливным дождем и холодным ветром. Тогда Мучалинда царь нагов оставив свое обиталище семь раз обернул свое тело вокруг Благословенного и расправил свой гиганский капюшон над его головой, желая защитить Господина от холода, жары, ветра, солнца, беспокоящих мух, комаров и пресмыкающихся.1
Когда эти семь дней подошли к концу и Благословенный вышел из своего сосредоточения, Мучалинда царь змей, видя что облака ушли и небо чисто, свернул свои кольца с тела Господина. Изменив форму тела и приняв облик юноши, змей склонился перед Благословенным, сложив руки в жесте почтительного приветствия.
Осознав значимость этого момента, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
Невовлечение это счастье для того кто удовлетворен,
Того кто знает Дхамму и кто видит ее;
Не привязанность это счастье в этом мире,
Самоконтроль по отношению ко всем живым существам.
Блаженно отсутствие страсти в этом мире,
Победа над чувственными влечениями;
Но растворение воззрения «Я»есть» – Воистинну величайшее блаженство.




1 Наги – вид сверхъестественных живых существ, живужих в озерах реках и океанах, обычно охраняя какое-либо сокровище. Обычно они имеют облик больших кобр или полузмей-полулюдей. Имя Мучалинда произошоло от имени вида дерева, растущево рядом с местом обитания королевского змея

Сахампати брахма сутта: Брахма Сахампати
СН 48.57

редакция перевода: 06.03.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1699"

Однажды Благословенный пребывал в Урувелле, на берегу реки Нераньджары у подножья баньянового дерева, сразу после того, как стал полностью просветлённым. И тогда у Благословенного, пребывавшего в затворничестве, в уме возникло такое рассмотрение: «Пять качеств, будучи развитыми и взращенными, имеют Бессмертное своим основанием, Бессмертное своим пунктом назначения, Бессмертное своей окончательной целью. Какие пять?

* качество веры,
* качество усердия,
* качество осознанности,
* качество сосредоточения,
* качество мудрости.

Эти пять качеств, будучи развитыми и взращенными, имеют Бессмертное своим основанием, Бессмертное своим пунктом назначения, Бессмертное своей окончательной целью».
И тогда Брахма Сахампати, познав своим умом [это] рассмотрение в уме Благословенного, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить свою согнутую руку или же согнуть распрямлённую, исчез из мира брахм и возник перед Благословенным. Закинув верхнее одеяние за плечо, сложив в ладони в почтительном приветствии Благословенного, он сказал ему: «Именно так, Благословенный! Именно так, Счастливый! Господин, эти пять качеств, будучи развитыми и взращенными, имеют Бессмертное своим основанием, Бессмертное своим пунктом назначения, Бессмертное своей окончательной целью.
Однажды, в давние времена, Господин, я жил святой жизнью под учительством Полностью Просветлённого [Будды] Кассапы. И там я был известен как монах Сахака. Развив и взрастив эти самые пять качеств, Господин, я уничтожил чувственное желание и так, после распада тела, после смерти, я переродился в благом уделе, в мире брахм. Здесь я стал известен как Брахма Сахампати. Именно так, Благословенный! Именно так, Счастливый! Я знаю так, и вижу так: как эти пять качеств, будучи развитыми и взращенными, имеют Бессмертное своим основанием, Бессмертное своим пунктом назначения, Бессмертное своей окончательной целью».

Брахма сутта: Брахма
СН 47.18

редакция перевода: 30.08.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1647"

Однажды Благословенный пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья баньянового дерева вскоре после достижения им полного просветления. И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, такое рассмотрение возникло в нём: «Таков прямой путь к очищению существ, к преодолению печали и стенания, к прекращению боли и недовольства, к достижению метода, к реализации ниббаны – то есть, четыре основы осознанности. Какие четыре?
Вот монах пребывает в созерцании тела в теле, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив влечение и недовольство к миру. Он пребывает в созерцании чувств в чувствах… ума в уме… феноменов в феноменах, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив влечение и недовольство к миру.
Таков прямой путь к очищению существ, к преодолению печали и стенания, к прекращению боли и недовольства, к достижению метода, к реализации ниббаны – то есть, четыре основы осознанности».
И тогда Брахма Сахампати, познав своим собственным умом рассмотрение в уме Благословенного, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, исчез из мира брахм и возник перед Благословенным. Он закинул за плечо верхнее одеяние, сложил руки в почтительном приветствии Благословенного, и сказал ему: «Так оно, Благословенный! Так оно, Счастливый! Господин, таков единственный путь к очищению существ, к преодолению печали и стенания, к прекращению боли и недовольства, к достижению метода, к реализации ниббаны – то есть, четыре основы осознанности. Какие четыре? Вот монах пребывает… …четыре основы осознанности».
Так сказал Брахма Сахампати. И, сказав так, он далее добавил:

«Провидец прекращения рождения,
Он сострадателен и прямой путь он знает,
За счёт которого пересекали наводнение,
И в будущем пересекут, и в настоящем».
Тапокамма сутта: Суровая аскеза
СН 4.1

редакция перевода: 22.03.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 195"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья пастушьего баньяна сразу после того, как стал полностью просветлённым. И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, такое размышление возникло у него в уме: «Воистину, освободился я от изнуряющей аскезы! Как хорошо, что я освободился от бесполезной изнуряющей аскезы! Как хорошо, что, будучи неколебимым и осознанным, я достиг просветления!»
И тогда Злой Мара, [напрямую] познав своим собственным умом [это] рассуждение в уме Благословенного, подошёл к нему и обратился к нему строфой:
«И от суровых практик уклонившись,
Которыми аскеты себя очищают,
Ты, будучи нечистым, думаешь, что чист:
Так, путь, ведущий к чистоте, ты упустил».
И Благословенный, осознав: «Это Злой Мара», ответил ему строфами:
«Когда я понял, что суровая аскеза бесполезна
Для обретения состояния без смерти,
Что все такие наказания тщетны,
Подобны вёслам и штурвалу на сухой земле,
Тогда, развив путь к просветлению –
Нравственность, сосредоточение и мудрость –
Смог чистоты достичь я совершенной:
Ты побеждён, кончины созидатель!»1
И тогда Злой Мара, осознав: «Благословенный, Счастливый, знает меня», расстроенный и опечаленный, тут же исчез.




1 Нравственность, сосредоточение и мудрость – это троичное деление Благородного Восьмеричного Пути. Мара зовётся "созидателем кончины" (антака), потому что привязывает существ к смерти.

Гарава сутта: Уважение
СН 6.2

редакция перевода: 23.04.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 233"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья пастушьего баньяна сразу после того, как стал полностью просветлённым. И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, такое размышление возникло у него в уме: «Человек пребывает в страдании, если у него нет уважения и почтения. Так какого же жреца или отшельника я мог бы чтить и уважать и пребывать, подчиняясь ему?»
И тогда мысль пришла к Благословенному: «Ради осуществления неосуществлённой совокупности нравственности я бы [его] чтил, уважал и пребывал, подчиняясь [этому] другому жрецу или отшельнику. Однако, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, в этом поколении с его жрецами и отшельниками, богами и людьми, я не вижу [какого-либо] другого жреца или отшельника более совершенного в нравственности, чем я сам, которого я мог бы чтить и уважать и пребывать, подчиняясь ему.

Ради осуществления неосуществлённой совокупности сосредоточения…
Ради осуществления неосуществлённой совокупности мудрости…
Ради осуществления неосуществлённой совокупности освобождения…

Ради осуществления неосуществлённой совокупности знания и видения освобождения я бы [его] чтил, уважал и пребывал, подчиняясь [этому] другому жрецу или отшельнику. Однако, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, в этом поколении с его жрецами и отшельниками, богами и людьми, я не вижу [какого-либо] другого жреца или отшельника более совершенного в знании и видении освобождения, чем я сам, которого я мог бы чтить и уважать и пребывать, подчиняясь ему.
В таком случае, я стану чтить и уважать [эту самую Дхамму] и пребывать, подчиняясь этой самой Дхамме, в которую я полностью пробудился».
И тогда, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Брахма Сахампати исчез из мира брахм и возник перед Благословенным. Закинув верхнее одеяние за плечо, встав на правое колено, сложив ладони в почтительном приветствии Благословенного, он сказал ему: «Так оно, Благословенный! Так оно, Счастливый! Господин, те, кто были Арахантами, Полностью Просветлёнными в прошлом – все эти Благословенные также чтили и уважали [эту самую Дхамму] и пребывали, подчиняясь только самой Дхамме. Те, кто будут Арахантами, Полностью Просветлёнными в будущем – все эти Благословенные также будут чтить и уважать [эту самую Дхамму] и пребывать, подчиняясь только самой Дхамме. Пусть и Благословенный тоже, который ныне является Арахантом, Полностью Просветлённым, чтит и уважает [эту самую Дхамму] и пребывает, подчиняясь только самой Дхамме».
Так сказал Брахма Сахампати. И сказав так, он далее добавил:

«И будды прошлого
И будущие будды,
И тот, кто буддой пребывает в настоящем,
Искореняющий печали многих –

Все пребывали, будут пребывать и пребывают
С глубоким почитанием истинной Дхаммы:
Для будд это
Естественный закон.

И тот, кто хочет собственного блага,
Кто устремляется к величию духа,
Тот глубоко чтить истинную Дхамму должен,
Держа в уме Учение Будды».

Патхама урувела сутта: Урувела (I)
АН 4.21

редакция перевода: 17.07.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 406"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к монахам: «Монахи!»
«Учитель!» – отвечали те монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, однажды я пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья пастушьего баньяна сразу после того, как стал полностью просветлённым. И тогда, по мере того как я пребывал уединённым в затворничестве, такое размышление возникло у меня в уме: «Человек пребывает в страдании, если у него нет уважения и почтения. Так какого же жреца или отшельника я мог бы чтить и уважать, и пребывать, подчиняясь ему?»

И тогда мысль пришла ко мне: (1) «Ради осуществления неосуществлённой совокупности нравственности я бы [его] чтил, уважал, и пребывал, подчиняясь [этому] другому жрецу или отшельнику. Однако, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, в этом поколении с его жрецами и отшельниками, богами и людьми, я не вижу [какого-либо] другого жреца или отшельника более совершенного в нравственности, чем я сам, которого я мог бы чтить и уважать, и пребывать, подчиняясь ему.

(2) Ради осуществления неосуществлённой совокупности сосредоточения…
(3) Ради осуществления неосуществлённой совокупности мудрости…

(4) Ради осуществления неосуществлённой совокупности освобождения я бы [его] чтил, уважал, и пребывал, подчиняясь [этому] другому жрецу или отшельнику. Однако, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, в этом поколении с его жрецами и отшельниками, богами и людьми, я не вижу [какого-либо] другого жреца или отшельника более совершенного в освобождении, чем я сам, которого я мог бы чтить и уважать, и пребывать, подчиняясь ему».
Мысль пришла ко мне: «В таком случае, я стану чтить и уважать [эту самую Дхамму], и пребывать, подчиняясь этой самой Дхамме, в которую я полностью пробудился».
И тогда, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Брахма Сахампати исчез из мира брахм и возник передо мной. Закинув верхнее одеяние за плечо, встав на правое колено, он почтительно поприветствовал меня и сказал: «Так оно, Благословенный! Так оно, Счастливый! Господин, те, кто были Арахантами, Полностью Просветлёнными в прошлом – все эти Благословенные также чтили и уважали [эту самую Дхамму] и пребывали, подчиняясь только самой Дхамме. Те, кто будут Арахантами, Полностью Просветлёнными в будущем – все эти Благословенные также будут чтить и уважать [эту самую Дхамму], и пребывать, подчиняясь только самой Дхамме. Пусть и Благословенный тоже, который ныне является Арахантом, Полностью Просветлённым, чтит и уважает [эту самую Дхамму], и пребывает, подчиняясь только самой Дхамме».
Так сказал Брахма Сахампати. И сказав так, он далее добавил:

«И будды прошлого
И будущие будды,
И тот, кто буддой пребывает в настоящем,
Искореняющий печали многих –

Все пребывали, будут пребывать, и пребывают
С глубоким почитанием истинной Дхаммы:
Для будд это
Естественный закон.

И тот, кто хочет собственного блага,
Кто устремляется к величию духа,
Тот почитать благую Дхамму должен,
И памятовать должен об учении Будды».

Так сказал Брахма Сахампати. Затем он поклонился мне и, обойдя меня с правой стороны, прямо там и исчез. И затем, признав просьбу Брахмы и [признав] то, что было бы подобающим для меня, я чтил и уважал [эту самую Дхамму], и пребывал, подчиняясь только самой Дхамме, в которую я полностью пробудился. А ныне, когда и Сангха обрела величие, я уважаю и Сангху тоже».

Арияпарийесана сутта: Благородный поиск
МН 26

редакция перевода: 29.03.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 253"

Содержание

Два вида поисков
Поиск просветления
Просветление
Обучение Дхамме
Чувственные удовольствия и джханы

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в Роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Саваттхи за подаяниями. И тогда группа монахов отправилась к Достопочтенному Ананде, и они сказали ему: «Друг Ананда, долгое время мы не слышали Дхаммы из уст самого Благословенного. Было бы хорошо, если бы мы могли услышать такую беседу, друг Ананда».
«В таком случае пусть достопочтенные отправляются к отшельнической хижине брахмана Раммаки. Быть может, [тогда] вы услышите беседу по Дхамме из уст самого Благословенного».
«Да, друг» – ответили они.
И затем, когда Благословенный походил по Саваттхи за подаяниями, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он обратился к Достопочтенному Ананде: «Ананда, пойдём в Восточный Парк во дворец матери Мигары, чтобы провести [там] остаток дня».
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Ананда. И тогда Благословенный вместе с Достопочтенным Анандой отправился в Восточный Парк во дворец матери Мигары, чтобы провести [там] остаток дня.
И затем, вечером, Благословенный вышел из медитации и обратился к Достопочтенному Ананде: «Ананда, пойдём в Восточные Купальни, чтобы искупаться».
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Ананда. И тогда Благословенный вместе с Достопочтенным Анандой отправился в Восточные Купальни, чтобы искупаться. После купания он вышел из воды и стоял в одном одеянии, высушивая части своего тела. И тогда Достопочтенный Ананда обратился к Благословенному: «Учитель, здесь неподалёку отшельническая хижина брахмана Раммаки. Эта хижина восхитительна и приятна. Учитель, было бы хорошо, если бы Благословенный отправился туда из сострадания». Благословенный молча согласился.
И тогда Благословенный отправился к отшельнической хижине брахмана Раммаки. И в то время группа монахов сидела в [этой] хижине, обсуждая Дхамму. Благословенный встал перед дверью и ждал, пока их беседа закончится. Когда он понял, что она закончилась, он прокашлялся и постучал, и монахи открыли ему дверь. Благословенный вошёл, сел на подготовленное сиденье и обратился к монахам так: «Монахи, ради какой беседы вы сидите сейчас здесь? Какой ваш разговор был прерван?»
«Учитель, наша прерванная беседа по Дхамме была о самом Благословенном. Затем [и сам] Благословенный прибыл».
«Хорошо, монахи. Подобает вам, представителям клана, которые покинули жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной благодаря вере, сидеть вместе и обсуждать Дхамму. Когда вы собираетесь вместе, монахи, то вам следует делать одну из двух вещей: вести беседу по Дхамме или поддерживать благородную тишину.

Два вида поисков

Монахи, есть эти два вида поисков: благородный поиск и неблагородный поиск. И что такое неблагородный поиск? Вот некий человек будучи сам подверженным рождению ищет то, что тоже подвержено рождению. Будучи сам подверженным старению, он ищет то, что тоже подвержено старению. Будучи сам подверженным болезни, он ищет то, что тоже подвержено болезни. Будучи сам подверженным смерти, он ищет то, что тоже подвержено смерти. Будучи сам подверженным печали, он ищет то, что тоже подвержено печали. Будучи сам подверженным загрязнениям, он ищет то, что тоже подвержено загрязнениям.
И о чём можно сказать как о подверженном рождению? Жена и дети подвержены рождению, рабы и рабыни, козы и овцы, домашняя птица и свиньи, слоны, рогатый скот, кони и кобылы, золото и серебро подвержены рождению. Эти обретения подвержены рождению. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным рождению, ищет то, что также подвержено рождению.
И о чём можно сказать как о подверженном старению? Жена и дети подвержены старению… золото и серебро подвержены старению. Эти обретения подвержены старению. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным старению, ищет то, что также подвержено старению.
И о чём можно сказать как о подверженном болезни? Жена и дети подвержены болезни… кони и кобылы подвержены болезни. Эти обретения подвержены болезни. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным болезни, ищет то, что также подвержено болезни.
И о чём можно сказать как о подверженном смерти? Жена и дети подвержены смерти… кони и кобылы подвержены смерти. Эти обретения подвержены смерти. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным смерти, ищет то, что также подвержено смерти.
И о чём можно сказать как о подверженном печали? Жена и дети подвержены печали… кони и кобылы подвержены печали. Эти обретения подвержены печали. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным печали, ищет то, что также подвержено печали.
И о чём можно сказать как о подверженном загрязнению? Жена и дети подвержены загрязнению… золото и серебро подвержены загрязнению1. Эти обретения подвержены загрязнению. И тот, кто привязан к этим вещам, очарован ими, всецело предан им, будучи сам подверженным загрязнению, ищет то, что также подвержено загрязнению. Это – неблагородный поиск.
И что такое благородный поиск? Вот некий человек будучи сам подверженным рождению, поняв опасность в том, что подвержено рождению, ищет нерождённую наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Будучи сам подверженным старению, поняв опасность в том, что подвержено старению, он ищет нестареющую наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Будучи сам подверженным болезни, поняв опасность в том, что подвержено болезни, он ищет неболеющую наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Будучи сам подверженным смерти, поняв опасность в том, что подвержено смерти, он ищет бессмертную наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Будучи сам подверженным печали, поняв опасность в том, что подвержено печали, он ищет беспечальную наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Будучи сам подверженным загрязнениям, поняв опасность в том, что подвержено загрязнениям, он ищет незагрязнённую наивысшую защиту от подневольности, ниббану. Это – благородный поиск.

Поиск просветления

Монахи, до моего просветления, пока я всё ещё был только лишь непросветлённым бодхисаттой, я тоже будучи подверженным рождению, искал то, что подвержено рождению. Будучи подверженным старению, болезни, смерти, печали, и загрязнению, я искал то, что подвержено старению… загрязнению. Тогда я подумал так: «Почему будучи сам подверженным рождению, я тоже ищу то, что подвержено рождению? Почему сам будучи подверженным старению… загрязнению, я тоже ищу то, что подвержено загрязнению? Что если я будучи сам подверженным рождению, поняв опасность в том, что подвержено рождению, буду искать нерождённую наивысшую защиту от подневольности, ниббану? Что если я будучи сам подверженным старению… загрязнению, поняв опасность в том, что подвержено загрязнению, буду искать нестареющую, неболеющую, бессмертную, беспечальную, незагрязнённую наивысшую защиту от подневольности, ниббану?»
И тогда, будучи всё ещё юным, черноволосым молодым человеком, наделённым благословением молодости на первом этапе жизни, я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, хотя мои отец и мать желали иного и рыдали с лицами, полными слёз.
Уйдя в бездомную жизнь, монахи, в поисках благого, ища непревзойдённое состояние высочайшего покоя, я отправился к [отшельнику] Алара Каламе и сказал ему: «Друг Калама, я бы хотел вести святую жизнь в этой Дхамме и Винае». Алара Калама ответил: «Почтенный может оставаться здесь. Эта Дхамма такова, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в ней, реализовав для себя посредством прямого знания доктрину своего учителя». И вскоре я быстро выучил ту Дхамму. До той степени, до которой излагалось его учение посредством простой декламации по губам и повторения [заученного], я мог говорить со знанием и уверенностью, и я заявлял: «Я знаю, я вижу». И были и другие, кто делал также.
Я подумал: «Не только за счёт одной веры Алара Калама заявляет: «Реализовав для себя посредством прямого знания я вхожу и пребываю в этой Дхамме». Вне сомнений, Алара Калама [на самом деле] пребывает, зная и видя эту Дхамму». Тогда я отправился к Алара Каламе и сказал: «Друг Алара, каким образом ты заявляешь, что, реализовав для себя посредством прямого знания, ты входишь и пребываешь в этой Дхамме?» В ответ на это он заявил о сфере отсутствия всего2.
Я подумал: «Не только Алара Калама имеет веру, усердие, осознанность, сосредоточение, и мудрость. У меня тоже есть вера, усердие, осознанность, сосредоточение, и мудрость. Что если я постараюсь реализовать Дхамму, о которой Алара Калама заявляет, что входит и пребывает в ней, реализовав для себя посредством прямого знания»?
И вскоре я быстро вошёл и пребывал в той Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. Тогда я отправился к Алара Каламе и сказал ему: «Друг Калама, таким ли образом ты заявляешь, что входишь и пребываешь в этой Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания»?
«Этим образом, друг».
«Этим же образом, друг, я также вхожу и пребываю в этой Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания».
«Какое благо для нас, друг, какое огромное благо для нас, что у нас есть такой почтенный как наш товарищ по святой жизни. Та Дхамма, о которой я заявляю, что вхожу и пребываю в ней, реализовав [её] для себя посредством прямого знания, является [той же самой] Дхаммой, в которую ты входишь и пребываешь, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. И та Дхамма, в которую ты входишь и пребываешь, реализовав [её] для себя посредством прямого знания, является [той же самой], о которой я заявляю, что вхожу и пребываю в ней, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. Так что ты знаешь Дхамму, которую я знаю, и я знаю Дхамму, которую знаешь ты. Каков я, таков и ты. Каков ты, таков и я. Ну же, друг, будем теперь вместе вести эту общину [учеников]».
Так мой учитель, Алара Калама, поставил меня, своего ученика, наравне с собой, и оказал мне наивысшее почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к устранению очарованности, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане, но [ведёт только] к перерождению в сфере отсутствия всего». Не будучи удовлетворённым этой Дхаммой, разочарованный ей, я ушёл.
Монахи, будучи всё ещё в поисках благого, ища непревзойдённое состояние высочайшего покоя, я отправился к [отшельнику] Уддака Рамапутте3 и сказал ему: «Друг, я бы хотел вести святую жизнь в этой Дхамме и Винае». Уддака Рамапутта ответил: «Почтенный может оставаться здесь. Эта Дхамма такова, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в ней, реализовав для себя посредством прямого знания доктрину своего учителя». И вскоре я быстро выучил ту Дхамму. До той степени, до которой излагалось его учение посредством простой декламации по губам и повторения [заученного], я мог говорить со знанием и уверенностью, и я заявлял: «Я знаю, я вижу». И были и другие, кто делал также.
Я подумал: «Не только за счёт одной веры Рама заявлял: «Реализовав для себя посредством прямого знания я вхожу и пребываю в этой Дхамме». Вне сомнений, Рама [на самом деле] пребывал, зная и видя эту Дхамму». Тогда я отправился к Уддака Рамапутте и сказал: «Друг, каким образом Рама заявлял, что, реализовав для себя посредством прямого знания, он входил и пребывал в этой Дхамме?» В ответ на это Уддака Рамапутта заявил о сфере ни восприятия, ни не-восприятия.
Я подумал: «Не только у Рамы была вера, усердие, осознанность, сосредоточение, и мудрость. У меня тоже есть вера, усердие, осознанность, сосредоточение, и мудрость. Что если я постараюсь реализовать Дхамму, о которой Рама заявлял, что входил и пребывал в ней, реализовав для себя посредством прямого знания»?
И вскоре я быстро вошёл и пребывал в той Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. Тогда я отправился к Уддака Рамапутте и сказал ему: «Друг, таким ли образом Рама заявлял, что входил и пребывал в этой Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания»?
«Этим образом, друг».
«Этим же образом, друг, я также вхожу и пребываю в этой Дхамме, реализовав [её] для себя посредством прямого знания».
«Какое благо для нас, друг, какое огромной благо для нас, что у нас есть такой почтенный как наш товарищ по святой жизни. Та Дхамма, о которой Рама заявлял, что входил и пребывал в ней, реализовав [её] для себя посредством прямого знания, является [той же самой] Дхаммой, в которую ты входишь и пребываешь, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. И та Дхамма, в которую ты входишь и пребываешь, реализовав [её] для себя посредством прямого знания, является [той же самой], о которой Рама заявлял, что входил и пребывал в ней, реализовав [её] для себя посредством прямого знания. Так что ты знаешь Дхамму, которую знал Рама, и Рама знал Дхамму, которую знаешь ты. Каков был Рама, таков и ты. Каков ты, таков был и Рама. Ну же, друг, веди теперь эту общину [учеников]».
Так мой товарищ по святой жизни, Уддака Рамапутта, поставил меня в позицию учителя и оказал мне наивысшее почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к устранению очарованности, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане, но [ведёт только] к перерождению в сфере ни восприятия, ни не-восприятия». Не будучи удовлетворённым этой Дхаммой, разочарованный ей, я ушёл.
Монахи, будучи всё ещё в поисках благого, ища непревзойдённое состояние высочайшего покоя, я странствовал переходами по стране Магадхов, пока со временем не прибыл в Урувелу в Сенанигаму. Там я увидел чудесную местность с восхитительной рощей, кристально чистой рекой с приятными пологими берегами, и близлежащей деревней для сбора подаяний. Я подумал: «Это чудесная местность с восхитительной рощей, кристально чистой рекой с приятными пологими берегами, и близлежащей деревней для сбора подаяний. Это послужит старанию представителя клана, настроившегося на старание». И я сел там, думая: «Это послужит старанию»4.

Просветление

И затем, монахи, будучи сам подверженным рождению, поняв опасность в том, что подвержено рождению, ища нерождённую защиту от подневольности, ниббану, я достиг нерождённой защиты от подневольности, ниббаны. Будучи сам подверженным старению... болезни… смерти… печали… загрязнению, поняв опасность в том, что подвержено загрязнению, ища незагрязнённую защиту от подневольности, ниббану, я достиг незагрязнённой защиты от подневольности, ниббаны. Знание и видение возникли во мне: «Непоколебимо моё освобождение. Это моё последнее рождение. Не будет более нового существования».
Я подумал: «Это Дхамма, которой я достиг – глубока, трудно узреть её, трудно понять, [она] умиротворённа и возвышенна, лежит вне рамок умозаключений, утончённа, может быть пережита [только] мудрыми. Но это поколение наслаждается привязанностью, лелеет наслаждение в привязанности, радуется привязанности. Такому поколению эту истину трудно узреть, то есть, специфическую обусловленность, зависимое возникновение. И эту истину [ему] также трудно узреть, то есть, успокоение всех формаций, оставление всех обретений, уничтожение жажды, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если бы я стал учить Дхамме и [при этом] другие не поняли бы меня, то это было бы утомительно для меня, это было бы хлопотно». И в этой связи эти поразительные строфы, никогда не слышанные прежде в прошлом, спонтанно пришли ко мне:

«Довольно с меня устремлений учить
Тому, что нашёл я с великим трудом.
Понять эту Дхамму ох как нелегко
Тем, жаждой и злобою кто угнетён.

Сгораемый в жажде, окутанный тьмой,
Не сможет глубокую Дхамму узреть,
Она глубока, утончённа, трудна,
И против течения [мира] идёт».

Когда я помыслил так, мой ум склонился к бездействию, а не к обучению [других] Дхамме. И тогда, монахи, Брахма Сахампати, [напрямую] познав своим собственным умом мысль в моём уме, подумал: «Мир пропал! Мир падёт, ведь ум Татхагаты, Араханта, Полностью Просветлённого, склоняется к бездействию, а не к обучению Дхамме».
И тогда, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Брахма Сахампати исчез из мира брахм и возник передо мной. Закинув верхнее одеяние за плечо, встав на правое колено, сложив ладони в почтительном приветствии по отношению ко мне, он сказал: «Господин, пусть Благословенный обучает Дхамме. Пусть Счастливый обучает Дхамме. Есть существа, у которых мало пыли в глазах, и которые падут, поскольку не услышат Дхамму. Будут те, которые поймут Дхамму». Так сказал Брахма Сахампати. И, сказав так, он далее добавил:

«В прошлом возникла Магадхов среди
Ложная Дхамма от тех, кто нечист.
Так распахни же в Бессмертное дверь,
Пусть же услышат ту Дхамму они,
Что Не-Имеющий-Пятен открыл.

Точно стоящий на пике горы
Может увидеть людей всех вокруг,
Так же, Мудрейший, Всевидящий Взор,
В Дхаммы дворец вознесётся пускай.
Сам беспечальный, узри же людей,
Тех, что в уныние погружены,
Смертью, рождением кто угнетён.

Восстань, Герой,
В сражении победивший,
Вожатый каравана, долг отдавший,
Скитайся же по миру.
Учи же Дхамме, о Благословенный,
Ведь будут те, которые поймут».

И тогда я, услышав просьбу Брахмы, из сострадания к существам обозрел мир оком Будды. Обозрев мир оком Будды, я увидел существ, у которых мало пыли в глазах и много пыли в глазах, с яркими качествами и со слабыми качествами, с хорошими свойствами и с плохими свойствами, которых легко обучать, и которых трудно обучать, и некоторых, кто пребывал в видении неодобрения и страха перед иным миром. Подобно тому, как в пруду с голубыми, или с красными, или с белыми лотосами, некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде, и расцвести будучи погружёнными в воду, так и не взойдя над поверхностью воды; некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде и покоиться на уровне поверхности воды; некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде, но они всходят над поверхностью воды и находятся там, не будучи замоченными водой – точно также, обозрев мир оком Будды, я увидел существ, у которых мало пыли в глазах и много пыли в глазах, с яркими качествами и со слабыми качествами, с хорошими свойствами и с плохими свойствами, которых легко обучать, и которых трудно обучать, и некоторых, кто пребывал в видении неодобрения и страха перед иным миром. Тогда я ответил Брахме Сахампати строфой:

«Открыты в Бессмертное для них врата:
Пусть ухо склоняющий веру взрастит.
Предвидев проблемы, я, Брахма, молчал
О Дхамме возвышенной среди людей».

И тогда Брахма Сахампати подумал: «Благословенный согласился с моей просьбой обучать Дхамме». Затем он поклонился мне и исчез прямо на том самом месте.
Я подумал: «Кого мне следует первым научить Дхамме? Кто поймёт эту Дхамму быстро?» И тогда мысль пришла ко мне: «Алара Калама мудр, умён, проницателен. Долгое время у него было мало пыли в глазах. Что если я научу Дхамме первым Алара Каламу? Он поймёт её быстро». Тогда божества подошли ко мне и сказали: «Господин, Алара Калама скончался семь дней назад». И знание и видение [также] возникли во мне: «Алара Калама скончался семь дней назад». Я подумал: «Велика утрата Алара Каламы. Если бы он услышал эту Дхамму, он бы понял её быстро».
Я подумал: «Кого мне следует первым научить Дхамме? Кто поймёт эту Дхамму быстро?» И тогда мысль пришла ко мне: «Уддака Рамапутта мудр, умён, проницателен. Долгое время у него было мало пыли в глазах. Что если я научу Дхамме первым Уддака Рамапутту? Он поймёт её быстро». Тогда божества подошли ко мне и сказали: «Господин, Уддака Рамапутта скончался прошлой ночью». И знание и видение [также] возникли во мне: «Уддака Рамапутта скончался прошлой ночью». Я подумал: «Велика утрата Уддаки Рамапутты. Если бы он услышал эту Дхамму, он бы понял её быстро».
Я подумал: «Кого мне следует первым научить Дхамме? Кто поймёт эту Дхамму быстро?» И тогда мысль пришла ко мне: «Монахи из группы пяти, которые прислуживали мне, когда я был вовлечён в старания, были очень полезны5. Что если я первыми научу Дхамме их?» И тогда я подумал: «Где сейчас проживают монахи из группы пяти?» И божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я увидел, что они проживали в Варанаси в Оленьем Парке в Исипатане.

Обучение Дхамме

Затем, монахи, когда я побыл в Урувеле столько, сколько считал нужным, я отправился странствовать переходами в направлении Варанаси. По дороге между Гайей и местом просветления меня увидел адживака Упака и сказал: «Друг, черты [твоего лица] чисты, цвет твоей кожи чистый и яркий. Под чьим [учительством] ты ушёл в бездомную жизнь, друг? Кто твой учитель? Чьей Дхаммы ты придерживаешься?» Я ответил адживаке Упаке строфами:

«Я тот, кто знает всё, кто всё преодолел,
Отбросив всё, ничем я не запачкан.
Освобождён я угасанием жажды.
Если я [сам] познал всё это для себя,
Кого учителем тогда назвать могу?

Нет у меня учителя, подобного мне нет
В мире во всём со всеми божествами,
Ведь человека нет,
Со мной кто б мог сравняться.

Я тот, кто в мире этом совершенен,
Учитель [в этом мире] величайший.
И просветлённый полностью лишь я один,
Тот, пламя чьё потушено, угасло.

И направляюсь ныне в город я касийский,
Чтоб привести в движение Дхаммы Колесо.
В мире, который [снова] стал ослепшим,
Я собираюсь в барабан Бессмертного побить».

[Упака ответил]: «Судя по твоим заявлениям, друг, ты должен быть Вселенским Победителем».

[Благословенный ответил]:

«Победоносные подобны мне,
Достигли разрушения пятен.
Все состояния плохие одолел,
Вот почему, Упака, я победоносный».

Когда так было сказано, адживака Упака сказа: «Пусть будет так, друг». Покачав головой, он свернул на боковую дорогу и ушёл6.
Далее, монахи, странствуя переходами, со временем я прибыл в Варанаси в Олений Парк в Исипатану и подошёл к монахам из группы пяти. Монахи увидели меня издали и между собой решили: «Друзья, вот идёт отшельник Готама, который проживает в роскоши, который отбросил своё старание, вернулся к роскоши. Не следует кланяться ему, вставать перед ним, принимать его чашу и внешнее одеяние, но можно приготовить для него сиденье. Если он захочет, может присесть». Однако когда я подошёл, те монахи не смогли сдержать своего уговора. Один вышел повстречать меня и взял мою чашу и внешнее одеяние, другой приготовил сиденье, ещё другой выставил воду для [мытья] ног. Однако, они обратились ко мне по имени и [словом] «друг».
Тогда я сказал им: «Монахи, не обращайтесь к Татхагате по имени и [словом] «друг». Татхагата – Совершенный, Полностью Просветлённый. Послушайте монахи, Бессмертное было достигнуто. Я буду наставлять вас, я буду учить вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлением, реализовав для себя здесь и сейчас посредством прямого знания, вы вскоре войдёте и будете пребывать в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
Когда так было сказано, монахи группы из пяти ответили мне так: «Друг Готама, поведением, практикой, исполнением аскез, которые ты предпринимал, ты не достиг каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных. Поскольку ты теперь проживаешь в роскоши, оставив своё старание, вернувшись к роскоши, как могло произойти так, что ты достиг каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных?» Когда так было сказано, я сказал им: «Татхагата не проживает в роскоши, как и не оставил своего старания и не вернулся к роскоши. Татхагата – Совершенный, Полностью Просветлённый. Послушайте монахи, Бессмертное было достигнуто… жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
И во второй раз монахи группы из пяти сказали мне: «Друг Готама, поведением, практикой… как могло произойти так, что ты достиг каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных?» И во второй раз я сказал им: «Татхагата не проживает в роскоши… жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
И в третий раз монахи группы из пяти сказали мне: «Друг Готама, поведением, практикой… как могло произойти так, что ты достиг каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных?»
Когда так было сказано, я спросил их: «Монахи, слышали ли вы, чтобы я говорил так прежде?»
«Нет, Достопочтенный».
«Монахи, Татхагата – Совершенный, Полностью Просветлённый. Послушайте монахи, Бессмертное было достигнуто. Я буду наставлять вас, я буду учить вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлением, реализовав для себя здесь и сейчас посредством прямого знания, вы вскоре войдёте и будете пребывать в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
Я смог убедить монахов из группы пяти7. И затем иногда я наставлял двух монахов, пока трое других ходили за подаяниями, и мы шестеро жили на то, что те трое монахов приносили с хождения за подаяниями. Иногда я наставлял трёх монахов, пока другие двое ходили за подаяниями, и мы шестеро жили на то, что те двое монахов приносили с хождения за подаяниями.
И затем монахи группы из пяти, будучи обученными и наставленными мной, будучи сами подверженными рождению, поняв опасность в том, что подвержено рождению, ища нерождённую защиту от подневольности, ниббану, достигли нерождённой защиты от подневольности, ниббаны. Будучи сами подверженными старению, болезни, смерти, печали, и загрязнению, поняв опасность в том, что подвержено старению, болезни, смерти, печали, и загрязнению, ища нестареющую… незапятнанную защиту от подневольности, ниббану, они достигли нестареющей… незапятнанной защиты от подневольности, ниббаны. Знание и видение возникло в них: «Непоколебимо наше освобождение. Это наше последнее рождение. Не будет более нового существования».

Чувственные удовольствия и джханы

Монахи, есть эти пять нитей чувственного удовольствия. Какие пять?

* формы, познаваемые глазом…
* звуки, познаваемые ухом…
* запахи, познаваемые носом…
* вкусы, познаваемые языком…
* осязаемые вещи, познаваемые телом – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

Таковы пять нитей чувственного удовольствия. Что касается тех жрецов и отшельников, которые привязаны к этим пяти нитям чувственных удовольствий, очарованы ими, всецело преданы им, и которые используют их, не видя опасности в них и не понимая спасения от них, то в отношении них можно понять следующее: «Они повстречали беду, повстречали бедствие, Злой [Мара] может делать с ними всё, что пожелает».
Представьте лесного оленя, который лежит пойманным на груде ловушек. В отношении него можно понять следующее: «Он повстречал беду, повстречал бедствие, охотник может делать с ним всё, что пожелает, и когда охотник придёт, тот не сможет пойти туда, куда захочет». Точно также, что касается тех жрецов и отшельников, которые привязаны к этим пяти нитям чувственных удовольствий… можно понять следующее: «Они повстречали беду, повстречали бедствие, Злой [Мара] может делать с ними всё, что пожелает».
Что касается тех жрецов и отшельников, которые не привязаны к этим пяти нитям чувственных удовольствий, не очарованы ими, не преданы им всецело, и которые используют их, видя опасность в них и понимая спасение от них, то в отношении них можно понять следующее: «Они не повстречали беду, не повстречали бедствие, Злой [Мара] не сможет делать с ними всё, что пожелает».
Представьте лесного оленя, который лежит непойманным на груде ловушек. В отношении него можно понять следующее: «Он не повстречал беду, не повстречал бедствие, охотник не сможет делать с ним всё, что пожелает, и когда охотник придёт, тот сможет пойти туда, куда захочет». Точно также, что касается тех жрецов и отшельников, которые не привязаны к этим пяти нитям чувственных удовольствий… «Они не повстречали беду, не повстречали бедствие, Злой [Мара] не сможет делать с ними всё, что пожелает».
Представьте, как если бы лесной олень скитался по диким лесам. Он бы ходил уверенно, стоял уверенно, сидел уверенно, лежал уверенно. И почему? Потому что он вне области досягаемости охотника.
Точно также, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости. Говорится, что этот монах ослепил Мару, стал невидим Злому, лишив глаз Мары своей возможности.
Далее… монах входит и пребывает во второй джхане… третьей… четвёртой джхане… Говорится, что этот монах ослепил Мару, стал невидим Злому, лишив глаз Мары своей возможности.
Далее, с полным преодолением восприятий форм, с угасанием восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, [воспринимая]: «пространство безгранично», монах входит и пребывает в сфере безграничного пространства… сфере безграничного сознания… сфере отсутствия всего… сфере ни восприятия, ни не-восприятия. Говорится, что этот монах ослепил Мару, стал невидим Злому, лишив глаз Мары своей возможности8.
Далее, с полным преодолением сферы ни восприятия, ни не-восприятия, монах входит и пребывает в прекращении восприятия и чувствования. И пятна [загрязнений ума] полностью уничтожены его видением мудростью. Говорится, что этот монах ослепил Мару, стал невидим Злому, лишив глаз Мары своей возможности, и пересёк привязанность к миру. Он ходит уверенно, стоит уверенно, сидит уверенно, лежит уверенно. И почему? Потому что он вне области досягаемости Злого [Мары]».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.




1 Комментарий поясняет, что золото и серебро опять включены в список, так как могут быть подвержены загрязнению меньшими по стоимости металлами (примесями).




2 Комментарий поясняет, что Алара Калама учил бодхисатту достижению семи медитативных уровней вплоть до третьей бесформенной сферы (сфера отсутствия всего).

Прим. переводчика (SV): Также можно отметить, что согласно тексту ниже, а также Винае (Мв I.10), первым человеком, которого Будда захотел обучать Дхамме сразу после собственного просветления (как того, кто смог бы быстрее всех понять Дхамму), был именно Алара Калама, его прежний учитель. Однако, Алара Калама скончался за семь дней до момента просветления Будды.




3 По мнению Дост. Бодхи, Уддака был сыном Рамы, который, очевидно, учил достижению четвёртой бесформенной сферы в медитации. Сам же Уддака, скорее всего, не достиг этой четвёртой бесформенной сферы, почему и предложил бодхисатте занять место учителя.

Прим. переводчика (SV): Опять же согласно тексту ниже, он был вторым человеком после Алара Каламы, которого Будда сразу после собственного просветления захотел обучать Дхамме, однако, тот также скончался незадолго до момента просветления Будды. Судя по этому упоминанию, Уддака Рамапутта также был достаточно умелым в медитации, хотя, скорее всего, менее способным, нежели Алара Калама.




4 Согласно МН 36 после этого момента бодхисатта принялся за суровые аскетические практики, которые едва не довели его до смерти, и только после них он изменил направление своей практики и тогда смог достичь просветления.




5 Пять аскетов, которые следовали за бодхисаттой и помогали ему, когда он практиковал суровую аскезу. Они полагали, что он сможет достичь просветления, но когда он оставил суровые практики, они покинули его. См. МН 36.





6 Согласно Комментарию, позже он влюбился и женился на дочери охотника. Но женитьба оказалась неудачной, он вернулся к Будде, вступил в Сангху и стал не-возвращающимся. После смерти, переродившись в мире Чистых Обителей Авихе, он стал арахантом.




7 К этому эпизоду можно отнести две сутты, которые (традиционно) считаются двумя первыми по счёту наставлениями Будды. Первая – это СН 56.11, а вторая – СН 22.59.





8 Все эти медитативные достижения раскрываются по стандартным формулам, как например в МН 8.

Бодхи раджакумара сутта: К принцу Бодхи
МН 85

редакция перевода: 29.09.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 704"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в стране Бхаггов в Сунсумарагире в роще Бхесакалы в Оленьем Парке. И в то время для принца Бодхи был построен дворец Коканада, в котором ещё не проживал ни один отшельник или жрец, или какое-либо человеческое существо вообще. И тогда принц Бодхи обратился к брахманскому ученику Саньджикапутте так: «Ну же, дорогой Саньджикапутта, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и поинтересуйся, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении. Скажи: «Господин, принц Бодхи выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении». И затем скажи следующее: «Господин, пусть Благословенный с Сангхой монахов согласится принять от принца Бодхи приглашение на завтрашний обед».
«Да, ваше величество» – ответил Саньджикапутта, отправился к Благословенному, и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал: «Мастер Готама, принц Бодхи выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении. И он говорит: «Пусть Благословенный с Сангхой монахов согласится принять от принца Бодхи приглашение на завтрашний обед».
Благословенный молча согласился. И тогда, осознав, что Благословенный согласился, Саньджикапутта встал со своего сиденья, отправился к принцу Бодхи, и рассказал ему обо всём, что произошло, добавив: «Отшельник Готама согласился».
И тогда, как минула ночь, в собственном доме принца Бодхи приготовили различные виды превосходной еды, а во дворце Коканады была постелена белая ткань вплоть до последней ступени [входной] лестницы. Тогда он обратился к брахманскому ученику Саньджикапутте: «Ну же, дорогой Саньджикапутта, отправляйся к Благословенному и объяви, что время пришло: «Время пришло, Господин, кушанье готово».
«Да, Господин» – ответил Саньджикапутта, отправился к Благословенному, и объявил о том, что время пришло: «Время пришло, Господин, кушанье готово».
И тогда, утром, Благословенный оделся, взял свою чашу и верхнее одеяние, и отправился к резиденции принца Бодхи. И в то время принц Бодхи стоял на веранде, ожидая Благословенного. Когда он увидел Благословенного издали, он вышел, чтобы встретить его, и поклонился ему. Затем, позволив Благословенному идти впереди, он отправился во дворец Коканады. Но Благословенный встал у нижней ступени лестницы. Принц Бодхи сказал ему: «Господин, пусть Благословенный наступит на ткань, пусть Счастливый наступит на ткань, чтобы это привело к моему благополучию и счастью на долгое время». Когда так было сказано, Благословенный ничего не ответил1.
И во второй раз… и в третий раз принц Бодхи сказал ему: «Господин, пусть Благословенный наступит…» Благословенный посмотрел на Достопочтенного Ананду. Достопочтенный Ананда сказал принцу Бодхи: «Принц, пусть ткань уберут. Благословенный не наступит на [эту] полоску ткани. Татхагата заботится о будущих поколениях»2.
Поэтому принц Бодхи приказал убрать ткань и подготовить сиденья в верхних апартаментах дворца Коканады. Благословенный и Сангха монахов взошли во дворец Коканады и сели на подготовленные сиденья. И тогда принц Бодхи собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой различными видами превосходной еды. Когда Благословенный поел и убрал чашу в сторону, принц Бодхи выбрал более низкое сиденье, сел рядом, и сказал Благословенному: «Господин, у нас была такая мысль: «Удовольствие не добыть удовольствием. Удовольствие добывается через боль»3.
«Принц, до своего просветления, когда я всё ещё был только лишь непросветлённым бодхисаттой, я также думал так: «Удовольствие не добыть удовольствием. Удовольствие добывается через боль». Позже, принц, будучи всё ещё юным, черноволосым молодым человеком, наделённым благословением молодости на первом этапе жизни, я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды… 4 …И я сел там, думая: «Это послужит старанию».
Затем эти три образа – спонтанные и никогда прежде не слышанные – возникли во мне… 5 …Это было третьим знанием, которое я получил в третьей страже ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен.
Я подумал: «Это Дхамма, которую я достиг – глубока…» 6 …Иногда я наставлял трёх монахов, пока другие двое ходили за подаяниями, и мы шестеро жили на то, что те двое монахов принесут с хождения за подаяниями.
И затем монахи группы из пяти, вскоре после того, как они были обучены и наставлены мной, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошли и пребывали в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
Когда так было сказано, принц Бодхи сказал Благословенному: «Господин, когда монах находит Татхагату, который тренировал бы его, то сколько времени нужно на то, чтобы он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл бы пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной?»
«В этом случае, принц, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, принц? Умелый ли ты в искусстве владения прутом для подгонки во время езды на слоне?»
«Так оно, Господин».
«Как ты думаешь, принц? Представь, как если бы сюда пришёл человек и подумал: «Принц Бодхи знает искусство владения прутом для подгонки во время езды на слоне. Я буду обучаться у него этому искусству». Если бы у него не было веры, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, у кого есть вера. Если бы у него было много болезней, он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто свободен от болезней. Если бы он был неискренним и лживым, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто честный и искренний. Если бы он был ленив, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто усерден. Если бы он не был мудрым, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто мудр. Как ты думаешь, принц? Мог бы этот человек обучаться у тебя искусству владения прутом для подгонки во время езды на слоне?»
«Господин, даже если бы у него был бы один такой недостаток, он не смог бы обучаться у меня, так что уж говорить о пяти?»
«Как ты думаешь, принц? Представь, как если бы сюда пришёл человек и подумал: «Принц Бодхи знает искусство владения прутом для подгонки во время езды на слоне. Я буду обучаться у него этому искусству». Если бы у него была вера… был бы свободен от болезней… был бы честным и искренним… был бы усердным… был бы мудрым, то он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, кто мудр. Как ты думаешь, принц? Мог бы этот человек обучаться у тебя искусству владения прутом для подгонки во время езды на слоне?»
«Господин, даже если бы у него было хотя бы одно из этих качеств, он смог бы обучаться у меня, так что уж говорить о пяти?»

Пять факторов старания

«Точно также, принц, есть эти пять факторов старания. Какие пять? Вот монах наделён верой, он верит в просветление Татхагаты так: «Благословенный – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный».
Далее, он свободен от болезней и недугов, обладает хорошим пищеварением, которое ни слишком холодное, ни слишком горячее, но среднее, а также способен выдержать нагрузку от старания7.
Далее, он честный и искренний, он в соответствии с действительностью раскрывает себя Учителю и своим товарищам по святой жизни.
Далее, он усерден в отбрасывании неблагих состояний и осуществлении благих состояний – решителен, упорен в своём старании, настойчив во взращивании благих состояний.
Далее, он мудр. Он обладает мудростью, которая различает возникновение и угасание – благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий. Таковы пять факторов старания.
Принц, когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, чтобы тренировать его, он может пребывать, [тренируясь], семь лет, после чего, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас он войдёт и будет пребывать в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Но отставим в сторону эти семь лет, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания находит Татхагату, чтобы тренировать его, он может пребывать, [тренируясь], шесть лет… пять лет… четыре года… три года… два года… год… Но отставим в сторону этот год, принц… он может пребывать семь месяцев… шесть… пять… четыре… три… два… один месяц… полмесяца… Но отставим в сторону эти полмесяца, принц… может пребывать семь дней и ночей… шесть… пять… четыре… три… две… одну день и ночь.
Но отставим в сторону эту одну день и ночь, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания находит Татхагату, чтобы тренировать его, то тогда, получив наставления вечером, он может прийти к отличию [уже] утром. Получив наставление утром, он может прийти к отличию [уже] вечером».
Когда так было сказано, принц Бодхи сказал Благословенному: «О, Будда! О, Дхамма! О, как прекрасно провозглашена Дхамма! Ведь тот, кто получил наставления вечером, может прийти к отличию [уже] утром, а тот, кто получил наставления утром, может прийти к отличию [уже] вечером».
Когда так было сказано, брахманский ученик Саньджикапутта сказал принцу Бодхи: «Мастер Бодхи говорит: «О, Будда! О, Дхамма! О, как прекрасно провозглашена Дхамма!» Но он не говорит: «Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, а также в Дхамме и в Сангхе монахов».
«Я не говорю так, дорогой Саньджикапутта, я не говорю так. Я слышал и выучил это из уст своей матери: Однажды Благословенный проживал в Косамби в Парке Гхоситы. И тогда моя мать, будучи беременной, отправилась к Благословенному, поклонилась ему, села рядом, и сказала ему: «Господин, принц или принцесса в моей утробе, не важно кто, принимает прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит [ребёнка] как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь». А также однажды Благословенный проживал здесь, в стране Бхаггов в Сунсумарагире в роще Бхесакалы в Оленьем Парке. И тогда моя нянька, носившая меня на бедре, отправилась к Благословенному, поклонилась ему, встала рядом, и сказала ему: «Господин, этот принц Бодхи принимает прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит его как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь». И теперь, дорогой Саньджикапутта, в третий раз я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Комментарий объясняет, что принц Бодхи был бездетным, но слышал, что если сделать Будде особое подношение, то мечта может сбыться. Поэтому он расстелил белую ткань с мыслью: "Если у меня будет сын, Будда наступит на ткань. Если у меня не будет сына, Будда не наступит на ткань". Будда знал, что из-за плохой каммы принца у него не будет детей. Поэтому он не наступил на ткань. Позже он установил правило, запрещающее монахам наступать на белую ткань, но впоследствии изменил его, и монахам было позволено наступать на ткань в знак благословения мирян.




2 Комментарий опять-таки поясняет, что подобным образом в будущем люди станут выражать почтение Сангхе, и если их желания не будут исполняться, их вера в Сангху уменьшится.




3 Такова была доктрина древних джайнов (Нигантхов). См. МН 14.





4 Здесь идёт длинный фрагмент из сутты МН 26 (см. раздел "Поиск просветления").





5 Здесь идёт длинный фрагмент из сутты МН 36 (см. раздел "Три образа" и далее). Однако в данной сутте отсутствуют предложения: "Но болезненное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём"; "Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём".




6 Здесь идёт длинный фрагмент из сутты МН 26 (см. раздел "Просветление" и далее).





7 Прим. переводчика (SV): В АН 5.53 Дост. Бодхи переводит чуть иначе: "ни слишком холодным, ни слишком горячим, но умеренным и годным для старания [в практике]".
Брахма аячана сутта: Просьба Брахмы
СН 6.1

редакция перевода: 26.06.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 231"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья пастушьего баньяна сразу после того, как стал полностью просветлённым. И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, такое размышление возникло у него в уме: «Это Дхамма, которую я открыл – глубока, трудно узреть её, трудно понять, [она] умиротворённа и возвышенна, лежит вне рамок умозаключений, утончённа, может быть пережита [только] мудрыми. Но это поколение наслаждается прилипанием, лелеет наслаждение в прилипании, радуется прилипанию1. Такому поколению это состояние трудно узреть, то есть, специфическую обусловленность, зависимое возникновение. И это состояние [ему] также трудно узреть, то есть, успокоение всех формаций, оставление всех обретений, уничтожение жажды, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если бы я стал учить Дхамме и, [при этом], другие не поняли бы меня, то это было бы утомительно для меня, это было бы хлопотно».
И в этой связи эти поразительные строфы, никогда не слышанные прежде в прошлом, пришли к Благословенному:

«Довольно с меня устремлений учить
Тому, что нашёл я с великим трудом.
Понять эту Дхамму ох как нелегко
Тем, жаждой и злобою кто угнетён.

Сгораемый в жажде, окутанный тьмой,
Не сможет глубокую Дхамму узреть,
Она глубока, утончённа, трудна,
И против течения [мира] идёт».

Когда Благословенный помыслил так, его ум склонился к тому, чтобы вести жизнь бесхлопотную, а не к тому, чтобы обучать [других] Дхамме. И тогда Брахма Сахампати, [напрямую] познав своим собственным умом размышление в уме Благословенного, подумал: «Ох, мир пропал! Ох, мир падёт, ведь ум Татхагаты, Араханта, Полностью Просветлённого, склоняется к тому, чтобы вести жизнь бесхлопотную, а не к тому, чтобы обучать Дхамме».
И тогда, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Брахма Сахампати исчез из мира брахм и возник перед Благословенным. Закинув верхнее одеяние за плечо, встав на правое колено, сложив ладони в почтительном приветствии Благословенного, он сказал ему: «Господин, пусть Благословенный обучает Дхамме. Пусть Счастливый обучает Дхамме. Есть существа, у которых мало пыли в глазах, и которые падут, поскольку не услышат Дхамму. Будут те, которые поймут Дхамму».
Так сказал Брахма Сахампати. И, сказав так, он далее добавил:

«В прошлом возникла Магадхов среди
Ложная Дхамма от тех, кто нечист.
Так распахни же в Бессмертное дверь,
Пусть же услышат ту Дхамму они,
Что Не-Имеющий-Пятен открыл.

Точно стоящий на пике горы
Может увидеть людей всех вокруг,
Так же, Мудрейший, Всевидящий Взор2,
В Дхаммы дворец вознесётся пускай.
Сам беспечальный, узри же людей,
Тех, что в уныние погружены,
Смертью, рождением кто угнетён.

Восстань, Герой,
В сражении победивший,
Вожатый каравана, долг отдавший,
Скитайся же по миру.
Учи же Дхамме, о Благословенный,
Ведь будут те, которые поймут».

И тогда Благословенный, поняв просьбу Брахмы, из сострадания к существам обозрел мир оком Будды3. И, сделав так, Благословенный увидел существ, у которых мало пыли в глазах и много пыли в глазах, с яркими качествами и со слабыми качествами, с хорошими свойствами и с плохими свойствами, которых легко обучать и которых трудно обучать, и немногих тех, кто пребывал в видении неодобрения и страха перед иным миром.
Подобно тому, как в пруду с голубыми или с красными или с белыми лотосами, некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде и расцвести, будучи погружёнными в воду, так и не взойдя над поверхностью воды; некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде и находиться чётко на уровне поверхности воды; некоторые лотосы могут родиться в воде, расти в воде, но они всходят над поверхностью воды и находятся там, не будучи замоченными водой – точно также, обозрев мир оком Будды, Благословенный увидел существ, у которых мало пыли в глазах и много пыли в глазах, с яркими качествами и со слабыми качествами, с хорошими свойствами и с плохими свойствами, которых легко обучать и которых трудно обучать, и немногих тех, кто пребывал в видении неодобрения и страха перед иным миром. Увидев это, он ответил Брахме Сахампати строфой:

«Открыты в Бессмертное для них врата:
Пусть ухо склоняющий веру взрастит.
Предвидев проблемы, я, Брахма, молчал
О Дхамме возвышенной среди людей».

И тогда Брахма Сахампати, подумав: «Благословенный дал своё согласие [на мою просьбу] в отношении обучения [других существ] Дхамме», поклонился Благословенному и исчез прямо на том самом месте.





1 Согласно комментарию, под прилипанием понимаются пять нитей чувственных удовольствий – приятные формы, звуки, запахи, вкусы, тактильные ощущения.




2 Согласно Комментарию, это всеведение (а точнее, способность познать полностью любой феномен во вселенной), дословно "вселенский глаз" (саманта-чаккху).




3 Согласно Комментарию, Глаз Будды (буддха-чаккху) является обозначением его сверхспособности напрямую видеть степень зрелости умственных качеств, знания предрасположенностей и скрытых склонностей существ.


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 18.7.2016, 06:09
Сообщение #2


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Жизнь Будды с момента поворота колеса Дхаммы для первых монахов и до появления монахинь

Дхаммачакка паваттана сутта: Поворот колеса Дхаммы
СН 56.11

редакция перевода: 28.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1843"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Варанаси в Оленьем Парке, в Исипатане. Там он обратился к пяти монахам так:

Срединный Путь

«Монахи, не стоит следовать этим двум крайностям тому, кто, [покинув жизнь домохозяина], ушёл в жизнь бездомную. Каким двум?
1) Стремлению к чувственному счастью чувственных удовольствий: низкому, вульгарному, мирскому, постыдному, не приносящему блага;
2) Стремлению к самоумерщвлению: болезненному, постыдному, не приносящему блага;
Не склоняясь ни к одной из этих крайностей, Татхагата пробудился в срединный путь, который способствует видению, который способствует знанию, который ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане.
И что же это, монахи, за срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к ниббане? Это этот Благородный Восьмеричный Путь:

* Правильные Воззрения,
* Правильное Устремление,
* Правильная Речь,
* Правильные Действия,
* Правильные Средства к жизни,
* Правильное Усилие,
* Правильная Осознанность,
* Правильное Сосредоточение.

Это, монахи, тот самый срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к ниббане.

Первая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о страдании:

* рождение есть страдание,
* старение есть страдание,
* болезнь есть страдание,
* смерть есть страдание,
* соединение с неприятным есть страдание,
* разлучение с приятным есть страдание,
* не получение желаемого есть страдание,
* если кратко, то пять совокупностей, подверженных цеплянию, есть страдание.

Вторая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина об источнике страдания: это жажда, что ведёт к новому существованию, сопровождаемая наслаждением и страстным желанием, ищущая удовольствия здесь и там; то есть, жажда к чувственным удовольствиям, жажда к существованию, жажда к несуществованию.

Третья благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о прекращении страдания: это безостаточное угасание и прекращение этой самой жажды, оставление и отбрасывание её, освобождение от неё, отсутствие опоры на неё.

Четвёртая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страдания: это этот самый Благородный Восьмеричный Путь, то есть Правильные Воззрения… Сосредоточение.

Три фазы колеса в каждой из четырёх истин

1) «Это – Благородная Истина о страдании»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о страдании нужно полностью понять»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о страдании была полностью понята»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
2) «Это – Благородная Истина об источнике страдания»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину об источнике страдания нужно отбросить»1: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина об источнике страдания была отброшена»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
3) «Это – Благородная Истина о прекращении»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о прекращении страдания нужно реализовать»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о прекращении страдания была реализована»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
4) «Это – Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страданий»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о пути, ведущем к прекращению страдания, нужно развить»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страдания, была развита»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
Покуда, монахи, моё знание и видение в соответствии с действительностью этих Четырёх Благородных Истин в их трёх фазах и двенадцати аспектах не было таким образом очищено, я не заявлял о том, что пробудился в непревзойдённое совершенное просветление в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, божеств и людей. Но когда моё знание и видение в соответствии с действительностью этих Четырёх Благородных Истин в их трёх фазах и двенадцати аспектах было таким образом очищено, я заявил о том, что пробудился... божеств и людей. Знание и видение возникло во мне: «Непоколебимо моё освобождение ума. Это моё последнее рождение. Не будет нового существования».
Так сказал Благословенный. Восхищённые, пять монахов возрадовались утверждению Благословенного. И во время этой беседы в Достопочтенном Конданнье возникло незапылённое, незапятнанное видение Дхаммы: «Всё, что подвержено возникновению – подвержено [также] и прекращению».

Восклицание божеств

И когда Колесо Дхаммы было приведено в движение Благословенным, проживающие на земле божества воскликнули: «В Варанаси, в Оленьем Парке Исипатаны, Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не сможет остановить ни один отшельник, ни один жрец, ни дэва, ни Мара, ни Брахма, ни кто бы то ни был в этом мире!».
Услышав восклицание божеств, проживающих на земле, дэвы мира Четырёх Великих Царей воскликнули: «В Варанаси… Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы…!».
Услышав восклицание дэвов мира Четырёх Великих царей, дэвы Таватимсы… дэвы Ямы… дэвы Туситы… дэвы Нимманарати… дэвы Параниммита-васаватти… дэвы Свиты Брахмы воскликнули: «В Варанаси, в Оленьем Парке Исипатаны, Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не сможет остановить ни один отшельник, ни один жрец, ни дэва, ни Мара, ни Брахма, ни кто бы то ни был в этом мире!»
И в тот момент, в то самое мгновение, в ту самую секунду, клич дошёл до мира брахм, и эта система десяти тысяч миров затряслась, содрогнулась, задрожала, и безмерное лучезарное сияние возникло в мире, превосходящее небесное величие дэвов.
И тогда Благословенный вдохновенно произнёс это изречение: «Конданнья в самом деле понял! Конданнья в самом деле понял!» И так Достопочтенный Конданнья получил имя: «Аннья Конданнья – Конданнья, Который Понял».




1 Прим. переводчика (SV): в каждом из этих случаев под словом "истина" здесь подразумевается предмет истины, а не истинность как таковая. Предмет первой истины о страдании, в частности, это тело и ум. Их нужно полностью постичь. Предмет истины источника страданий – это жажда, её нужно отбросить. Предмет третьей истины – это ниббана, которую нужно реализовать. Предмет четвёртой истины – это Благородный Восьмеричный Путь, который нужно развить.

Анатта лаккхана сутта: Характеристика безличностности
СН 22.59

редакция перевода: 29.10.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 901"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Варанаси в Оленьем Парке у Исипатаны1. Там Благословенный обратился к пяти монахам так: «Монахи!»
«Учитель!» – отвечали те монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, форма безличностна. Если бы, монахи, форма была бы «я», то эта форма не приводила бы к недугу, и была бы возможность повелевать формой: «Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой». Но поскольку форма безличностна, форма приводит к недугу, и нет возможности повелевать формой: «Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой».
Чувство безличностно… восприятие безличностно… формации безличностны… сознание безличностно. Если бы, монахи, сознание было бы «я», то сознание не приводило бы к недугу, и была бы возможность повелевать сознанием: «Пусть моё сознание будет таким. Пусть оно не будет таким». Но поскольку сознание безличностно, сознание приводит к недугу, и нет возможности повелевать сознанием: «Пусть моё сознание будет таким. Пусть оно не будет таким».
Как вы думаете, монахи, форма постоянна или непостоянна?»
«Непостоянна, Учитель».
«А то, что непостоянно, является счастьем или страданием?»
«Страданием, Учитель».
«Можно ли то, что непостоянно, страдательно, подвержено изменению, считать таковым: «Это моё, таков я, это моё «я»?»
«Нет, Учитель».

«Чувство постоянно или непостоянно?» ..
«Восприятие постоянно или непостоянно?» ..
«Формации постоянны или непостоянны?» ..

«Сознание постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно, является счастьем или страданием?»
«Страданием, Учитель».
«Можно ли то, что непостоянно, страдательно, подвержено изменению, считать таковым: «Это моё, таков я, это моё «я»?»
«Нет, Учитель».
«Поэтому монахи, любой вид формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – всякую форму следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – всякое сознание следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».
Видя так, монахи, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в [отношении] формы… чувства… восприятия… формаций… сознания. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Так сказал Благословенный. Воодушевлённые, монахи восхитились словами Благословенного. И во время этой беседы умы этих пяти монахов освободились от загрязнений посредством отсутствия цепляния».




1 Это вторая по счёту проповедь Будды, как сказано в Вин I 13-14. Пять монахов в сутте – это первые пять учеников, которые к этом моменту всё ещё были учениками (секха). В конце беседы они достигают арахантства (т.е. становятся не-учениками, асекха).
Падхана сутта: Стойкость
Снп 3.2

редакция текста: 12.01.2010
Перевод с английского: Н. И. Герасимов

источник:
www.dhamma.ru


Ко мне, чей дух склонялся к подвигу,
Кто отдался раздумью о путях к Ниббане,
Ко мне приблизился Мара, говоря слова сожаления:

«Ты изнурен и бледен, смерть близка к тебе;
Тысяча частей тебя – добыча смерти,
И только одна часть принадлежит ещё жизни;
Лучше живая жизнь, о ты, достославный;
Живой, ты можешь творить доброе дело;
Если благочестивую жизнь проживёшь ты,
Питая жертвенное пламя,
Много благих дел будет связано с тобой:
Но чего же ждёшь ты от своих подвигов?
О, тяжел путь подвижничества,
Мучителен тот трудно проходимый путь!» –
Так говоря, стал Мара подле Пробужденного.
Маре, говорящему так, сказал Совершенный:
«О ты, друг лености, ты нечестивый,
С какою целью ты посетил это место?
Нет и меньшего из добрых дел, не свершенного мной:
И какие бы добрые дела мог возвестить мне Мара?
Я обладаю верой и настойчивостью,
И мудрость обитает во мне;
И меня, живущего в подвигах,
К какой же жизни призываешь ты?..
Эти раскалённые ветры иссушили здесь даже струи реки, –
Как же было не иссохнуть моей крови, когда я предавался подвигам?..
Иссыхала моя кровь, иссыхали и соки и желчь моя;
Но когда истощается тело, дух умиротворяется,
Расцветает осознанность, мудрость и сосредоточение;
И когда я живу так, покинув все внешние чувства,
Мой дух уже не жаждет плотских наслаждений:
Воззри ж ты теперь на чистоту человека!
Похоть – имя твоей первой рати,
Недовольство – второй,
Голод и жажда – третьей,
Пристрастие – четвертой,
Леность и дремливость – пятой,
Трусость – шестой,
Сомнение – седьмой,
Лицемерие и бесчувственность, торгашество,
Тщеславие, славолюбие, известность, добытая неправедными путями,
Надменность и глумливость – восьмой.
Вот твоё воинство, о Мара,
Его ты ведёшь в бой, о тёмный!
Никто не поборет того воинства, кроме Победителя,
И, победивши, он обретёт радость.
Горе жизни в этом мире!
Смерть в битве лучше для меня,
Нежели жизнь побеждённого.
Погрузившись во мраки этого мира,
Брахманы и отшельники не видят ясно, – увы! –
Они не знают пути, которым пройдёт Победитель.
Видя со всех сторон снаряжённое воинство
И во главе предводителя Мару, воссевшего на слона,
Я вышел на битву, дабы не допустить, чтобы он поборол меня.
Это воинство твоё, не побеждённое ни людьми, ни богами, –
Я разобью его мудростью:
Как камень – горшок, так я легко разобью его!
Подчинив себе свои помыслы,
Укрепив внимание моё, осознанность,
Я пойду из царства в царство,
Привлекая учеников к себе.
Они будут бдительны и ревностны,
Исполняя мои правила, – правила того, кто свободен от похотей;
И такое место обретут они на пути своём,
Где не прольётся уже ни одна слеза человека!»
«Целых семь лет, шаг за шагом,
за Совершенным следил я, –
И никаких недостатков я не нашел в нём,
Совершенно просвещённом, непревзойдённом в мудрости.
Вот петух прыгает вокруг камня,
Похожего на кусок жира:
Нет ли в нём чего мягкого,
Нет ли сладкого?
Но, не найдя в нём ничего сладкого,
Петух отходит от камня.
Как тот петух от камня,
Так и я отхожу от Готамы».
Медленно и печально ослабла тетива его лука,
Побеждённая, – и злой дух покинул то место.
Сатта васса нубандха сутта: Семь лет поисков
СН 4.24

редакция перевода: 31.03.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 215"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Урувеле на берегу реки Нераньджары у подножья пастушьего баньяна. И тогда Злой Мара следовал за Благословенным уже семь лет1, безуспешно пытаясь добраться до него2. И тогда Злой Мара подошёл к Благословенному и обратился к нему строфой:
«Не потому ли, что в печали ты погряз,
Ты медитируешь [теперь в этом] лесу?
Богатство потерял и сохнешь по нему,
А может преступление в деревне совершил?
Так почему бы не дружить тебе с людьми?
Так почему бы связей близких не создать?»
[Благословенный]:
«Корень печали выкопал я целиком,
Безвинный, медитирую, не опечален я.
К существованию отрезав страстную нужду,
Я медитирую, и не запятнан я,
[о Тот], кому беспечные – родня!»
[Мара]:
«Когда об этом говорят: «Это моё»,
И те, кто также говорит и о «себе» –
То если ум твой обитает среди них,
Ты не спасёшься от меня, аскет».
[Благословенный]:
«То, говорят о чём – то [вовсе] не моё,
Как я и не из тех, кто говорит [и о «себе»].
Вот, Злой, что должен бы ты знать:
Даже мой путь не сможешь ты узреть».
[Мара]:
«Но если путь ты смог открыть,
К Бессмертному спасения тропу,
Давай, иди, пройди тот путь один.
В чём смысл этому учить других?»
[Благословенный]:
«Тот, кто на дальний берег устремлён,
Интересуется о том, что за пределом царства Смерти ждёт.
Будучи спрошенным, ему я объясню
Ту истину, в которой обретений нет»3.
[Мара]:
«Представь, почтенный, как если бы неподалёку от деревни или города был бы лотосовый пруд, в котором бы жил краб4. И затем несколько мальчиков и девочек вышли бы из деревни или города и отправились бы к [этому] пруду. Они бы вытащили краба из воды и положили на твёрдую землю. И затем, как только краб распрямлял бы одну из конечностей, эти девочки и мальчики отрубали бы её, ломали бы её, разбивали на куски палками и камнями. Так, когда все его конечности были бы отрезаны, поломаны и разбиты на куски, тот краб не смог бы вернуться в тот пруд. Точно также, почтенный, все те искривления, манёвры, колебания [в отношении] «моего» были отрублены, поломаны и разбиты на куски Благословенным. И теперь, почтенный, у меня нет возможности подойти к Благословенному, чтобы попытаться добраться до него вновь». И затем Злой Мара в присутствии Благословенного произнёс эти строфы разочарования:
«Ворона однажды ходила вокруг
Булыжника, схожего с жира куском:
«Похоже, тут мягкое что-то у нас,
Быть может, приятное что-то на вкус!»
Но вкусного не удалось ей найти,
И вот почему та ворона ушла.
И точно ворона, что камень клевала,
Расстроенным я покидаю Готаму».





1 Комментарий поясняет "семь лет" как шесть лет (стремлений и стараний достичь просветления) до момента достижения просветления, а также один год после этого. Однако, следующая сутта СН 4.25, которая по времени происхождения событий идёт сразу после данной сутты, является эпизодом с дочерьми Мары, а другие источники указывают, что это событие случилось чётко сразу после просветления Будды. Данная сутта, похоже, подтверждает это тем, что беседа между Марой и Буддой происходит у подножия баньянового дерева, неподалёку от Дерева Бодхи. Комментарии, в целом, говорят о том, что именно под этим (баньяновым) деревом Будда провёл пятую неделю после просветления.




2 "Пытаясь добраться" (отарапеккхо). Комментарий перефразирует: "Если я замечу что-либо недолжное в поведении отшельника Готамы, выраженное через дверь тела и т.д… то я упрекну его за это". Но он не мог найти даже пылинки (неблагого поведения), которую нужно было бы смыть.




3 Речь идёт о ниббане. В одной из формулировок в суттах ниббана объясняется как "оставление обретений".




4 Эта же самая метафора с крабом содержится в МН I 234,7-18, но в совершенно другом контексте.
Мара дхиту сутта: Дочери Мары
СН 4.25

редакция перевода: 13.07.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 217"

И тогда Злой Мара, произнеся эти строфы разочарования в присутствии Благословенного, отошёл от того места и сел на землю, скрестив ноги, неподалёку от Благословенного – умолкнувший, смутившийся, с опущенными плечами и поникшей головой он ушёл в себя, не мог что-либо ответить и царапал землю палкой.
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага1 – подошли к Злому Маре и обратились к нему строфами:

«Отец, что ж ты подавлен так?
Кто этот человек, из-за которого ты так грустишь?
Сейчас поймаем мы его силками страсти,
Точно [охотники] ловят слона лесного2.
Мы свяжем его крепко и вернём его тебе,
И попадёт под полное твоё он управление».

[Мара]:
«Архат, Счастливый в мире этом,
Не соблазнится просто так посредством страсти.
Он вышел за границы царства Мары,
Вот почему столь сильно я подавлен».

И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – подошли к Благословенному и сказали ему: «Мы падаем тебе в ноги для услужения, отшельник». Но Благословенный не оказал им ни малейшего внимания, так как был освобождён в непревзойдённом угасании обретений.
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – отошли в сторону, чтобы посоветоваться: «Предпочтения мужчин различны. Что если каждая из нас проявит себя в форме сотни дев?» И затем три дочери Мары, каждая проявив себя в форме сотни дев, подошли к Благословенному и сказали ему: «Мы падаем тебе в ноги для услужения, отшельник». Но Благословенный не оказал им ни малейшего внимания, так как был освобождён в непревзойдённом угасании обретений.
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – отошли в сторону, чтобы посоветоваться: «Предпочтения мужчин различны. Что если каждая из нас проявит себя в форме сотни женщин, которые прежде никогда не рожали?» И затем три дочери Мары, каждая проявив себя в форме сотни женщин, которые прежде никогда не рожали, подошли к Благословенному и сказали ему: «Мы падаем тебе в ноги для услужения, отшельник». Но Благословенный не оказал им ни малейшего внимания, так как был освобождён в непревзойдённом угасании обретений.
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – отошли в сторону, чтобы посоветоваться… И затем три дочери Мары, каждая проявив себя в форме сотни женщин, которые однажды рожали… в форме сотни женщин, которые дважды рожали… в форме сотни женщин среднего возраста… в форме сотни женщин пожилого возраста подошли к Благословенному и сказали ему: «Мы падаем тебе в ноги для услужения, отшельник». Но Благословенный не оказал им ни малейшего внимания, так как был освобождён в непревзойдённом угасании обретений.
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – отошли в сторону, чтобы посоветоваться, и сказали: «То, о чём сказал нам наш отец – правда»:

«Архат, Счастливый в мире этом,
Не соблазнится просто так посредством страсти.
Он вышел за границы царства Мары,
Вот почему столь сильно я подавлен».

Если бы мы напали таким образом на какого-либо жреца или отшельника, который не был бы лишён жажды, то либо у него разорвалось бы сердце, либо его стошнило бы горячей кровью, либо он бы сошёл с ума или помешался; либо он бы высох, увял и сморщился, точно скошенный зелёный тростник, который бы высох, увял и сморщился».
И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – подошли к Благословенному и встали рядом. Стоя рядом, дочь Мары Танха обратилась к Благословенному строфой:

«Не потому ли, что в печали ты погряз,
Ты медитируешь [теперь в этом] лесу?
Богатство потерял и сохнешь по нему,
А может преступление в деревне совершил?
Так почему бы не дружить тебе с людьми?
Так почему бы связей близких не создать?»

[Благословенный]:
«Повергнув армию всего, что может быть приятным,
Я, медитируя один, открыл блаженство
Покоя в сердце, достижения цели.
Вот почему друзей не завожу я,
Как и не создаю я близких связей»3.

И тогда дочь Мары Арати обратилась к Благословенному строфой:

«Монах как часто пребывает здесь:
Пять наводнений переплыл, шестое переплыл ли он4?
Как медитирует, что восприятия наслаждений чувств
Обречены, не могут ухватить его?»

[Благословенный]:
«Спокойный в теле, тщательно освобождён в уме,
Не порождая ничего, осознан, не имеет дома,
Он знает Дхамму, медитирует без мыслей он,
Не извергается, не движется, не застывает5.

Когда монах здесь часто пребывает так,
Пять наводнений переплыл, здесь переплыл он и шестое.
И если медитирует он так, то восприятия наслаждений чувств
Обречены, не могут ухватить его».

И тогда дочь Мары Рага обратилась к Благословенному строфой:

«Отрезав жажду, ходит с группой, орденом своим он,
Другие многие пересекут [те наводнения].
Увы, бездомный этот многих схватит
И уведёт их прочь от Царя Смерти».

[Благословенный]:
«Воистину, Татхагаты, Герои,
Ведут других посредством Дхаммы.
И коль других ведут они посредством Дхаммы,
То может ли быть зависть в том, кто понял?»

И тогда дочери Мары – Танха, Арати и Рага – подошли к Злому Маре. Мара, увидев их издали, обратился к ним строфами:

«Вы, дуры, попытались гору пошатнуть
С помощью стебля лотоса цветка.
Ногтями попытались гору срыть,
Железный [прут] зубами разжевать.

Как если б головой сдвигать скалу
Опору в пропасти пытались вы найти.
И словно грудью налетев на пень,
В расстройстве от Готамы вы ушли».

К нему пришли они, сияя красотой –
[Три Мары дочери]: Танха, Арати, Рага –
Учитель тотчас же их всех смахнул
Подобно ветру, хлопка сдувшего пучок6.






1 Их имена означают соответственно: жажда, неудовлетворённость, страсть.




2 Комментарий поясняет, что слонов выманивали из леса с помощью (уже пойманной или прирученной) слонихи.




3 См. разъяснение более глубокого смысла этой строфы Достопочтенным Махакаччаной в АН 10.26




4 Комментарий: "Пять пересечённых наводнений" (панчогхатинно): тот, кто переплыл наводнения загрязнений по пяти дверям чувств. Шестое: он переплыл шестое наводнение загрязнений, относящееся к двери ума. Или: под пятью наводнениями подразумеваются пять нижних (сансарных) оков, а под шестым – пять высших".




5 Комментарий: "Спокойный в теле (пассаддхи-кайо)" – это наступает с успокоением вдохов и выдохов в четвёртой джхане (см. СН 36.11)."Ттщательно освобождён в уме (сувимуттачитто)" – тщательно освобождён освобождением плода арахантства. "Не порождая (асанхарано)" – не порождая трёх видов волевых формирователей (см. СН 12.51)."Медитируя без мыслей" в четвёртой джхане. "Не извергается и т.д." – он не извергается (на куппати) из-за злобы, не движется (сарати) из-за жажды, не застывает (на тхино) из-за заблуждения. Или: под первым понимается помеха недоброжелательности, под вторым – чувственного желания, под третьим – остальные три помехи (ниварана) (см. СН 46.2)".





6 Очевидно, последняя строфа добавлена редакторами Канона.
Адитта сутта: Горит
СН 35.28

редакция перевода: 29.05.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1143"

Однажды Благословенный пребывал в Гайе1 на высочайшем холме Гайи вместе с тысячей монахов. И там Благословенный обратился к монахам так:
«Монахи, всё горит. И что это, монахи, за всё, которое горит?
Глаз горит, формы горят, сознание глаза горит, контакт глаза горит и любое чувство, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт глаза – приятное, болезненное или же ни-приятное-ни-болезненное – тоже горит. Горит чем? Горит огнём жажды, огнём злобы, огнём заблуждения. Горит огнём рождения, старения и смерти; печали, стенания, боли, неудовольствия и отчаяния, я говорю вам.

Ухо горит…
Нос горит…
Язык горит…
Тело горит…

Ум горит, ментальные феномены горят, сознание ума горит, контакт ума горит и любое чувство, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт ума – приятное, болезненное или же ни-приятное-ни-болезненное – тоже горит. Горит чем? Горит огнём жажды, огнём злобы, огнём заблуждения. Горит огнём рождения, старения и смерти; печали, стенания, боли, неудовольствия и отчаяния, я говорю вам.
Видя так, монахи, обученный ученик Благородных испытывает разочарование [по отношению] к глазу, формам, сознанию глаза, контакту глаза и к любому чувству, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт глаза – приятному, болезненному или же ни-приятному-ни-болезненному; испытывает разочарование [по отношению] к уху… носу… языку… телу… уму, ментальным феноменам, сознанию ума, контакту ума и к любому чувству, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт ума – приятному, болезненному или же ни-приятному-ни-болезненному.
Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Через беспристрастие [его ум] освобождается. Когда он освобождён, приходит знание: «Он освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Так сказал Благословенный. Восхищённые, те монахи возрадовались словам Благословенного. И, по мере того как произносилось это наставление, умы тысячи монахов освободились от пятен [умственных загрязнений] посредством отсутствия цепляния.




1 Эта сутта, которую часто называют "Огненной проповедью" является, согласно Винае, третьей по счёту проповедью Будды. Говорится, что её слушали 1000 монахов, которые прежде были джатилами (аскеты со спутанными волосами), учениками трёх братьев Кассап. Будда обратил их в своё Учение посредством серии исполненных им чудес, после чего он произнёс данную проповедь. У этого наставления имеется особый смысл, проистекающий из того факта, что до обращения эти аскеты были огнепоклонниками. Согласно Комментарию, Будда привёл этих монахов на самый высокий холм Гайи и подумал: "Какой тип наставления подойдёт им лучше всего?", и осознал: "В прошлом они поклонялись огню утром и вечером. Я научу их 12 сферам чувств, которые горят и полыхают. Таким образом, они смогут достичь арахантства".
Дигханакха сутта: К Дигханакхе
МН 74

редакция перевода: 26.08.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 603"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Раджагахе в Кабаньей Пещере на горе Утёс Ястребов. И тогда странник Дигханакха отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он встал рядом и сказал Благословенному: «Мастер Готама, моя доктрина и воззрение таковы: «Нет ничего, с чем я согласен».
«Аггивессана, а это твоё воззрение: «Нет ничего, с чем я согласен» – разе хотя бы это воззрение не является тем, с чем ты согласен?»
«Если бы я был бы согласен с этим своим воззрением, Мастер Готама, то оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым».
«Что же, Аггивессана, много в мире тех, кто говорит: «Оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым», но всё же они не отбрасывают этого воззрения, и всё равно принимают какое-то другое воззрение. Мало в мире тех, кто говорит: «Оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым», и кто отбросил бы это воззрение и не принял какого-либо другого воззрения1.
Аггивессана, есть некоторые жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы: «Я согласен со всем». Есть некоторые жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы: «Нет ничего, с чем я согласен». И есть некоторые жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен». Из них воззрение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Я согласен со всем» – граничит с жаждой, граничит с подневольностью, граничит с наслаждением, граничит с удержанием, граничит с цеплянием. Воззрение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен» – граничит с не-жаждой… не-цеплянием».
Когда так было сказано, странник Дигханакха отметил: «Мастер Готама хвалит мою точку зрения, Мастер Готама положительно отзывается о моей точке зрения».
«Аггивессана, что касается тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен» – то та [часть] их воззрения, что связана с согласием, граничит с жаждой… цеплянием, а та [часть] их воззрения, что связана с несогласием, граничит с не-жаждой… не-цеплянием.
Аггивессана, мудрый человек среди тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Я согласен со всем», считает так: «Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение «Я согласен со всем» и заявлять: «Только это правда, а всё остальное ошибочно», то тогда я могу схватиться [в дебатах] с другими двумя: со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен», а также со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен». Я смогу схватиться с этими двумя, и когда есть схватка, то есть и дебаты. Когда есть дебаты, то есть и ссоры. Когда есть ссоры, то есть и досада». Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение и не принимает какого-либо другого воззрения. Вот как происходит отбрасывание этих воззрений. Вот как происходит оставление этих воззрений.
Мудрый человек среди тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен», считает так: «Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение «Нет ничего, с чем я согласен» и заявлять: «Только это правда, а всё остальное ошибочно», то тогда я могу схватиться [в дебатах] с другими двумя… Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение… Вот как происходит оставление этих воззрений.
Мудрый человек среди тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен», считает так: «Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен» и заявлять: «Только это правда, а всё остальное ошибочно», то тогда я могу схватиться [в дебатах] с другими двумя… Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение… Вот как происходит оставление этих воззрений.
Аггивессана, это тело, состоящее из материальной формы, состоящее из четырёх великих элементов, порождённое отцом и матерью, выстроенное из варёного риса и каши – подвержено непостоянству, износу, стиранию, распаду и разложению. К нему нужно относиться как к непостоянному, как к страданию, как к опухоли, как к [отравленному] дротику, как к бедствию, как к болезненности, как к чужому, как к распадающемуся, как к пустому, как к безличностному. Когда кто-либо относится к этому телу так, то тогда он отбрасывает желание к телу, влечение к телу, раболепие перед телом.
Аггивессана, есть три вида чувства: приятное чувство, болезненное чувство, ни-приятное-ни-болезненное чувство. Когда человек чувствует приятное чувство, он не чувствует ни болезненного, ни ни-приятного-ни-болезненного чувства. В этом случае он чувствует только приятное чувство. Когда человек чувствует болезненное чувство, он не чувствует ни приятного, ни ни-приятного-ни-болезненного чувства. В этом случае он чувствует только болезненное чувство. Когда человек чувствует ни-приятное-ни-болезненное чувство, он не чувствует ни приятного, ни болезненного чувства. В этом случае он чувствует только ни-приятное-ни-болезненное чувство.
Приятное чувство, Аггивессана, является непостоянным, обусловленным, возникшим зависимо, подверженным уничтожению, исчезновению, угасанию, и прекращению. Болезненное чувство также является непостоянным… прекращению. Ни-приятное-ни-болезненное чувство также является непостоянным… прекращению.
Видя так, хорошо обученный ученик Благородных становится разочарованным в отношении приятного чувства, разочарованным в отношении болезненного чувства, разочарованным в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства. Будучи разочарованным, он становится бесстрастным. Через бесстрастие [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Он освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Аггивессана, монах, чей ум освобождён так, не принимает чью-либо сторону и ни с кем не спорит. Он использует речь, употребляемую в мире, не цепляясь за неё».
В то время Достопочтенный Сарипутта стоял позади Благословенного, обмахивая его. Тогда он подумал: «Воистину, Благословленный говорит об оставлении этих трёх вещей посредством прямого знания». И когда Достопочтенный Сарипутта обдумал это, его ум освободился от пятен [загрязнений ума] посредством не-цепляния2.
Но в страннике Дигханакхе возникло незапятнанное безупречное видение Дхаммы: «Всё, что подвержено возникновению, также подвержено и прекращению». Странник Дигханакха увидел Дхамму, постиг Дхамму, понял Дхамму, и проник в Дхамму, вышел за пределы сомнений, избавился от замешательства, стал независимым от других [в отношении] учения Учителя.
Затем он сказал Благословенному: «Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Поскольку Дигханакха был радикальным скептиком, то утверждение Будды можно понять как указывающее на внутреннюю неудовлетворённость позиции скептика. Постоянно находиться во тьме (сомнений) является психологически дискомфортным. Поэтому большинство скептиков хоть и заявляют, что отвергают любые воззрения, тайком принимают некое определённое воззрение. И мало таких скептиков, которые, отбрасывая скепсис, не стали бы принимать другое воззрение, но искали бы путь к обретению личного знания.




2 По заметке Дост. Тханиссаро, этот момент в сутте интересно сопоставить с МН 111, в которой также говорится о достижении арахантства Сарипуттой, но уже с иного ракурса. В МН 111 повествуется о медитативном мастерстве Сарипутты в плане 4 джхан и 4 бесформенных сфер. Если сопоставить эти две сутты, то можно сделать такой вывод: ещё до того, как Сарипутта услышал наставление для Дигханакхи в этой сутте (МН 74), он уже полностью освоил все 8 медитативных уровней, включая сферу ни восприятия, ни не восприятия. Во время слушания наставления для Дигханакхи он осознал, что Будда говорит о полном оставлении всех видов чувств посредством прямого знания. Это позволило ему войти в сферу прекращения восприятия и чувствования (во время чего он, конечно же, уже не слышал наставления, которое давалось не ему, а Дигханаке), и таким образом, в тот самый момент он и достиг ниббаны, т.е. плода арахантства.
Радджа сутта: Владычество
СН 4.20

редакция перевода: 13.07.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 209"

Однажды Благословенный пребывал в стране Косал в небольшой лесной хижине в районе Гималаев. И по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, следующее рассуждение возникло у него в уме: «Есть ли возможность осуществлять владычество праведно: не убивая, не побуждая других убивать, не отбирая, не побуждая других отбирать, без печали и без причинения печали?»
И тогда Злой Мара, [напрямую] познав своим собственным умом [это] рассуждение в уме Благословенного, подошёл к нему и сказал: «Господин, пусть Благословенный осуществляет владычество праведно: не убивая, не побуждая других убивать, не отбирая, не побуждая других отбирать, без печали и без причинения печали».
«Но какую [пользу в этом] ты видишь, Злой, что говоришь мне так?»
«Господин, Благословенный развил и взрастил четыре основы сверхъестественной силы, сделал их своим средством передвижения, сделал их своим основанием, утвердил их, упражнялся в них и в совершенстве и полностью освоил их. Господин, если бы Благословенный пожелал, то ему бы понадобилось только лишь намерение, чтобы Гималаи, царь всех гор, стали бы золотыми, превратились бы в золото»1.

[Благословенный]:
«Пусть даже если бы была из золота гора,
Сотворена была б она из злата целиком –
То мало было бы и даже двух таких.
Кто знает это, тот живёт легко.

Как к наслаждениям чувств склониться может тот,
Происхождения страданий кто увидел сам исток?
Познав все обретения как привязь в мире этом,
Тренироваться нужно, чтобы привязь устранить».

И тогда Злой Мара, осознав: «Благословенный, Счастливый, знает меня», расстроенный и опечаленный, тут же исчез.





1 В СН 51.10 также говорится, что тот, кто овладел мастерством над четырьмя основами сверхъестественной силы, если бы пожелал, то мог бы прожить каппу или остаток каппы (обычно под "каппой" понимается срок одного цикла существования вселенной). В данном случае Мара высказал подобную просьбу, поскольку хотел вызвать в Будде жажду к власти и, таким образом, обрести над ним контроль. Небезынтересно, что в самой сутте не даётся ответа на вопрос, возможно ли править людьми праведно, и подобная недосказанность прослеживается во всём Палийском Каноне целиком. Хотя некоторые тексты допускают появление праведных царей-миродержцев, в целом, признаётся, что осуществление управленческой деятельности обычно включает в себя использование насилия и потому не согласуется с идеальным соблюдением правил нравственности. Этот вопрос достаточно глубоко рассматривается в книге Коллинса (Collins) "Nirvana and Other Buddhist Felicities" (pp.419-36; 448-70).
Бхаддия сутта: Бхаддия
Уд 2.10

Перевод с английского: Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в расположенном в Анупии в манговом саду. Тогда уважаемый Бхаддия, сын Калигодхи, придя в лес под крону дерева, постоянно повторял: «Какое блаженство! Ах какое блаженство!»
Большое количество монахов слышало, что Бхаддия сын Калигодхи придя в лес под крону дерева постоянно повторяет: «Какое блаженство! Ах какое блаженство!» и подобные мысли приши в их умы: «Без сомнений, уважаемый Бхаддия сын Калигодхи сильно неудовлетворен святой жизнью т.к. будучи мирянином наслаждался титулом правителя. И, теперь сидя в одиночестве леса, вспоминает об этом повторяя: «Какое блаженство! Ах какое блаженство!»
По этому случаю большое количество монахов посетило Благословенного и, высказав ему почтение и усевшись на почтительном рассоянии, рассказало ему об этом.
Тогда Господин сказал одному из монахов: «Монах, от моего имени скажи монаху Бхаддии: «Учитель зовет тебя, друг Бхаддия»
«Хорошо, Преподобный.» ответил монах и придя к уважаемому Бхаддии, передал ему слова Благословенного.
Когда уважаемый Бхаддия предстал перед Благословенным и, высказав ему почтение сел на уважительном расстоянии, Господин спросил его: «Правда ли, о Бхаддия, что ты, придя в лес под крону дерева, постоянно повторяешь: «Какое блаженство! Ах какое блаженство!»?»
«Да, о достопочтенный.»
«Но что заставляет тебя произносить это?»
«Раньше, о достопочтенный, когда я был мирянином я наслаждался жизнью правителя, внутри и снаружи моих покоев стояла стража; внутри и снаружи моя столица охранялась; вся территория моего государства на границах и внутри была надежна охраняема. Но даже будучи столь надежно охраняемым я жил в страхе, беспокойстве, недоверии и боязни. Но сейчас, о Преподобныйй, когда я в лесу под кроной дерева во мне нет страха, беспокойства, недоверия и боязни. Я живу без забот: все мои нужды удовлетворены, с умом подобным уму оленя1. Понимая это, я постоянно повторяю: «Какое блаженство! Ах какое блаженство!»
Осознав значимость этого момента, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
В ком нет волнения,
Оставив олицетворение себя с тем или этим,
Свободный от страха, счастливый, без горестей,
Девы не способны сравниться с ним.

страница 1 / 1





1 Как олень живущий в лесу где не ступала нога человека – живет без страха и путешествует где захочет
Нанда сутта: Нанда
СН 21.8

редакция перевода: 01.05.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 719"

В Саваттхи. И тогда Достопочтенный Нанда, двоюродный брат Благословенного по материнской линии, одел тщательно выглаженные одеяния, накрасил глаза, взял глазурованную чашу и отправился к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он сел рядом, и Благословенный сказал ему:
«Нанда, не подобает тебе, как человеку, который благодаря вере ушёл в бездомную жизнь, покинув жизнь мирскую, носить тщательно выглаженные одеяния, красить свои глаза и носить глазурованную чашу. Но тебе, Нанда, подобает, как человеку, который благодаря вере ушёл в бездомную жизнь, покинув жизнь мирскую, быть тем, кто проживает в лесу, кто ест полученную с подаяний еду, кто носит одежду из обносков, и тебе подобает пребывать в безразличии в отношении чувственных удовольствий».
Так сказал Благословенный. И сказав так, Счастливейший, Учитель, далее добавил:

«Когда же я увижу Нанду, живущего в лесу,
Носящего одежду из обносков сшитую,
Живущего лишь на остатках пищи незнакомцев,
И безразличного к усладам чувств?»

И тогда, через какое-то время, Достопочтенный Нанда стал тем, кто проживает в лесу, кто ест полученную с подаяний еду1, кто носит одежду из обносков, и он пребывал в безразличии в отношении чувственных удовольствий.




1 Прим. переводчика (SV): Здесь перечисляются некоторые виды разрешённых Буддой специфических практик аскезы. Одной из таковых является употребление только той пищи, которая была получена самостоятельно посредством хождения от дома к дому за подаяниями, принятая в чашу.
Амбалаттхика рахуловада сутта: Совет Рахуле у Амбалаттхики
МН 61

редакция перевода: 17.07.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 523"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И в то время Достопочтенный Рахула1 проживал в Амбалаттхике. И тогда, вечером, Благословенный вышел из медитации и отправился к Достопочтенному Рахуле в Амбалаттхику. Достопочтенный Рахула увидел Благословенного издали, подготовил для него сиденье, выставил воду для мытья ног. Благословенный сел на подготовленное сиденье и вымыл свои ноги. Достопочтенный Рахула поклонился ему и сел рядом.

Ложь

Затем Благословенный оставил немного воды в кувшине и спросил Достопочтенного Рахулу: «Рахула, видишь это небольшое количество воды, что осталась в кувшине?»
«Да, Учитель».
«Вот настолько же мало, Рахула, отшельничество тех, кто не стыдится произнести намеренную ложь».
Затем Благословенный выплеснул это небольшое количество воды, что оставалась в кувшине, и спросил Достопочтенного Рахулу: «Рахула, видишь это небольшое количество воды, что было выплеснуто?»
«Да, Учитель».
«Точно также, Рахула, те, кто не стыдятся произнести намеренную ложь, выплеснули своё отшельничество».
Затем Благословенный перевернул кувшин вверх тормашками и спросил Достопочтенного Рахулу: «Рахула, видишь этот перевёрнутый вверх тормашками кувшин?»
«Да, Учитель».
«Точно также, Рахула, те, кто не стыдятся произнести намеренную ложь, перевернули своё отшельничество вверх тормашками».
Затем Благословенный поставил на место кувшин и спросил Достопочтенного Рахулу: «Видишь этот пустой, полый кувшин?»
«Да, Учитель».
«Точно такое же полое и пустое, Рахула, отшельничество тех, кто не стыдится произнести намеренную ложь».
«Представь, Рахула, огромного царского слона с бивнями, точно длинные дышла колесницы, великорослого, чистокровного, привыкшего к битвам. Во время сражения он бы исполнял свои обязанности передними ногами и задними ногами, своей передней частью, своей задней частью, своим лбом и своими ушами, своими бивнями и своим хвостом, но при этом охранял бы своё тело. Тогда его наездник подумал бы: «Это огромный царский слон с бивнями, точно длинные дышла… но при этом охраняет своё тело. Он ещё не [готов] отдать свою жизнь». Но когда огромный царский слон исполняет во время сражения свои обязанности передними ногами и задними ногами, своей передней частью, своей задней частью, своим лбом и своими ушами, своими бивнями и своим хвостом, а также и своим телом, то тогда его наездник подумает: «Это огромный царский слон с бивнями, точно длинные дышла… а также и своим телом. Он уже [готов] отдать свою жизнь. Нет ничего, что этот огромный царский слон не смог бы сделать». Точно также, Рахула, когда человек не стыдится сказать намеренную ложь, то, я говорю тебе, нет такого зла, которого бы он не смог сделать. Поэтому, Рахула, вот как ты должен тренироваться: «Я не произнесу неправды даже в шутку».

Рассмотрение

Телесный поступок

Как ты думаешь, Рахула? Для чего нужно зеркало?»
«Для рассмотрения, Учитель».
«Точно также, Рахула, поступок телом следует совершать после частого рассмотрения. Поступок речью следует совершать после частого рассмотрения. Поступок умом следует совершать после частого рассмотрения.
Рахула, когда ты хочешь совершить поступок телом, ты должен рассмотреть этот самый телесный поступок так: «Приведёт ли этот поступок, который я хочу совершить телом, к моей болезненности, болезненности других, болезненности обоих? Является ли он неблагим телесным поступком с болезненными последствиями, с болезненными результатами?» Если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я хочу совершить телом, приведёт к моей болезненности… других… обоих; он является неблагим телесным поступком с болезненными последствиями, с болезненными результатами» – то тогда ты однозначно не должен совершать такого поступка телом. Но если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я хочу совершить телом, не приведёт к моей болезненности… других… обоих; он является благим телесным поступком с приятными последствиями, с приятными результатами» – то тогда ты можешь совершить такой поступок телом.
Также, Рахула, когда ты [уже] совершаешь поступок телом, ты должен рассмотреть этот самый телесный поступок так: «Приведёт ли этот поступок, который я совершаю телом, к моей болезненности, болезненности других, болезненности обоих? Является ли он неблагим телесным поступком с болезненными последствиями, с болезненными результатами?» Если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я хочу совершить телом, приведёт к моей болезненности… других… обоих; он является неблагим…» – то тогда ты должен остановить такой телесный поступок. Но если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я хочу совершить телом, не приведёт к моей болезненности…; он является благим…» – то тогда ты можешь продолжать такой телесный поступок.
Также, Рахула, когда ты совершил поступок телом, ты должен рассмотреть этот самый телесный поступок так: «Привёл ли этот поступок, который я совершил телом, к моей болезненности, болезненности других, болезненности обоих? Был ли он неблагим телесным поступком с болезненными последствиями, с болезненными результатами?» Если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я совершил телом, привёл к моей болезненности… других… обоих; он был неблагим…» – то тогда тебе следует сознаться в таком телесном поступке, раскрыть его, выставить его Учителю или своим мудрым товарищам по святой жизни. Сознавшись, раскрыв его, выставив его, тебе следует предпринять сдержанность в будущем. Но если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я совершил телом, не привёл к моей болезненности…; он является благим…» – то тогда ты можешь пребывать счастливым и радостным, тренируясь день и ночь в благих состояниях [ума].

Словесный поступок

Рахула, когда ты хочешь совершить поступок речью, ты должен рассмотреть этот самый словесный поступок так: «Приведёт ли этот поступок, который я хочу совершить речью, к моей болезненности, болезненности других, болезненности обоих?... 2
…тренируясь день и ночь в благих состояниях [ума].

Умственный поступок

Рахула, когда ты хочешь совершить поступок умом, ты должен рассмотреть этот самый умственный поступок так: «Приведёт ли этот поступок, который я хочу совершить умом, к моей болезненности, болезненности других, болезненности обоих?... 3
…Если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я совершил умом, привёл к моей болезненности… других… обоих; он был неблагим…» – то тогда тебе следует испытать отторжение, унижение, отвращение к этому умственному поступку. Испытав к этому умственному поступку отторжение, унижение, отвращение, тебе следует предпринять сдержанность в будущем. Но если, когда ты рассматриваешь [так], ты знаешь: «Этот поступок, который я совершил умом, не привёл к моей болезненности…; он является благим…» – то тогда ты можешь пребывать счастливым и радостным, тренируясь день и ночь в благих состояниях [ума].
Рахула, любые жрецы и отшельники в прошлом, которые очищали свои телесные поступки, свои словесные поступки, свои умственные поступки – все они делали так посредством частого рассмотрения подобным образом. Любые жрецы и отшельники в будущем, которые будут очищать свои телесные поступки, свои словесные поступки, свои умственные поступки – все они будут делать так посредством частого рассмотрения подобным образом. Любые жрецы и отшельники в настоящем, которые очищают свои телесные поступки, свои словесные поступки, свои умственные поступки – все они делают так посредством частого рассмотрения подобным образом. Поэтому, Рахула, вот как вы должны тренироваться: «Мы будем очищать наши телесные поступки, наши словесные поступки, наши умственные поступки посредством частого рассмотрения подобным образом».
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Рахула был доволен и восхитился словами Благословенного.




1 Рахула был единственным сыном бодхисатты Сиддхаттхи Готамы. Он родился в ту ночь, когда бодхисатта покинул дворец в поисках просветления. В возрасте семи лет Рахула получил младшее монашеское посвящение от Дост. Сарипутты. Будда объявил Рахулу самым выдающимся монахом среди всех, кто горит желанием заниматься монашеской практикой. Согласно Комментарию, данная сутта была дана Рахуле как раз в возрасте семи лет, вскоре после того как он получил младшее посвящение в монахи. Достижение им арахантства упоминается в МН 147.

Прим. переводчика (SV): Эта сутта упомянута на одном из наскальных эдиктов царя Ашоки, датируемых 3 веком до нашей эры. Фраза на камне гласит: "Наставление, произнесённое Господином Буддой Рахуле на тему лжи".




2 Как выше с телесным поступком.




3 Как выше с телесным поступком, однако в последней части текста есть изменение. В совершённом умственном поступке не нужно сознаваться другим монахам или учителю, но нужно испытать "отторжение, унижение, отвращение" к этому поступку.
Судатта сутта: Судатта
СН 10.8

редакция перевода: 29.05.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 311"

Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Прохладной Пещере. И тогда домохозяин Анатхапиндика прибыл в Раджагаху по некоему делу. И он услышал: «Будда, как говорят, появился в мире!». Он захотел незамедлительно отправиться повидать Благословенного, но мысль пришла к нему: «Сейчас неподходящий момент, чтобы пойти и повидать Благословенного сегодня. Я пойду и повидаю Благословенного завтра рано утром».
Он лёг, памятуя о Будде, и три раза просыпался ночью, полагая, что уже наступил рассвет1. И затем домохозяин Анатхапиндика подошёл к вратам кладбища. Нечеловеческие существа открыли врата. И затем, по мере того как домохозяин Анатхапиндика уходил всё дальше от города, свет исчез, и тьма наступила2. В нём возник страх и трепет, и он захотел вернуться назад. Но яккха Сивака, будучи сам невидимым, продекламировал:

«Сотня слонов,
Сто жеребцов,
Сотня повозок с мулами,
Сто тысяч дев
В серьгах и украшениях
Не стоят и шестнадцатой одной
Шага вперёд».

Иди же вперёд, домохозяин! Иди же вперёд, домохозяин! Идти вперёд для тебя лучше, не поворачивай назад опять».

И тогда тьма рассеялась, и свет возник пред домохозяином Анатхапиндикой, а появившиеся в нём страх и трепет угасли. И во второй раз… и третий раз свет исчез, и тьма наступила пред домохозяином Анатхапиндикой. В нём возник страх и трепет, и он захотел вернуться назад. Но яккха Сивака, будучи сам невидимым, продекламировал:

«Сотня слонов…
…Идти вперёд для тебя лучше, не поворачивай назад опять».

И тогда тьма рассеялась, и свет возник пред домохозяином Анатхапиндикой, а появившиеся в нём страх и трепет угасли. И тогда домохозяин Анатхапиндика отправился к Благословенному в Прохладную Пещеру. И в то время Благословенный поднялся с первыми лучами солнца и, [медитируя], ходил под открытым небом вперёд и назад. Издали увидев домохозяина Анатхапиндику, он сошёл с дорожки, где ходил вперёд и назад, и сел на подготовленное сиденье. И затем он обратился к домохозяину Анатхапиндике: «Подойди же, Судатта!» И тогда, Анатхапиндика, подумав: «Благословенный обратился ко мне по имени», упал в ноги Благословенному и сказал: «Надеюсь, Господин спал спокойно!» [Будда ответил]:

«Всегда он, в самом деле, спит спокойно:
Брахман, который полностью угас,
Не льнущий к чувственным усладам,
Лишённый обретений всех, с невозмутимым сердцем.

Привязанности все свои отрезав,
Заботу в сердце устранив,
Он, умиротворённый, спит спокойно,
Когда достиг спокойствия ума».





1 Эта история об Анатхапиндике (Судатте) рассказывается более подробно в Винае Чв 6.4





2 Комментарий: "После первой стражи ночи он проснулся, памятуя о Будде, полный веры и радости [до такой степени], что возникло сияние и рассеяло тьму. Он подумал, что уже наступил рассвет, и отправился в монастырь, осознав свою ошибку только тогда, когда покинул пределы [города]. То же самое случилось и в срединную стражу ночи". Комментарий далее поясняет, что Прохладная Пещера находилась неподалёку от кладбища (сиватхика), и поэтому Анатхапиндике нужно было пройти через кладбище, чтобы дойти до монастыря – вот почему его охватил страх. Перемены в интенсивности света, как говорит Комментарий, отражают его внутреннюю борьбу между верой и страхом.
Саппа сутта: Змей
СН 4.6

редакция перевода: 13.07.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 199"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И в то время Благословенный сидел на открытой местности в кромешной тьме ночи, и шёл моросящий дождь.
И тогда Злой Мара, желая породить страх, трепетание и ужас в Благословенном, проявил себя в форме огромного змеиного царя и подошёл к Благословенному. Его тело было подобно огромной лодке, сделанной из цельного ствола дерева; его капюшон был подобен большому ситу пивовара; его глаза – подобны большим бронзовым косальским тарелкам; его язык вырывался изо рта точно вспышки молнии на грозовом небе; звук от его дыхания был подобен шуму наполняемых воздухом кузнечных мехов.
И Благословенный, осознав: «Это Злой Мара», обратился к Злому Маре строфами:

«Кто затворяется, чтоб жить в пустом жилище,
Такой провидец может совладать с собою.
И должен жить он там, всецело всё оставив1:
Ведь это свойственно всем, кто ему подобен.

И хоть полно вокруг ползучих тварей,
И змей, и мух, опасностей различных,
У мудреца великого в пустом жилище
Ни волоска единого не шелохнётся.

И пусть земля дрожит, разверзнется пусть небо,
А всех существ пускай охватит страх и ужас,
Пусть люди машут у груди стрелою –
[Непревзойдённого] достиг кто просветления,
Тот в обретениях спасения не ищет».

И тогда Злой Мара, осознав: «Благословенный, Счастливый, знает меня», расстроенный и опечаленный, тут же исчез.





1 Комментарий: "Он должен жить, оставив – то есть, отбросив – желание и привязанность к личностному существованию (т.е. своему телу и жизни)".
Пийяджатика сутта: Рождено теми, кто дорог
МН 87

редакция перевода: 08.10.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 718"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И в то время дорогой и любимый сын некоего домохозяина скончался. После смерти его сына у него не было желания ни работать, ни есть. Он продолжал приходить на кладбище и рыдал: «Мой единственный сын, где же ты?! Мой единственный сын, где же ты?!»
И тогда тот домохозяин отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом. Благословенный сказал ему: «Домохозяин, твои качества [ума] не такие, как у тех, кто владеет своим умом. Твои качества нарушены».
«Господин, как мои качества могли бы быть ненарушенными? Ведь мой единственный дорогой и любимый сын скончался. После того, как он умер, у меня нет желания ни работать, ни есть. Я продолжаю приходить на кладбище и рыдаю: «Мой единственный сын, где же ты?! Мой единственный сын, где же ты?!»
«Так оно, домохозяин, так оно! Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
«Господин, разве стал бы кто считать, что печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог? Господин, счастье и радость рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог». И тогда, недовольный словами Благословенного, не одобрив их, домохозяин встал со своего сиденья и ушёл.
И в то время игроки играли в кости неподалёку от Благословенного. И тогда домохозяин подошёл к тем игрокам и сказал: «Только что, почтенные, я подошёл к отшельнику Готаме и, поклонившись ему, сел рядом. Когда я так сделал, отшельник Готама сказал мне: «Домохозяин, твои качества [ума] не такие… …недовольный словами Благословенного, не одобрив их, я встал со своего сиденья и ушёл».
«Так оно, домохозяин, так оно! Счастье и радость рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
И тогда домохозяин ушёл, думая: «Я согласен с игроками».
Со временем эта история дошла до царского дворца. И тогда царь Пасенади Косальский сказал царице Маллике: «Маллика, вот как было сказано отшельником Готамой: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
«Ваше величество, если так было сказано Благословенным, значит это правда».
«Чего бы отшельник Готама ни говорил, Маллика одобряет это: «Если так было сказано Благословенным, значит это правда». Точно ученик, который одобряет всё, что говорит ему учитель, когда говорит: «Так оно, учитель, так оно!» – то так и ты, Маллика, чего бы отшельник Готама ни говорил, ты одобряешь: «Если так было сказано Благословенным, значит это правда». Иди, Маллика, ну тебя!»
И тогда царица Маллика обратилась к брахману Налиджангхе: «Ну же, брахман, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и спроси, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении. Скажи: «Господин, царица Маллика выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Она интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении». И затем скажи следующее: «Господин, были ли эти слова произнесены Благословенным: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог»? Заучи то, что ответит Благословенный, и сообщи это мне. Ведь Татхагаты не говорят неправды».
«Да, госпожа» – ответил он, отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал: «Мастер Готама, царица Маллика выражает почтение Благословенному… «Господин, были ли эти слова произнесены Благословенным: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог»?
«Так оно, брахман, так оно! Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог.
Вот как можно понять, брахман, то, как печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог. Однажды в этом самом [городе] Саваттхи жила некая женщина, чья мать умерла. Из-за смерти её матери она сошла с ума, потеряла рассудок, блуждала от улицы к улице, от перекрёстка к перекрёстку, говоря: «Видели ли вы мою маму? Видели ли вы мою маму?»
И вот как ещё можно понять то, как печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог. Однажды в этом самом [городе] Саваттхи жила некая женщина, чей отец умер… чей брат умер… чья сестра умерла… чей сын умер… чья дочь умерла… чей муж умер. Из-за смерти её мужа она сошла с ума, потеряла рассудок, блуждала от улицы к улице, от перекрёстка к перекрёстку, говоря: «Видели ли вы моего мужа? Видели ли вы моего мужа?»
И вот как ещё можно понять то, как печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог. Однажды в этом самом [городе] Саваттхи жил некий мужчина, чья мать умерла… ...жена умерла. Из-за смерти его жены он сошёл с ума, потерял рассудок, блуждал от улицы к улице, от перекрёстка к перекрёстку, говоря: «Видели ли вы мою жену? Видели ли вы мою жену?»
И вот как ещё можно понять… Однажды в этом самом [городе] Саваттхи жила некая женщина, которая стала жить с семьёй родственников [её мужа]. Родственники захотели разлучить её с мужем и выдать её за другого, за которого она не хотела. И тогда женщина сказала своему мужу: «Господин, эти мои родственники хотят разлучить меня с тобой и выдать меня за другого, за которого я не хочу». И тогда [тот] мужчина разрубил женщину надвое и выпотрошил себе [живот], думая: «Мы будем вместе в следующей жизни». И так тоже можно понять, почему печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
И тогда, восхитившись и возрадовавшись словам Благословенного, брахман Налиджангха встал со своего сиденья, отправился к царице Маллике и рассказал ей обо всей беседе с Благословенным.
Тогда царица Маллика пошла к царю Пасенади Косальскому и спросила его: «Ваше величество, как вы думаете? Дорога ли вам принцесса Ваджири?»
«Да, Маллика, принцесса Ваджири дорога мне».
«Как вы думаете, ваше величество? Если какие-то [неблагоприятные] изменения и перемены произошли бы в принцессе Ваджири, возникли бы в вас печаль, стенание, боль, горе и отчаяние?»
«Изменения и перемены в принцессе Ваджире означали бы перемены в моей жизни. Как могли бы не возникнуть тогда печаль, стенание, боль, горе и отчаяние во мне?»
«В отношении этого, Ваше величество, Благословенный, который знает и видит, совершенный и полностью просветлённый, сказал: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
Как вы думаете, ваше величество? Дорога ли вам царица Васабха… генерал Видудабха… дорога ли вам я?... Касийцы и Косальцы дороги ли вам?»1
«Да, Маллика, Касийцы и Косальцы дороги мне. Благодаря Касийцам и Косальцам мы пользуемся сандаловым деревом из Каси, носим гирлянды, благовония, мази».
«Как вы думаете, ваше величество? Если бы изменения и перемены произошли бы в Касийцах и Косальцах, возникли бы в вас печаль, стенание, боль, горе и отчаяние?»
«Изменения и перемены в Касийцах и Косальцах означали бы перемены в моей жизни. Как могли бы не возникнуть тогда печаль, стенание, боль, горе и отчаяние во мне?»
«В отношении этого, ваше величество, Благословенный, который знает и видит, совершенный и полностью просветлённый, сказал: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
«Удивительно, Маллика, поразительно, насколько далеко проникает мудростью Благословенный, который знает и видит мудростью! Ну же, Маллика, дай-ка мне воду для омовения»2.
И тогда царь Пасенади из Косалы встал со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и произнёс это изречение трижды: «Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому!»




1 Царь правил этими двумя областями под названием Каси и Косала.




2 Согласно Комментарию, царь мыл руки, ноги, и полоскал рот перед тем, как совершить восхваление Будды.
Дахара сутта: Молод
СН 3.1

редакция перевода: 22.07.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 164"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда царь Пасенади Косальский отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями1. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному: «Мастер Готама тоже утверждает так: «Я пробудился в непревзойдённое совершенное просветление?»
«Если, великий царь, кто-либо, говоря правдиво, мог бы сказать о ком-либо: «Он пробудился в непревзойдённое совершенное просветление», то именно обо мне он мог бы сказать так. Ведь я, великий царь, пробудился в непревзойдённое совершенное просветление».
«Мастер Готама, ведь даже те жрецы и отшельники, предводители ордена, предводители группы, наставники группы, знаменитые и известные духовные учителя, которых многие считают святыми – то есть, Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Нигантха Натапутта, Санджая Белаттхипутта, Пакудха Каччаяна, Аджита Кесакамбали – даже они, когда я спросил их о том, пробудились ли они в непревзойдённое совершенное просветление, не утверждали, что сделали это2. Так почему же Мастер Готама [делает такое утверждение], хотя он ещё так молод и не так давно ушёл в бездомную жизнь?»
«Есть четыре вещи, великий царь, которые не стоит презрительно и пренебрежительно называть «молодыми». Какие четыре? Великий царь,

* кхаттия не стоит презрительно и пренебрежительно называть «молодым»;
* змею не стоит презрительно и пренебрежительно называть «молодой»;
* огонь не стоит презрительно и пренебрежительно называть «молодым»;
* монаха не стоит презрительно и пренебрежительно называть «молодым».

Такова эта четвёрка».
Так сказал Благословенный. И, сказав так, Счастливейший, Учитель, далее добавил:

«Вот молодым кого с презрением не стоит называть –
Кхаттия, кто по крови благороден,
Знатного принца величайший славы:
[Разумный] человек не станет унижать его.
Ведь может статься так, что этот господин,
Взойдёт на трон, вот этот самый кхаттий.
И в своей злобе может жёстко он побить
Тем, что наложит царское он наказание.
Оберегая собственную жизнь,
Его разумно было б избегать.

Вот молодым кого с презрением не стоит называть –
Змею, которую случайно ты увидел,
Будь то в деревне или же в лесу:
[Разумный] человек не станет унижать её.
Ведь та гремучая скользящая змея
В различных формах может проявить себя,
И нападёт, укусит дурака,
Не важно, будет женщиной или мужчиной он.
Оберегая собственную жизнь,
Её разумно было б избегать.

Вот молодым кого с презрением не стоит называть –
Пылающее пламя, что вокруг всё пожирает,
Большой пожар с чернеющим хвостом:
[Разумный] человек не станет унижать его.
Ведь если наберёт он топлива запас,
Ведь если станет полыхающим пожаром,
То нападёт, сожжёт он дурака,
Не важно, будет женщиной или мужчиной он.
Оберегая собственную жизнь,
Его разумно было б избегать.

И когда в пламени сгорает лес дотла –
В большом пожаре, хвост которого чернеет –
Побеги новые произрастут опять,
Коль дни и ночи мимо пролетают.
Но если идеально нравственный монах
Пламенем [нравственности] обожжёт другого,
Тот не получит ни скота, ни сыновей,
Наследники его не обретут богатства.
Бездетным, без наследников он станет вдруг тогда,
Похожим станет на обрубок пальмы3.

Поэтому тот человек, что мудр,
Желая себе собственного блага,
Умело должен относиться к этому всему:
К змее гремучей; к пламени, что полыхает;
К кхаттию, что известен всем вокруг;
К монаху, нравственность которого сияет».

Когда так было сказано, царь Пасенади Косальский обратился к Благословенному: «Великолепно, Господин! Великолепно Господин! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Царь Пасенади был одним из наиболее преданных последователей Будды, хотя ни в одном тексте не говорится, что он достиг какой-либо степени пробуждения. Эта сутта, очевидно, повествует о его самой первой встрече с Буддой. Обмен вежливыми приветствиями означает, что он ещё не признал Будду в качестве своего учителя.




2 Шесть духовных учителей, упомянутых в СН 2.30, а также ещё двое, не упомянутых там: Санджая Белаттхипутта, который был скептиком (ДН 1), а также Аджита Кесакамбали, который был материалистом (ДН 1).




3 Прим. переводчика (SV): Здесь речь идёт о каммическом воздаянии того, кто оскорбляет монаха. Обидчик "обжигается" о пламя монаха, то есть, накапливает себе плохую камму.
Анатхапиндиковада сутта: Совет Анатхапиндике
МН 143

редакция перевода: 20.02.2016
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 1109"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда домохозяин Анатхапиндика был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Он обратился к некоему человеку так: «Ну же, дорогой, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и скажи: «Господин, домохозяин Анатхапиндика нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Он выражает почтение Благословенному, припадая к его ногам». Затем отправляйся к Достопочтенному Сарипутте, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и скажи: «Достопочтенный, домохозяин Анатхапиндика нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Он выражает почтение Достопочтенному Сарипутте, припадая к его ногам». И затем добавь: «Было бы хорошо, достопочтенный, если бы Достопочтенный Сарипутта пришёл бы в дом домохозяина Анатхапиндики из сострадания».
«Да, господин» – ответил тот человек, отправился к Благословенному, и, выразив почтение Благословенному, он сел рядом и донёс своё послание. Затем он отправился к Достопочтенному Сарипутте и, выразив почтение Достопочтенному Сарипутте, он сел рядом и донёс своё послание, добавив: «Было бы хорошо, достопочтенный, если бы Достопочтенный Сарипутта пришёл бы в дом домохозяина Анатхапиндики из сострадания». Достопочтенный Сарипутта молча согласился.
И тогда Достопочтенный Сарипутта оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в дом домохозяина Анатхапиндики вместе с Достопочтенным Анандой в качестве прислужника. Придя туда, он сел на подготовленное сиденье и сказал домохозяину Анатхапиндике: «Я надеюсь, ты поправляешься, домохозяин, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение».
«Достопочтенный Сарипутта, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад. Подобно тому, как если бы сильный человек раскроил бы мою голову острым мечом – вот какие жестокие ветра прорезают мою голову. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Подобно тому, как если бы сильный человек стянул бы прочным кожаным ободом мою голову – вот какие жестокие боли у меня в голове. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Подобно тому, как если бы умелый мясник или его ученик вскрыл бы брюхо быка острым мясницким ножом – вот какие жестокие ветра прорезают мой живот. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Как если бы два сильных человека схватили бы слабого за обе руки и поджаривали бы его над ямой с горячими углями – вот какое жестокое жжение в моём теле. Я не поправляюсь, достопочтенный, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад».
«Тогда, домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться к глазу, и моё сознание не будет зависимым от глаза». Вот как тебе следует тренироваться. Тебе следует тренироваться так: «Я не буду цепляться за ухо… за нос… за язык… за тело… за ум, и моё сознание не будет зависимым от ума». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться к формам… звукам… запахам… вкусам… осязаемым вещам… умственным объектам, и моё сознание не будет зависимым от умственных объектов». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за сознание глаза… сознание уха… сознание носа… сознание языка… сознание тела… сознание ума, и моё сознание не будет зависимым от сознания ума». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за контакт глаза… контакт уха… контакт носа… контакт языка… контакт тела… контакт ума, и моё сознание не будет зависимым от контакта ума». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за чувство, рождённое контактом глаза… уха… носа… языка… тела… ума, и моё сознание не будет зависимым от чувства, рождённого контактом ума». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за элемент земли… воды… огня… воздуха… пространства… сознания, и моё сознание не будет зависимым от элемента сознания». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за материальную форму… чувство… восприятие… формации [ума]… сознание, и моё сознание не будет зависимым от сознания». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за сферу безграничного пространства… сферу безграничного сознания… сферу отсутствия всего… сферу ни восприятия, ни не-восприятия, и моё сознание не будет зависимым от сферы ни восприятия, ни не-восприятия». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за этот мир, и моё сознание не будет зависимым от этого мира. Я не буду цепляться за иной мир, и моё сознание не будет зависимым от иного мира». Вот как тебе следует тренироваться.
Домохозяин, вот как тебе следует тренироваться: «Я не буду цепляться за всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, встречаемое, искомое, исследуемое умом, и моё сознание не будет зависимым от этого». Вот как тебе следует тренироваться».
Когда так было сказано, домохозяин Анатхапиндика разрыдался. Тогда Достопочтенный Ананда спросил его: «Ты ниспадаешь, домохозяин, ты тонешь?»
«Я не ниспадаю, Достопочтенный Ананда, я не тону. Но хотя я долгое время прислуживал Учителю и монахам, достойным почитания, я прежде никогда не слышал такой беседы по Дхамме».
«Такая беседа по Дхамме, домохозяин, не даётся мирянам, одетым в белое. Такая беседа по Дхамме даётся тем, кто ушёл в бездомную жизнь».
«В таком случае, Достопочтенный Сарипутта, пусть такая беседа о Дхамме даётся мирянам, одетым в белое. Есть представители клана, у которых мало пыли в глазах, и которые падут, не услышав [такую беседу] по Дхамме. Будут те, кто поймут Дхамму».
И тогда, дав домохозяину Анатхапиндике этот совет, Достопочтенный Сарипутта и Достопочтенный Ананда встали со своих сидений и ушли. И вскоре после того как они ушли, домохозяин Анатхапиндика скончался и переродился в небесном мире Туситы.
И затем, когда наступила глубокая ночь, Анатхапиндика, будучи теперь молодым божеством, обладающим поразительной красотой, подошёл к Благословенному, освещая всю рощу Джеты. Поклонившись Благословенному, встал рядом и обратился к Благословенному строфами:

«Действительно, так оно, что роща Джеты
Убежищем стала для группы провидцев.
Ведь Дхаммы Цари теперь в ней обитают,
В том месте, что радость теперь мне приносит.

Поступок и праведность, знание
И нравственность, и совершенная жизнь:
Вот смертные чем себя могут очистить,
А не богатством иль кланом.

Поэтому, мудростью кто обладает,
Преследуя благо своё,
Исследовать Дхамму он тщательно должен,
И этим очистить себя.

[Монах] Сарипутта воистину мудр,
Он нравственен и безмятежен.
И даже монах, что за [мира] грань вышел,
Не может быть выше, чем он».

Так сказало молодое божество [по имени] Анатхапиндика. Учитель одобрил. И тогда молодое божество [по имени] Анатхапиндика, подумав: «Учитель согласен со мной», поклонилось Благословенному и, обойдя его с правой стороны, прямо там и исчезло.
И когда минула ночь, Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, прошлой ночью, когда наступила глубокая ночь, некое молодое божество подошло ко мне и в моём присутствии произнесло эти строфы:

«Действительно, так оно, что роща Джеты ...
... Не может быть выше, чем он».

Так сказало то молодое божество. И затем то молодое божество, подумав: «Учитель согласен со мной», поклонилось мне и, обойдя меня с правой стороны, прямо там и исчезло».
Когда так было сказано, Достопочтенный Ананда сказал Благословенному: «Учитель, вне сомнений, тем молодым божеством, должно быть, был Анатхапиндика. Ведь домохозяин Анатхапиндика обладал совершенным доверием к Достопочтенному Сарипутте».
«Хорошо, хорошо, Ананда! Ты сделал правильный вывод посредством рассуждения. Этим молодым божеством был Анатхапиндика, а не кто-то иной».
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 19.7.2016, 08:19
Сообщение #3


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Биография Будды с момента основания женской Сангхи и до окончания первых 20 лет с момента просветления

Нанда сутта: Нанда
Уд 3.2

Перевод с английского: Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Однажды Благословенный жил в расположенной недалеко от Саваттхи роще Джеты в монастыре Анаттхапиндики. Тогда уважаемый Нанда, двоюродный брат Господина, сын его тети, обьявил перед большим количеством монахов: «Я не удовлетворен этой святой жизнью, друзья. Мне она невыносима. Я скоро откажусь от нее и вернусь к более низменной жизни мирянина.»
Тогда один монах придя к Благословенному, высказав ему уважение и сев в почтительном отдалении, сказал: «Уважаемый Нанда, обьявил перед большим количеством монахов: «Я не удовлетворен этой святой жизнью, друзья. Мне она невыносима. Я скоро откажусь от нее и вернусь к более низменной жизни мирянина.»
Тогда Господин сказал одному из монахов: «Монах, от моего имени скажи монаху Нанде: «Учитель зовет тебя, друг Нанда.»
Хорошо, господин.» ответил монах и, придя к уважаемому Нанде, передал ему слова Благословенного.
Когда уважаемый Нанда предстал перед Благословенным и, высказав ему почтение сел на уважительном расстоянии, Господин спросил его: «Правда ли, о Нанда, что ты обьявил перед большим количеством монахов: «Я не удовлетворен этой святой жизнью, друзья. Мне она невыносима. Я скоро откажусь от нее и вернусь к более низменной жизни мирянина.?»
«Да, Преподобный.»
«Но почему, о Нанда, ты не удовлетворен святой жизнью.»
«Когда я оставил дом , о Преподобный, девушка из рода Сакьев – самая красивая в стране, утром, еще не доконца уложив свои волосы, сказала мне: «Возвращайтесь скорее,о мой господин.» Это воспоминание делает меня неудовлетворённым святой жизнью»
Тогда Благословенный, взяв уважаемого Нанду под руку и, с той же легкостью с какой сильнный человек сгибает или распрямляет руку, исчез из Саваттхи, появившись в мире девов Таватимсы. Как раз в это время большое количество прекрасных апсар пришли высказать почтение царю девов Сакке. «Видишь ли ты этих прекрасных нимф?» спросил Господин у преподобного Нанды.
«Да, о Господин.»
«Как ты думаешь, Нанда, кто более прекрасен, более привлекателен, более красив – та девушка из рода Сакьев – самая красивая в стране, или все эти прекрасные нимфы?»
«О Господин, по сравнению с этими апсарами, та девушка из рода Сакьев похожа на начинающую подгнивать мертвую самку обезьяны с отрезанными носом и ушами. Ее нельзя сравнить, она не достойна быть и их малой частью, ее нет по сравнению с красотой этих апсар. Эти апсары куда более прекрасны, куда более привлекательны, куда более красивы.»
«Радуйся Нанда! Радуйся! Я обещаю что ты станешь хозяином подобных апсар.»
«Если, Преподобный Господин обещает мне это – я буду полностью удовлетворен святой жизнью.»
Тогда Благословенный взял уважаемого Нанду под руку и они, исчезнув из мира девов Таватимсы, появились в Роще Джэты.
После этого среди монахов появились разговоры: «Говорят уважаемый Нанда живет святой жизнью из-за апсар. Говорят Господин обещал, что он станет хозяином прекрасных фей.»
Монахи, друзья преподобного Нанды начали называть его «подёнщик» и «доходный», говоря: «Преподобный Нанда наемный! Преподобный Нанда на жаловании! Преподобный Нанда живет святой жизнью из-за нимф! Господин обещал, что он станет хозяином прекрасных апсар.»
Так преподобный Нанда был опозорен и пристыжен своими друзьями, зовущими его «подёнщик» и «доходный». Живя в одиночестве, уединенно, аккуратный, настойчивыи и прилежный, он скоро реализовал на личном опыте, окончательную цель святой жизни, ради которой сыновья хороших семей мудро орденуются монахами, оставляя мирскую жизнь. Он понял: «Прекращены рождения, святая жизнь прожита, то что нужно было сделать -сделанно, за этим больше ничего не будет.» Так преподобный Нанда стал одним из Арахатов.
Когда ночь была уже в самом разгаре дева сияющей красоты, чье присутствие озарило всю Рощу Джэты, появилось перед Благословенным, Высказав ему свое почтение и оставшись стоять на уважительном расстоянии, он сказал: «Преподобный Нанда, двоюродный брат Господина, сын его тёти, на личном опыте реализовал окончательное освобождение ума, путем развития собственной мудрости, и сейчас, познав его, в нем прибывает.»
В тот же момент в уме Благословенного возникло ясное знание: «Нанда на личном опыте реализовал окончательное освобождение ума путем развития собственной мудрости, и сейчас, познав его, в нем прибывает.»
По окончании этой ночи преподобный Нанда пришел к Господину, высказал ему почтение и, сев на уважительном расстоянии, сказал: «Преподобный Господин обещал мне пять сотен прекрасных нимф. Ясвобождаю Благословенного от этого обещания.»
«Нанда познав твой ум своим умом я понял: «Нанда на личном опыте реализовал окончательное освобождение ума путем развития собственной мудрости, и сейчас, познав его, в нем прибывает.» Тоже самое сказал дев навестивший меня ночью. Когда, о Нанда, твой ум был полностью и навсегда освобожден от всех загрязнрений – я автоматически был освобожден от своего обещания.»
Тогда осознав значимость этого момента, Благословенный сформулировал вдохновленное четверостишие:
Этот монах, переплыв топь,
Прорвавшись через колючки чувственных влечений,
И достигнув растворения всех иллюзий,
Не может быть обеспокоен блаженством и болью.
Готами сутта: Готами
АН 8.51

редакция перевода: 08.01.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1188"

Однажды Благословенный пребывал в стране Сакьев в Капилаваттху в Баньяновом Парке. И тогда Махападжапати Готами подошла к Благословенному, поклонилась ему, встала рядом и сказала:
«Господин, было бы хорошо, если бы женщины могли бы получить [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
«Довольно, Готами! Не проси [разрешения] женщинам на оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
Во второй раз… в третий раз Махападжапати Готами обратилась к Благословенному: «Господин, было бы хорошо, если бы женщины могли бы получить [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
«Довольно, Готами! Не проси [разрешения] женщинам на оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
И тогда Махападжапати Готами, думая: «Благословенный не даёт разрешения женщинам оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной» – несчастная и опечаленная, с лицом, полным слёз, разрыдалась. Затем она поклонилась Благословенному и ушла, обойдя его с правой стороны.
Побыв в Капилаваттху столько, сколько он счёл нужным, Благословенный отправился в странствие по направлению к Весали. Странствуя, он, со временем, прибыл в Весали, где остановился в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу.
И тогда Махападжапати Готами обрезала свои волосы, надела жёлтые одежды, и вместе с группой женщин из клана Сакьев направилась в Весали. Со временем она дошла до Весали и [отправилась] в зал с остроконечной крышей в Великом Лесу. И там, со вспухшими ногами и телом, покрытым пылью, несчастная и опечаленная, с лицом, полным слёз, рыдающая, она встала возле входа. Достопочтенный Ананда увидел её стоящей там в таком состоянии и обратился к ней:
«Готами, почему ты стоишь возле входа со вспухшими ногами и телом, покрытым пылью, несчастная и опечаленная, с лицом, полным слёз, рыдающая?»
«Это потому, Господин Ананда, что Благословенный не даёт разрешения женщинам оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
«Что ж, Готами, подожди здесь, а я попрошу у Благословенного разрешения женщинам оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной».
И тогда Достопочтенный Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Учитель, Махападжапати Готами стоит возле входа со вспухшими ногами и телом, покрытым пылью, несчастная и опечаленная, с лицом, полным слёз, рыдающая, поскольку Благословенный не даёт разрешения женщинам оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной. Учитель, было бы хорошо, если бы женщины могли получить [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
«Довольно, Ананда! Не проси [разрешения] женщинам на оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
И во второй раз… и в третий раз Достопочтенный Ананда обратился к Благословенному: «Учитель, было бы хорошо, если бы женщины могли получить [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
«Довольно, Ананда! Не проси [разрешения] женщинам на оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
И тогда мысль пришла к Достопочтенному Ананде: «Благословенный не даёт разрешения женщинам оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной. Что если я попрошу у Благословенного [разрешения] женщинам на оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной ещё каким-нибудь способом?»
И тогда Достопочтенный Ананда обратился к Благословенному: «Учитель, если бы женщина оставила жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой, существовала бы такая возможность, что она реализовала бы плод вступления в поток, плод однажды-возвращения, плод не-возвращения, плод арахантства?»
«Существовала бы, Ананда».
«Если, Учитель, [оно так, что] существовала бы возможность для женщины реализовать плод вступления в поток, плод однажды-возвращения, плод не-возвращения, плод арахантства, [а также и учитывая то, что] Махападжапати Готами была весьма полезной Благословенному – [она] была его тётей по линии матери, кормилицей, приёмной матерью, которая кормила его грудным молоком [после того], как его мать скончалась – то было бы хорошо, если бы женщины смогли бы получить [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой».
«Если, Ананда, Махападжапати Готами согласится на эти восемь принципов уважения1, то пусть это самое [её согласие] и станет её полным посвящением [в монахини]:
(1) Монахиня, посвящённая [в монахини пусть даже уже] сотню лет как, должна кланяться монаху, который получил посвящение в этот самый день2, [Она должна] вставать перед ним, почтительно приветствовать его, вести себя учтиво по отношению к нему. Этот принцип должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини]3.
(2) Монахиня не должна начинать проводить сезон дождей там, где нет монахов. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(3) Каждые полмесяца монахиня должна просить Сангху монахов о двух вещах: о [дне проведения] Упосатхи и о [том, когда какой-либо монах] придёт давать наставления [монахиням]4. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(4) После окончания проведения сезона дождей монахиня должна просить приглашения исправления5 у обеих Сангх в отношении трёх вещей: в отношении всего увиденного, услышанного, или подозреваемого. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(5) Монахиня, совершившая серьёзный проступок, должна в течение половины месяца проходить наказание у обеих Сангх6. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(6) Послушница, завершившая двухлетнюю тренировку в шести принципах, должна просить [разрешения на получение] высшего посвящения [в монахини] у обеих Сангх7. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(7) Монахиня никоим образом не должна оскорблять или ругать монаха. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
(8) Начиная с этого момента, Ананда, монахиням запрещено делать замечания монахам, но монахам не запрещено делать замечания монахиням. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини].
Если, Ананда, Махападжапати Готами согласится принять эти восемь принципов уважения, то пусть это самое [её согласие] и станет её полным посвящением [в монахини].
И затем Достопочтенный Ананда, выучив эти восемь принципов уважения от Благословенного, отправился к Махападжапати Готами и сказал ей: «Если, Готами, ты соглашаешься принять эти восемь принципов уважения, то это самое [твоё согласие] станет твоим полным посвящением [в монахини]: «Монахиня, посвящённая [в монахини пусть даже уже] сотню лет как, должна... ...монахам не запрещено делать замечания монахиням. Этот принцип также должен уважаться, чтиться, цениться и почитаться, и не должен нарушаться в течение всей жизни [монахини]». Если, Готами, ты соглашаешься принять эти восемь принципов уважения, то это самое [твоё согласие] станет твоим полным посвящением».
«Господин Ананда, если женщина или мужчина – молодой, юный, наслаждающийся украшениями, с помытой головой – получил бы гирлянду из голубых лотосов, цветков жасмина, или лилий, он принял бы её обеими руками и надел бы себе на голову. Точно также и я принимаю эти восемь принципов уважения как те, что не должны нарушаться в течение всей жизни [монахини]».
И тогда Достопочтенный Ананда отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Учитель, Махападжапати Готами согласилась принять восемь принципов уважения как те, что не должны нарушаться в течение всей жизни [монахини]».
«Ананда, если бы женщины не получили [разрешения на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой, то святая жизнь длилась бы долго. Благая Дхамма продержалась бы [без искажений] тысячу лет. Но, Ананда, поскольку женщины оставили жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой, то святая жизнь не продлится долго. Благая Дхамма продлится [без искажений] лишь пятьсот лет.
Подобно тому, Ананда, как бродяжничающие грабители с лёгкостью нападают на те семьи, в которых много женщин и мало мужчин, точно также, в любой Дхамме и Винае, где женщины получают [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной, святая жизнь не продлится долго.
Подобно тому, Ананда, как если поле с созревшим горным рисом подвергается белёсой болезни, оно не длится долго, то точно также в любой Дхамме и Винае, где женщины получают [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной, святая жизнь не продлится долго.
Подобно тому, Ананда, как если поле с созревшим сахарным тростником подвергается ржавой болезни, оно не длится долго, то точно также в любой Дхамме и Винае, где женщины получают [разрешение на] оставление жизни домохозяйской ради жизни бездомной, святая жизнь не продлится долго.
Подобно тому, Ананда, как человек построил бы дамбу вокруг большого водохранилища в качестве меры предосторожности, чтобы вода не перелила через край, то точно также, в качестве меры предосторожности я предписал монахиням [соблюдать] восемь принципов уважения как те, что не должны нарушаться в течение всей жизни [монахини]»8.





1 Гарудхамма. Слово "гару" может означать либо "тяжёлый, серьёзный, весомый", либо "уважать". Поэтому слово "гарудхамма" можно трактовать либо как "тяжёлое правило", либо как "правило уважения". В китайском переводе Винаи школы Сарвастивады гарудхаммы переводятся как "восемь принципов уважения". В Винае школы Муласарвастивады – как "восемь принципов почитания и уважения". Однако в Винае школы Дхармагуптаки – как "восемь принципов, которые не должны нарушаться в течение всей жизни". В Винае школы Махищасаков – "восемь принципов, которые не должны нарушаться".




2 Прим. переводчика (SV): Имеется в виду, что даже если монах только что получил посвящение и является монахом всего лишь один день, то ему должны кланяться все монахини, даже которые являются монахинями уже сто лет.




3 Позже Махападжапати Готами просила Будду разрешить монахам и монахиням проявлять знаки почтения и приветствия в зависимости только лишь от срока пребывания в монашестве, вне зависимости от половой принадлежности. Будда отказал ей и установил правило: "Монахи не должны проявлять почтения женщинам, вставать перед ними, почтительно их приветствовать или же вести себя учтиво по отношению к ним. Тот, кто поступит иначе, совершит нарушение". (Вин II 257-58).




4 Монаху поручают давать наставления монахиням в день Упосатхи.




5 Паварана. Церемония, которая проходит в конце сезона дождей. Старшие монахи приглашают младших сознаться в тех нарушениях, которые они допустили. По этой схеме опрашиваются в итоге все монахи (старший приглашает сознаться младшего, тот – ещё более младшего и т.д.; см. СН 8.7). Однако монахини должны просить подобного разрешения не только у монахинь, но и у монахов.




6 Наказание (манатта) следует проходить, если было совершено серьёзное нарушение Винаи из разряда сангхадисесы. Если сангхадисесу совершил монах, то он в течение 6 дней обязан ежедневно информировать каждого монаха в Сангхе о том, какой именно проступок он совершил, что является достаточно унизительным переживанием. Однако монахиня должна это делать в течение двух недель и рассказывать о своём нарушении не только монахиням, но и монахам.




7 Послушница (сиккхамана) – это женщина, получившая младшее посвящение (саманери) и проходящая испытание для получения высшего (бхиккхуни). Чтобы выполнить требования, она должна жить два года подряд, соблюдая шесть правил (чха дхамма) без единого нарушения. Эти правила таковы: воздержание от убийства, воровства, сексуальной активности, лжи, употребления алкоголя и одурманивающих веществ, принятия еды в неположенное время (т.е. после полудня). Если она в течение двух лет нарушает хоть одно из них, она начинает проходить двухлетнюю апробацию с самого начала.




8 Комментарий поясняет, что если бы Будда не установил восемь принципов, то тогда Дхамма просуществовала бы в мире 500 лет. Однако, поскольку он их установил в качестве меры предосторожности, то Дхамма просуществует в мире 5000 лет. Из них первую тысячу лет в мире (в качестве высшего возможного достижения) будут появляться араханты с аналитическими знаниями, во вторую тысячу лет будут появляться араханты с "сухим прозрением" (Прим. переводчика (SV): без достижения джхан, что, однако полностью противоречит утверждению Будды в МН 64, где он говорит о невозможности не-возвращения или арахантства без джхан). Ещё следующую тысячу лет будут появляться не-возвращающиеся. Ещё следующую тысячу лет – однажды-возвращающиеся; и в последнюю тысячу лет – только вступившие в поток.

Прим. переводчика (SV): На мой взгляд, подобная трактовка – что женская Сангха с установленными 8 правилами позволит Дхамме просуществовать 5000 лет – плохо согласуется с первоначальным утверждением Будды о том, что отсутствие женской Сангхи позволит "благой Дхамме" просуществовать 1000 лет, а её наличие лишь сокращает, а не увеличивает этот срок. На мой взгляд, в качестве альтернативного объяснения можно подразумевать, что 500 лет (с существующей женской Сангхой с восемью правилами) – это период чистой ("благой") Дхаммы, после чего она будет искажена, однако, согласно СН 16.13, искажение будет не мгновенным и полным, а постепенным и частичным, и, при этом, будет трудно отличать подлинное слово Будды от последующих добавлений, включений, и искажений.

Санкхитта сутта: Вкратце
АН 8.53

редакция перевода: 12.01.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1193"

Однажды Благословенный пребывал в Весали в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. И тогда Махападжапати Готами подошла к Благословенному, поклонилась ему, встала рядом, и сказала: «Учитель, было бы хорошо, если бы Благословенный вкратце научил бы меня Дхамме так, чтобы, услышав Дхамму от Благословенного, я пребывала бы одна, в уединении, будучи бдительной, старательной, решительной».
«Готами, те вещи, которые ты могла бы узнать [таковыми]: «Эти вещи ведут

* (1) к страсти, а не к бесстрастию;
* (2) к подневольности, а не к отстранённости;
* (3) к выстраиванию, а не к разбору;
* (4) к сильным желаниям, а не к малому количеству желаний;
* (5) к неудовлетворённости, а не к довольствованию;
* (6) к компании, а не к уединённости;
* (7) к лени, а не к зарождению усердия;
* (8) к сложности поддержания, а не к лёгкости поддержания»,

– то тебе следует чётко распознать: «Это не Дхамма, это не Виная, это не учение Учителя».
Но, Готами, те вещи, которые ты могла бы узнать [таковыми]: «Эти вещи ведут к бесстрастию, а не к страсти... к лёгкости поддержания, а не к сложности поддержания» – то тебе следует чётко распознать: «Это Дхамма, это Виная, это учение Учителя».
Упакилеса сутта: Изъяны
МН 128

редакция перевода: 13.03.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Bodhi & Nyanamoli, p. 1008"

Содержание

Ссора монахов из Косамби
Помехи сосредоточению
Нюансы развития божественного глаза и сосредоточения

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби в парке Гхоситы. И в то время монахи из Косамби начали ссориться и ругаться, погрязли в пререканиях, раня друг друга остриями своих языков. И тогда один монах отправился к Благословенному и, поклонившись ему, встал рядом и сказал: «Учитель, монахи из Косамби начали ссориться и ругаться, погрязли в пререканиях, раня друг друга остриями своих языков. Было бы хорошо, Учитель, если бы Благословенный из сострадания отправился бы к этим монахам». Благословенный молча согласился.
И тогда Благословенный отправился к этим монахам и сказал им: «Довольно, монахи, пусть не будет более ссор, брани, пререканий, или споров». И когда так было сказано, один из монахов сказал Благословенному: «Постойте, Учитель! Пусть Достопочтенный, Повелитель Дхаммы, живёт в успокоении, посвятив себя приятному пребыванию здесь и сейчас. А мы будем ответственны за эти ссоры, брань, пререкания, и споры».
И во второй раз… и в третий раз Благословенный сказал: «Довольно, монахи, пусть не будет более ссор, брани, пререканий, или споров». И в третий раз тот монах ответил Благословенному: «Постойте, Учитель! Пусть Достопочтенный, Повелитель Дхаммы, живёт в успокоении, посвятив себя приятному пребыванию здесь и сейчас. А мы будем ответственны за эти ссоры, брань, пререкания, и споры».
И затем, как наступило утро, Благословенный оделся, взял свою чашу и верхнее одеяние, и вошёл в Косамби собирать подаяния. После хождений по Косамби, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи, он привёл своё жилище в порядок, взял свою чашу и верхнее одеяние и, стоя, произнёс эти строфы:

«И разом голоса в толпе кричат,
Никто не думает, что он дурак,
И хотя Сангху ждёт раскол,
Никто не думает, что виноват.

Забыта вдумчивая речь,
Интересуют лишь слова,
Раскрыв свой рот, они кричат,
И для чего – хоть кто бы знал.

«Он оскорбил меня, ударил,
Он победил меня, ограбил» –
В том, кто лелеет эту мысль,
Злость не отступит никогда.

Ведь злобу в этом самом мире
Не может злоба погасить,
Но гасится она не-злобой,
Порядок сей не отменить.

И те другие не поймут,
Что сдерживать должны себя.
Но мудрецы – осознают,
И тает всякая вражда.

И костоломы и убийцы
И воры, что коров крадут,
И все, кто грабят королевство –
Ведь действуют же сообща.
А вы не можете – как так?

Если найдёшь достойного ты друга,
Товарища, кто ценит добродетель,
То отойдут угрозы и опасность,
Осознанным, довольным будешь с ним.

Но если не найдёшь такого,
Товарища, кто ценит добродетель,
То точно царь, оставил кто завоеванья,
Иди, как слон в лесу, один.

Идти уж лучше в одиночку,
Чем вместе с кучей дураков,
Иди, плохое всё отбросив,
С невозмутимостью лесных слонов».

И затем, стоя произнеся эти строфы, Благословенный отправился в деревню Балакалонакара. В то время Достопочтенный Бхагу проживал в деревне Балакалонакара. Когда Достопочтенный Бхагу заприметил Благословенного издали, он подготовил [для него] сиденье и выставил воду для мытья ног. Благословенный сел на подготовленное сиденье и вымыл ноги. Достопочтенный Бхагу поклонился Благословенному и сел рядом, и тогда Благословенный сказал ему: «Монах, я надеюсь, у тебя всё в порядке, надеюсь, ты живёшь спокойно, надеюсь, что у тебя нет проблем с собиранием еды с подаяний».
«У меня всё в порядке, Благословенный, я живу спокойно, у меня нет проблем с собиранием еды с подаяний».
Тогда Благословенный наставлял, призывал, воодушевлял, и радовал Достопочтенного Бхагу беседами о Дхамме, после чего встал со своего сиденья и отправился в Восточную Бамбуковую Рощу.
И в то время в Восточной Бамбуковой Роще проживали Достопочтенный Ануруддха, Достопочтенный Нандия, и Достопочтенный Кимбила. Лесничий увидел Благословенного издали и сказал ему: «Не входи в этот парк, отшельник. Здесь трое представителей клана ищут своего блага. Не беспокой их».
И Достопочтенный Ануруддха, услышав, как лесничий разговаривает с Благословенным, сказал ему: «Друг лесничий, не выдворяй Благословенного. Это наш Учитель, Благословенный, пришёл». И затем Достопочтенный Ануруддха обратился к Достопочтенному Нандии и Достопочтенному Кимбиле: «Выходите, достопочтенные, выходите! Наш Учитель, Благословенный, пришёл».
И тогда все трое вышли встречать Благословенного. Один взял чашу и верхнее одеяние, другой приготовил сиденье, третий – выставил воду для мытья ног. Благословенный сел на подготовленное сиденье и вымыл ноги. Затем эти трое достопочтенных поклонились Благословенному и сели рядом. Благословенный сказал им: «Я надеюсь, Ануруддха, у вас всё в порядке, надеюсь, вы живёте спокойно, надеюсь, что у вас нет проблем с собиранием еды с подаяний».
«У нас всё в порядке, Благословенный, мы живём спокойно, у нас нет проблем с собиранием еды с подаяний».
«Я надеюсь, Ануруддха, что вы живёте в согласии, во взаимопонимании, не спорите, [живёте подобно] смешанному с водой молоку, смотрите друг на друга добрым взором».
«Конечно же, Учитель, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём, подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором».
«Но, Ануруддха, как именно вы так живёте?»
«Учитель, в этом отношении я думаю следующим образом: «Какое благо, какое великое благо для меня, что я живу с такими друзьями по святой жизни». Я поддерживаю телесные поступки... словесные поступки... умственные поступки, [основанные на] доброжелательности по отношению к этим достопочтенным как в частном порядке, так и прилюдно. Я размышляю так: «Почему бы мне не отложить то, что хочется сделать мне, и не сделать того, что хотят сделать эти достопочтенные?» И тогда я откладываю то, что хочу сделать сам, и делаю то, что хотят сделать эти достопочтенные. Мы различны в телах, Учитель, но одинаковы в умах».
Достопочтенный Нандия и Достопочтенный Кимбила сказали то же самое, добавив: «Вот как, Учитель, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором».
«Хорошо, Ануруддха, хорошо. Я надеюсь, что вы пребываете прилежными, старательными, решительными».
«Конечно же, Учитель, мы пребываем прилежными, старательными, решительными».
«Но, Ануруддха, как именно вы так пребываете?»
«Учитель, в этом отношении [происходит так]: тот из нас, кто первым возвращается из деревни с едой с подаяний, готовит сиденья, выставляет воду для питья и мытья, [подготавливает и] ставит на место мусорное ведро. Тот из нас, кто последним возвращается, ест любую оставленную еду, если пожелает. Если же не ест, то выбрасывает её туда, где нет зелени, или сливает воду туда, где нет никакой жизни. Он убирает сиденья и воду для питья и мытья. Он моет и затем убирает мусорное ведро, подметает трапезную. Если кто-либо замечает, что горшки с водой для питья, [с водой] для мытья, [с водой] для уборной почти или полностью пусты, он позаботится об этом. Если они слишком тяжелы для него, он жестом руки позовёт кого-нибудь, и, вместе сложив руки, они несут их, но из-за этого мы не пускаемся в разговор. Но каждые пять дней мы садимся вместе и всю ночь обсуждаем Дхамму. Вот как мы пребываем прилежными, старательными, решительными».

Помехи сосредоточению

«Хорошо, Ануруддха, хорошо. Но по мере того как вы пребываете столь прилежными, старательными, решительными – достигли ли вы каких-либо сверхчеловеческих состояний, исключительности в знании и видении, достойной Благородных, приятного пребывания?»
«Учитель, по мере того как мы пребываем столь прилежными, старательными, решительными, мы воспринимаем и свет, и видение форм1. Но вскоре свет и видение форм исчезают, и мы не обнаружили, почему так происходит».
1) «Вам нужно обнаружить причину2 этого, Ануруддха. До моего просветления, пока я всё ещё был непросветлённым бодхисаттой, я тоже воспринимал и свет, и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Сомнение возникло во мне, и из-за сомнения моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы сомнение более не возникло во мне вновь».
2) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Невнимательность возникла во мне, и из-за невнимательности моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность более не возникали во мне вновь».
3) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Лень и апатия возникли во мне, и из-за лени и апатии моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия более не возникали во мне вновь».
4) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Страх возник во мне, и из-за страха моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли». Представь, как если бы на путешественника с двух сторон напали бы убийцы. По этой причине страх возник бы в нём. Точно также, страх возник во мне, и из-за страха моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Тогда я подумал: «Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх более не возникали во мне вновь».
5) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Эйфория возникла во мне, и из-за эйфории моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли». Представь, как если бы человек искал [секретный] вход к спрятанным сокровищам, но обнаружил сразу пять [секретных] входов к спрятанным сокровищам, и по этой причине эйфория возникла бы в нём. Точно также, эйфория возникла во мне, и из-за эйфории моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Тогда я подумал: «Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория более не возникали во мне вновь».
6) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Интертность возникла во мне, и из-за интертности моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность более не возникали во мне вновь».
7) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Чрезмерное усердие возникло во мне, и из-за чрезмерного усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли». Представь, как если бы человек слишком крепко схватил бы перепёлку обеими руками. Она бы тут же умерла. Точно также, чрезмерное усердие возникло во мне, и из-за чрезмерного усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Я понял: «Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие более не возникали во мне вновь».
8) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Слишком слабое усердие возникло во мне, и из-за слишком слабого усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли». Представь, как если бы человек слишком слабо схватил бы перепёлку. Она бы выпорхнула из его рук. Точно также, слишком слабое усердие возникло во мне, и из-за слишком слабого усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Я понял: «Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие более не возникали во мне вновь».
9) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Сильное стремление возникло во мне, и из-за сильного стремления моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление более не возникали во мне вновь».
10) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Восприятие множественности возникло во мне3, и из-за восприятия множественности моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление, ни восприятие множественности более не возникали во мне вновь».
11) По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм. Но вскоре свет и видение форм исчезали. Я подумал: «В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?» Тогда я подумал: «Чрезмерная медитация на формах возникла во мне4, и из-за чрезмерной медитации на формах моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни бездействие, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление, ни восприятие множественности, ни чрезмерная медитация на формах более не возникали во мне вновь».
Когда, Ануруддха, я понял, что сомнение – это изъян ума5, я отбросил сомнение, [этот] изъян ума. Когда я понял, что невнимательность… лень и апатия… страх… эйфория… инертность… чрезмерное усердие… слишком слабое усердие… сильное стремление… восприятие множественности… чрезмерная медитация на формах – это изъян ума, я отбросил чрезмерную медитацию на формах, [этот] изъян ума.

Нюансы развития божественного глаза и сосредоточения

По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет, но не видел форм; я видел формы, но не воспринимал свет – даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи. Я подумал: «В чём причина и условие этого?» Тогда я подумал: «Когда я не уделяю внимания образу форм, но уделяю внимание образу света, тогда я воспринимаю свет, но не вижу форм. Когда я не уделяю внимание образу света, но уделяю внимание образу форм, тогда я вижу формы, но не воспринимаю свет – даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи».
По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал ограниченный свет и видел ограниченные формы; я воспринимал безграничный свет и видел безграничные формы – даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи. Я подумал: «В чём причина и условие этого?» Тогда я подумал: «Когда моё сосредоточение ограничено, моё видение ограничено. С ограниченным видением я воспринимаю ограниченный свет и ограниченные формы. Но когда моё сосредоточение безгранично, моё видение безгранично. С безграничным видением я воспринимаю безграничный свет и вижу безграничные формы – даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи».
Когда, Ануруддха, я понял, что сомнение – это изъян ума, и [когда я] отбросил сомнение, [этот] изъян ума; когда я понял, что невнимательность – это изъян ума и [когда я] отбросил невнимательность… отбросил лень и апатию… страх… эйфорию… инертность… чрезмерное усердие… слишком слабое усердие… сильное стремление… восприятие множественности… чрезмерную медитацию на формах, [этот] изъян ума, то тогда я подумал: «Я отбросил эти изъяны ума. Теперь буду развивать сосредоточение тремя способами»6.
И тогда, Ануруддха, я развивал сосредоточение с направлением ума [на объект медитации] и с удержанием ума [на объекте медитации]. Я развивал сосредоточение без направления, но только с одним удержанием. Я развивал сосредоточение без направления и без удержания. Я развивал сосредоточение с восторгом. Я развивал сосредоточение без восторга. Я развивал сосредоточение, сопровождаемое удовольствием. Я развивал сосредоточение, сопровождаемое невозмутимостью7.
Когда, Ануруддха, я развил сосредоточение с направлением и удержанием… когда я развил сосредоточение, сопровождаемое невозмутимостью, знание и видение возникли во мне: «Непоколебимо моё освобождение. Это моё последнее рождение. Не будет больше нового существования».
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Ануруддха был доволен и восхитился словами Благословенного.




1 С этого момента сутта отличается от схожей МН 31.

Согласно Комментарию, "свет" (обхаса) означает предварительный свет. Под-Комментарий поясняет, что это свет, возникающий в момент доступа к джхане. Также Под-Комментарий добавляет, что тот, кто достигает четвёртой джханы, развивает касину света для того, чтобы получить сверхспособность "божественного глаза".

"Видение форм" (дассанатх рупанам) означает видение форм божественным глазом. Будда позже объявил Ануруддху как самого выдающегося ученика в плане развития сверхспособности божественного глаза.

Прим. переводчика (SV): См. АН 8.64, где Будда говорит о том, что видение форм означает видение божеств.




2 Нимиттам пативиджитаббам. Дословно: "Вам нужно проникнуть в этот знак".




3 Согласно Комментарию, этот фрагмент можно перефразировать так: "Когда я направлял внимание на единственный вид форм, то во мне возникало сильное стремление. Тогда я подумал: "Буду направлять внимание на разные виды форм", и иногда я направлял внимание на небесный мир, а иногда на человеческий мир. По мере того, как я направлял внимание на разные виды форм, восприятие множественности возникло во мне".




4 Атиниджайитаттам рупанам. Комментарий поясняет: "Когда восприятие множественности возникло, я подумал, что буду направлять внимание на один вид форм, либо приятный, либо неприятный. По мере того, как я так делал, чрезмерная медитация на формах возникла во мне".




5 Читасо упаккилесо. Этот же термин используется в МН 7, но здесь он означает изъяны в развитии сосредоточения.




6 Три способа, должно быть, означают три вида сосредоточения, изложенных в нижеследующих параграфах сутты. Подобное разделение есть и в ДН 33. Первый вид сосредоточения – это первая джхана. Третий вид – вторая, третья, четвёртая. Второй вид не умещается в стандартную схему четырёх джхан, однако он объясняется как вторая джхана в пятеричной схеме джхан Абхидхаммы. Этот второй вид достигается теми, кто не может одновременно отбросить направление и удержание ума, но устраняет их последовательно.

Прим. переводчика (SV): Небезынтересно, что способность видеть свет и формы развивалась Буддой до развития им второй и третьей джханы, хотя обычно говорится о том, что сверхспособнсоть божественного глаза (как и любые другие сверхспособности) можно развивать, основываясь только на четвёртой джхане.




7 Согласно Комментарию: сосредоточение с восторгом – это первая и вторая джханы. Без восторга – третья и четвёртая джханы. С удовольствием (сата) – три первых джханы. С непоколебимостью – четвёртая джхана.
3. «Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня».
У тех, кто таит в себе такие мысли, ненависть не прекращается.

4. «Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня».
У тех, кто не таит в себе такие мысли, ненависть прекращается.

5. Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью,
но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма.

6. Ведь некоторые не знают, что нам суждено здесь погибнуть.
У тех же, кто знает это, сразу прекращаются ссоры
328. Если найдешь разумного друга, готового идти вместе, праведно живущего, мудрого,
превозмогающего все невзгоды, – иди с ним, радостный и вдумчивый.

329. Если не найдешь разумного друга, готового идти вместе, праведно живущего, мудрого, –
иди один, как царь, отказавшийся от завоеванного царства, или как слон в слоновом лесу.253


330. Лучше жить одному. Нет дружбы с дураком.
Ты, имеющий мало желаний, иди один и не делай зла, как слон в слоновом лесу.
исса Меттейя сутта: К Тиссе Меттейе
Снп 4.7

редакция текста: 22.01.2009
Перевод с английского: Н. И. Герасимов

источник:
www.dhamma.ru


«Cкажи мне, о Славный!» – так говорил достойный Тисса Метейя, –
О падении того, кто предался похоти;
Слыша твое наставление, мы поучимся уединению».
«Тому, кто предан похоти, о Метейя,
Тщетны все поучения,
Он сам вредит себе в жизни, –
Вот что в нём низко.
Кто прежде в одиночестве
Шёл своим верным путём
И вот теперь ниспал до похотей,
Тот не остановится уже, как покатившаяся колесница;
Пусть же несёт он имя низкого человека!
Его былая слава и честь
Навсегда потеряны для него.
Видя то, пусть человек навсегда
Оставит похотливые вожделения.
Кто, не управляющий сам своею мыслию,
Скупится на размышления, тот,
Слыша от других посрамляющее слово,
Впадает в недовольство.
Он добывает тогда себе оружие,
Скованное учениями других,
Становится весьма жаден
И попадает на путь неправды.
С именем «мудрого» вступив на путь уединенной жизни,
Вот он вновь подпадает обаянию похоти
И вновь страждет, как прежде, безумец!
Сознавая это бедствие,
Пусть мудрец от начала до конца
Крепко соблюдает свою жизнь уединения,
Пусть он не предаётся похоти.
Пусть затворится он в себе, –
Это лучшая участь для благородного;
Но никогда, даже приблизившись к Ниббане,
Пусть он не думает о себе, как о лучшем из людей.
Все существа, закованные в цепи похотей,
Завидуют Мудрому, шествующему в пустоте от желаний,
Не привязанному к похоти,
Пересекшему течение».
Пасура сутта: К Пасуре
Снп 4.8

редакция текста: 22.01.2009
Перевод с английского: Н. И. Герасимов

источник:
www.dhamma.ru


«Только в этом есть чистота» – так говорят они;
«Все другие учения нечисты» – говорят они.
К чему склонны учители, то они называют добрым,
И усердно настаивают на утверждаемых ими положениях.
Ищущие учёных пререканий, собравшиеся кучей,
Считая друг друга глупцами, возбуждают споры,
Жаждут похвал и считают себя знатоками.
Вот он среди собрания жаждет похвал
И мечется во все стороны;
Когда отразят его возражения, он становится недовольным,
Гневается на других за их замечания, –
Он, сам в них искавший ошибок.
Когда же те, кто следят за беседою,
Говорят, что он проиграл в споре,
Что отражены все его возражения,
Он сетует и печалится, побежденный в споре:
«Он победил меня», – так говоря, он скорбит.
Эти споры возникли среди отшельников,
В них рассеваются обиды и распри;
Сознавая то, ты оставь всякие споры,
Ибо это не что иное, как путь возможности получать восхваления.
Если же ему удастся выяснить предмет спора, –
И его восхваляют,
Тогда он смеется и радуется,
Кичится своим разумом.
Но что принесло тот восторг ему,
Говорящему теперь так гордо и заносчиво,
То же будет потом и полем его поражения;
Сознавая то, пусть никто не вступает в собеседные споры,
Ибо не приносят они очищения, –
Вот как мыслят о том мудрые, сведущие.
Как силач, напитанный царской пищею,
Идёт, вопя, жаждущий встретить себе противника:
«Где ты? Выходи сюда, силач!» –
Так и тут вызывают на борьбу в ученых диспутах.
Кто, защищая то или иное учение,
Спорит и повторяет: «Вот – единственная истина», –
Тому ты скажи, когда возникнет спор:
«Здесь нет для тебя противника».
Кто шествует, затворившись в своем духе,
Не избирая между убеждениями, –
Какое же ты в нём можешь встретить сопротивление,
В нём, который в этом мире ничего не считает за лучшее.
И вот ты приходишь, строя догадки,
Твой ум рассуждает о точках зрения.
Ты разошелся с Чистым,
И не можешь продвигаться дальше.
Парилейя сутта: Парилейя
СН 22.81

редакция перевода: 24.04.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 921"

Однажды Благословенный пребывал в Косамби в Парке Гхоситы. И тогда, утром, Благословенный, одевшись и взяв чашу и верхнее одеяние, вошёл к Косамби собирать подаяния. Когда он собрал подаяния в Косамби и вернулся с хождения за подаяниями, то, после принятия пищи, он сам привёл в порядок своё жилище, взял свою чашу и одеяние и, не уведомив своих прислужников, не уведомив Сангху монахов, отправился в путешествие самостоятельно, без спутников1.
И тогда, вскоре после того как Благословенный отбыл, один монах подошёл к Достопочтенному Ананде и сказал ему: «Друг Ананда, Благословенный сам привёл в порядок своё жилище, взял свою чашу и одеяние и, не уведомив своих прислужников, не уведомив Сангху монахов, отправился в путешествие самостоятельно, без спутников».
«Друг, когда Благословенный отбывает подобным образом, он желает побыть в одиночестве. В таком случае никому не следует идти за Благословенным».
И тогда Благословенный, совершив несколько пеших переходов, со временем прибыл в Парилейяку. Там в Парилейяке Благословенный пребывал у подножья салового дерева удачи2.
И тогда группа монахов подошла к Достопочтенному Ананде и обменялась с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями они сели рядом и сказали Достопочтенному Ананде3: «Друг Ананда, уже давно мы не слышали беседы о Дхамме в присутствии Благословенного. Мы бы хотели услышать такую беседу, друг Ананда».
И тогда Достопочтенный Ананда отправился вместе с теми монахами к Благословенному в Парилейяку к подножью салового дерева удачи. Подойдя, они поклонились Благословенному и сели рядом. Благословенный их наставлял, воодушевлял, вдохновлял, и радовал беседой о Дхамме. И тогда раздумье пришло к одному монаху: «Как следует знать, как следует видеть, чтобы произошло незамедлительное уничтожение пятен [загрязнений ума]?»
Благословенный, [напрямую] познав своим умом раздумье в уме того монаха, обратился к монахам так:
«Монахи, я научил этой Дхамме различительно. [Я научил] четырём основам осознанности различительно. [Я научил] четырём правильным стараниям… четырём основам сверхъестественных сил… пяти качествам… пяти силам… семи факторам просветления… Благородному Восьмеричному Пути различительно. Монахи, в отношении Дхаммы, которой я научил различительно, раздумье возникло в уме одного монаха: «Как следует знать, как следует видеть, чтобы произошло незамедлительное уничтожение пятен?»
И как, монахи, следует знать, как следует видеть, чтобы произошло незамедлительное уничтожение пятен? Вот, монахи, необученный заурядный человек – не навещающий Благородных, не обученный в их дисциплине и их Дхамме; не навещающий чистых [умом] людей, не обученный в их дисциплине и их Дхамме – считает, что форма – это «я». Такое отношение, монахи, является формацией. [И что касается] этой формации: Каков её источник, каково её происхождение, откуда она взялась и произвелась? Когда необученный заурядный человек встречается с чувством, рождённым невежественным контактом, в нём возникает жажда: вот откуда берётся эта формация. Поэтому, монахи, эта формация непостоянна, обусловлена, возникла зависимо. Эта жажда непостоянна, обусловлена, возникла зависимо. Это чувство непостоянно, обусловлено, возникло зависимо. Этот контакт непостоянен, обусловлен, возник зависимо. Это невежество непостоянно, обусловлено, возникло зависимо. Когда человек видит и знает так, монахи, происходит незамедлительное уничтожение пятен [загрязнений ума].
Он может не считать форму своим «я», но он может считать, что его «я» владеет формой. Такое отношение, монахи, является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я», или что «я» владеет формой, но он может считать, что форма находится внутри его «я». Такое отношение, монахи, является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я», или что «я» владеет формой, или что форма находится внутри его «я», но он может считать, что «я» находится внутри формы. Такое отношение, монахи, является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я»… или что «я» находится внутри формы, но он может считать чувство… восприятие… формации… сознание своим «я»... или что «я» находится внутри сознания. Такое отношение, монахи, является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я»… или что «я» находится внутри сознания, но он может иметь такое воззрение: «Этот мир – это «я». После смерти я буду постоянным, устойчивым, вечным, неизменным»4. Это этерналистическое воззрение является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я»… или придерживаться такого [этерналистического] воззрения, но он может иметь такое воззрение: «Я мог бы не быть, этого могло бы не быть у меня. Я не буду, и этого не будет у меня»5. Это аннигиляционистическое воззрение является формацией… …незамедлительное уничтожение пятен.
Он может не считать форму своим «я»… или придерживаться такого [аннигиляционистического] воззрения, но он запутан, [пребывает] в сомнениях, нерешителен в отношении истинной Дхаммы. Эта запутанность, сомнение, нерешительность в отношении истинной Дхаммы является формацией. [И что касается] этой формации: Каков её источник, каково её происхождение, откуда она взялась и произвелась? Когда необученный заурядный человек встречается с чувством, рождённым невежественным контактом, в нём возникает жажда: вот откуда берётся эта формация. Поэтому, монахи, эта формация непостоянна, обусловлена, возникла зависимо. Эта жажда непостоянна, обусловлена, возникла зависимо. Это чувство непостоянно, обусловлено, возникло зависимо. Этот контакт непостоянен, обусловлен, возник зависимо. Это невежество непостоянно, обусловлено, возникло зависимо. Когда человек видит и знает так, монахи, происходит незамедлительное уничтожение пятен [загрязнений ума]».




1 Комментарий приписывает события этой сутты к моменту известной ссоры монахов в Косамби. После того как Будда безуспешно пытался помирить противоборствующие стороны, он решил отправиться в путешествие в одиночку.




2 Комментарий: "Жители Парилейяки построили для Благословенного залу из листвы в охраняемой роще рядом с городом. Там росло саловое дерево удачи (бхадда). Благословенный жил под этим деревом рядом с этой травяной хижиной". Комментарий также поясняет, что здесь ему прислуживал большой слон.




3 Согласно Комментарию, эти монахи прибыли недавно и не были замешаны в ссоре.




4 Скорее всего это воззрение из древних Вед. Любопытно, что комментарий никак не проясняет этот фрагмент.




5 См. примечание в СН 22.55.


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 20.7.2016, 12:59
Сообщение #4


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Конец первых 20 лет жизни Будды после просветления

Касибхарадваджа сутта: Брахман Касибхарадваджа
Снп 1.4

редакция текста: 31.12.2009
Перевод с английского: Н. И. Герасимов

источник:
www.dhamma.ru


Вот, что я слышал:
Однажды Совершенный обитал в Магадхе, в деревушке. В то время пятьсот плугов брахмана Касибхарадваджи были запряжены, так как наступило время сеяния. Рано утром оделся Совершенный и, взяв свою чашу, пошел к тому месту, где трудился брахман Касибхарадваджа. В это время брахман разделял корм. Совершенный пошел на то место, где брахман делил корм, и, подойдя, стал поодаль. Брахман, увидев, что стоит Совершенный, как бы прося подаяния, сказал ему: «Я, о странник, пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь; и тебе также, о странник, надлежало бы пахать и сеять, и вспахав и посеяв, питаться».
«О брахман, я пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь».
«Однако мы не видим ни ярма, ни плуга достопочтенного Готамы, не видим мы ни его волов, ни сошника». И опять достопочтенный Готама сказал ему: «О брахман, я и пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь». Тогда с такими словами обратился брахман к Совершенному: «Ты назвал себя пахарем, но никто не видел тебя пашущим; спрошенный о том, скажи нам в чем твоя пахотьба; разъясни нам это, чтобы твоя пахотьба стала понятна нам». И отвечал Совершенный: «Вера есть семя, покаяние – дождь, мудрость – мой плуг и мое ярмо, смирение – дышло моего плуга, разум – гужи, глубокое размышление – мой сошник. Я охраняю себя в телесности, я блюду себя в слове, я умерен в пище, я ведаю истину и ею выпалываю плевелы. Любовь – мое избавление; подвижничество – мое вьючное животное; оно несет меня к Ниббане, несет, не возвращаясь вспять, не печалясь о покинутом месте. Когда вспахана моя пашня, она приносит плоды бессмертия; вспахав эту пашню, ты избавишься от страдания».
Тогда брахман Касибхарадваджа нацедил рисового молока в золотую чашу и, подав ее Совершенному, так сказал: «Пусть Совершенный изопьет рисового молока; достопочтенный – пахарь, ибо славный Готама пашет ту пашню, которая приносит плоды бессмертия». Тогда сказал Совершенный: «Что добыто здесь в поучении, тем не питаюсь я: это, о брахман, уже не устав для того, кто видит ясно; Будда отвергает ранее добытое, – таково от века правило Будд. Кто есть совершенный мудрец, чьи страсти развеяны, в чьих деяниях навеки угасло все дурное, тому ты должен служить иною пищею и иным питьем – вот верное поприще тому, кто ищет добрых дел».
«Кому же, о Готама, предложу я теперь это рисовое молоко?» так сказал Касибхарадваджа.
«Я никого не вижу, о брахман, ни в мире богов и людей, ни среди брахманов и отшельников, кто бы мог принять это рисовое молоко, кроме Совершенного или ученика Совершенного. Посему, о брахман, ты должен вылить это рисовое молоко где-нибудь, где мало травы, или вылить в реку, где нет червей» – так сказал Совершенный.
Тогда брахман вылил рисовое молоко в чистую воду. Тогда рисовое молоко, вылитое в воду, забрызгало, зашипело, задымилось клубами. Как разогретый дневною работою сошник, будучи опущен в воду, брызгает, шипит и дымит клубами, так брызгало, шипело и дымило клубами рисовое молоко, вылитое в воду. Тогда брахман, испуганный и пораженный, приблизился к Совершенному и, приблизившись к нему и припав головою к его ногам, так сказал Совершенному:
«Как чудесно это, о славный Готама! Как чудесно это, о славный Готама! Как подымают то, что было опрокинуто, как обнаруживают то, что было скрыто, как указывают путь заблудившемуся, как вносят лампаду во тьму, чтобы зрячие могли видеть, так и славный Готама разъяснил истину многими путями. Я прибегаю к славному Готаме и его Дхарме и к Сангхе монахов; я хочу оставить мир, хочу получить от славного Готамы одеяние и правила пустынной жизни».
И тогда брахман Касибхарадваджа получил от Совершенного разрешение на странничество и получил также одеяние и правила; и вот досточтимый Бхарадваджа, ставши странником и ведя уединенную, смиренную, ревностную, усердную жизнь подвижника, в короткое время постиг и усвоил то высочайшее совершенство, ради которого люди знатных семей покидают свои дома. «Разрушено возрождение, достигнуто совершенство духовной жизни; что должно было свершить, то свершено, и не осталось ничего из надлежащего быть свершенным здесь» – так сознавал он, и вот досточтимый Бхарадваджа стал блаженствующим.
Каси бхарадваджа сутта: Каси Бхарадваджа
СН 7.11

редакция перевода: 16.06.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 266"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в стране Магадхов у Даккхинагири возле брахманской деревни Эканалы. И в то время у брахмана Каси Бхарадваджи было пятьсот пристёгнутых к своим хомутам плугов во времена посева1. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и одеяние и отправился к тому месту, где работал брахман Каси Бхарадваджа.
И по тому случаю происходила раздача еды брахмана Бхарадваджи2. И тогда Благословенный подошёл к месту раздачи еды и встал рядом. Брахман Каси Бхарадваджа увидел Благословенного, ожидающего подаяний, и сказал ему:
«Отшельник, я пашу и сею, и когда я вспахал и засеял, тогда я и ем. Тебе тоже, отшельник, следует пахать и сеять. Тогда, вспахав и засеяв, ты будешь есть».
«Я тоже, брахман, пашу и сею, и когда я вспахал и засеял, я ем».
«Но мы не видим у Мастера Готамы хомута или плуга или лемеха или прута или быка. И всё же, Мастер Готама говорит: «Я тоже, брахман, пашу и сею, и когда я вспахал и засеял, я ем».
И затем брахман Каси Бхарадваджа обратился к Благословенному строфой:

«Ты заявляешь, что работаешь ты с плугом.
Но я не вижу, чтобы ты пахал.
Если действительно ты тот, кто пашет, тогда ответь мне:
Каким же образом понять твоё пахание?»

[Благословенный]:
«Вера – зерно, отшельничество – дождь,
Мудрость моя – ярмо и плуг.
Чувством стыда пусть будет дышло,
А ум – креплением ярма.
Осознанность – то плужный лемех мой и прут.

И в теле охраняемый, и в речи,
И контролируя нужду в еде,
Правдивость я использую, точно прополки крюк,
А доброту – как расцепление ярма.

Усердие – то мой рабочий скот,
Везёт меня к защите от оков.
И он идёт туда без остановки,
Куда, добравшись, не подвержен ты печали.

Вот каким образом пахоту эту исполняю я,
Что урожай Бессмертного даёт.
И завершив сей труд по вспашке,
Освободишься ты от всяческих страданий».

«Пусть Мастер Готама поест! [Ведь он] достойный пахарь, поскольку Мастер Готама пашет так, что это приносит урожай Бессмертного».

[Благословенный ответил]:
«Коль над едой строфы пропеты –
Есть эту пищу мне не подобает.
Это брахман в норму не входит,
Что соблюдают [святые] провидцы.
Кто просветлён, тот отвергнет ту пищу,
Строфы над коей были пропеты.
Раз таковая есть норма, брахман,
Их поведения принцип таков.

Напитком и пищей другой обслужи
Провидца всецело во всём совершенного,
Чьи загрязнения и сожаление
Были разрушены и успокоены,
Ведь величайшее поле заслуг
Он для того, кто свершить их желает».

Когда так было сказано, брахман Каси Бхарадваджа обратился к Благословенному: «Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Согласно Комментарию, это был не обычный день для посева, а особый сельскохозяйственный праздник, во время которого пахота происходила лишь символически.




2 Комментарий отмечает, что 500 работников-пахарей брали серебряные сосуды и садились, а им раздавали еду.
Маха рахуловада сутта: Большая лекция для Рахулы
МН 62

редакция перевода: 21.07.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 474"

Так я слышал1. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи за подаяниями. Достопочтенный Рахула также оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и последовал за Благословенным. Затем Благословенный оглянулся2 и обратился к Достопочтенному Рахуле так: «Рахула, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – всякую материальную форму следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».
«Только материальную форму, Благословенный? Только материальную форму, Счастливый?»
«Материальную форма, Рахула, а также чувство, восприятие, формации [ума], и сознание».
И тогда Достопочтенный Рахула подумал так: «Разве кто-нибудь пошёл бы в город за подаяниями сегодня, когда ему лично дал наставление Благословенный?» Тогда он развернулся и сел у подножья дерева, скрестив ноги, держа тело выпрямленным, установив осознанность впереди.
Достопочтенный Сарипутта увидел его сидящим там и обратился к нему: «Рахула, развивай осознанность к дыханию. Когда осознанность к дыханию развита и взращена, это приносит великий плод и великое благо»3.
Затем, вечером, Достопочтенный Рахула вышел из медитации и отправился к Благословенному. Поклонившись ему, он сел рядом и спросил Благословенного: «Учитель, каким образом осознанность к дыханию развита и взращена, так что это приносит великий плод и великое благо?»

Элементы

«Рахула4, всё внутреннее, принадлежащее себе, являющееся твёрдым, затвердевевшим, удерживаемое цеплянием, то есть: волосы на голове, волосы на теле, ногти, зубы, кожа, плоть, сухожилия, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, диафрагма, селезёнка, лёгкие, толстые кишки, тонкие кишки, содержимое желудка, фекалии, или что-либо иное внутреннее, принадлежащее себе, являющееся твёрдым, затвердевевшим, удерживаемое цеплянием – это называется внутренним элементом земли. И внутренний и внешний элементы земли – это просто лишь элемент земли. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Когда кто-либо видит его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он становится разочарованным по отношению к элементу земли и делает ум беспристрастным по отношению к элементу земли.
Рахула, и что такое элемент воды? Элемент воды может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент воды? Всё внутреннее, принадлежащее себе, являющееся жидким и водянистым, удерживаемое цеплянием, то есть: желчь, мокрота, гной, кровь, пот, жир, слёзы, кожное масло, слюна, слизь, суставная жидкость, моча, или что-либо иное внутреннее, принадлежащее себе, являющееся жидким, водянистым, удерживаемое цеплянием – это называется внутренним элементом воды. И внутренний и внешний элементы воды – это просто лишь элемент воды. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Когда кто-либо видит в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он становится разочарованным по отношению к элементу воды и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воды.
Рахула, и что такое элемент огня? Элемент огня может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент огня? Всё внутреннее, принадлежащее себе, являющееся горячим и жгучим, удерживаемое цеплянием, то есть всё то, за счёт чего кто-либо согревается, стареет; всё употреблённое, и то, за счёт чего выпитое, съеденное, употреблённое, распробованное полностью переваривается; или что-либо иное внутреннее, принадлежащее себе, являющееся горячим и жгучим, удерживаемое цеплянием – это называется внутренним элементом огня. И внутренний и внешний элементы огня – это просто лишь элемент огня. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Когда кто-либо рассматривает его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он становится разочарованным по отношению к элементу огня и делает ум беспристрастным по отношению к элементу огня.
Рахула, и что такое элемент воздуха? Элемент воздуха может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент воздуха? Всё внутреннее, принадлежащее себе, являющееся воздушным и ветреным, удерживаемое цеплянием, то есть: восходящие ветры, нисходящие ветры, ветры в желудке, ветры в кишечнике, ветры, идущие по всем членам тела, вдохи и выдохи, или что-либо иное внутреннее, принадлежащее себе, являющееся воздушным и ветреным, удерживаемое цеплянием – это называется внутренним элементом воздуха. И внутренний и внешний элементы воздуха – это просто лишь элемент воздуха. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Когда кто-либо рассматривает его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он становится разочарованным по отношению к элементу воздуха и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воздуха.
И что такое элемент пространства? Элемент пространства может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент пространства? Всё внутреннее, принадлежащее себе, являющееся пространным и пространственным, удерживаемое цеплянием, то есть: ушные отверстия, ноздри, ротовая полость, и та [полость], куда проглатывается съеденное, выпитое, употреблённое, распробованное, и та [полость], где оно накапливается, и та [полость] снизу, откуда всё это выходит, или что-либо иное внутреннее, принадлежащее себе, являющееся пространным и пространственным, удерживаемое цеплянием – это называется внутренним элементом пространства. И внутренний и внешний элементы пространства – это просто лишь элемент пространства. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Когда кто-либо рассматривает его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он становится разочарованным по отношению к элементу пространства и делает ум беспристрастным по отношению к элементу пространства.

Беспристрастность

Рахула, развивай медитацию подобно земле. Когда ты развиваешь медитацию подобно земле, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём]. Подобно тому, как люди выбрасывают на землю чистые и грязные вещи – фекалии, мочу, плевки, гной, и кровь – и земля не чувствует отторжения, унижения, отвращения из-за этого, то точно также, Рахула, развивай медитацию подобно земле. Когда ты развиваешь медитацию подобно земле, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём].
Рахула, развивай медитацию подобно воде. Когда ты развиваешь медитацию подобно воде, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём]. Подобно тому, как люди отмывают чистые и грязные вещи – фекалии, мочу, плевки, гной, и кровь – и вода не чувствует отторжения, унижения, отвращения из-за этого, то точно также, Рахула, развивай медитацию подобно воде. Когда ты развиваешь медитацию подобно воде, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём].
Рахула, развивай медитацию подобно огню. Когда ты развиваешь медитацию подобно огню, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём]. Подобно тому, как люди сжигают чистые и грязные вещи – фекалии, мочу, плевки, гной, и кровь – и огонь не чувствует отторжения, унижения, отвращения из-за этого, то точно также, Рахула, развивай медитацию подобно огню. Когда ты развиваешь медитацию подобно огню, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём].
Рахула, развивай медитацию подобно воздуху. Когда ты развиваешь медитацию подобно воздуху, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём]. Подобно тому, как люди дуют на чистые и грязные вещи – фекалии, мочу, плевки, гной, и кровь – и воздух не чувствует отторжения, унижения, отвращения из-за этого, то точно также, Рахула, развивай медитацию подобно воздуху. Когда ты развиваешь медитацию подобно воздуху, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём].
Рахула, развивай медитацию подобно пространству. Когда ты развиваешь медитацию подобно пространству, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём]. Подобно тому, как пространство нигде не утверждено, точно также, Рахула, развивай медитацию подобно пространству. Когда ты развиваешь медитацию подобно пространству, возникшие приятные и неприятные контакты не будут наводнять твой ум и оставаться [пребывать в нём].

Различные виды медитаций

Рахула, развивай медитацию на доброжелательности. Когда ты развиваешь медитацию на доброжелательности, любая недоброжелательность будет отброшена.
Рахула, развивай медитацию на сострадании. Когда ты развиваешь медитацию на сострадании, любая жестокость будет отброшена.
Рахула, развивай медитацию на сорадовании. Когда ты развиваешь медитацию на сорадовании, любое недовольство будет отброшено.
Рахула, развивай медитацию на невозмутимости. Когда ты развиваешь медитацию на невозмутимости, любое отторжение будет отброшено.
Рахула, развивай медитацию на восприятии непостоянства. Когда ты развиваешь медитацию на восприятии непостоянства, самомнение «я» будет отброшено5.
Рахула, развивай медитацию на осознанности к дыханию. Когда осознанность к дыханию развита и взращена, это приносит великий плод и великое благо. И каким образом осознанность к дыханию развита и взращена, так что это приносит великий плод и великое благо?
Вот, Рахула, уйдя в лес, к подножью дерева, или в пустом жилище, монах садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает осознанность впереди. Будучи постоянно осознанным, он вдыхает. Будучи постоянно осознанным, он выдыхает.
Делая долгий вдох, он знает: «Я делаю долгий вдох»; или, делая долгий выдох, он знает: «Я делаю долгий выдох». Делая короткий вдох, он знает: «Я делаю короткий вдох»; или, делая короткий выдох, он знает: «Я делаю короткий выдох». Он тренируется так: «Ощущая всё тело, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Ощущая всё тело, я буду выдыхать».Он тренируется так: «Успокаивая телесную формацию, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Успокаивая телесную формацию, я буду выдыхать».
Он тренируется так: «Ощущая восторг, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Ощущая восторг, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Ощущая удовольствие, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Ощущая удовольствие, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Ощущая умственную формацию, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Ощущая умственную формацию, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Успокаивая умственную формацию, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Успокаивая умственную формацию, я буду выдыхать».
Он тренируется так: «Ощущая ум, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Ощущая ум, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Радуя ум, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Радуя ум, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Сосредотачивая ум, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Сосредотачивая ум, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Освобождая ум, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Освобождая ум, я буду выдыхать».
Он тренируется так: «Созерцая непостоянство, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Созерцая непостоянство, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Созерцая угасание, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Созерцая угасание, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Созерцая прекращение, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Созерцая прекращение, я буду выдыхать». Он тренируется так: «Созерцая оставление, я буду вдыхать»; он тренируется так: «Созерцая оставление, я буду выдыхать».
Рахула, вот так осознанность к дыханию развита и взращена, так что это приносит великий плод и великое благо. Когда осознанность к дыханию развита и взращена таким образом, то даже последние вдохи и выдохи будут узнанными по мере того, как они прекращаются, а не неузнанными»6.
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Рахула был доволен и восхитился словами Благословенного.




1 Согласно Комментарию, эта сутта была произнесена для Рахулы, когда ему было 18 лет, чтоб устранить его желание к ведению домохозяйской жизни.




2 Согласно Комментарию, когда Рахула шёл вслед за Буддой, он отметил с восхищением физическую красоту Будды и подумал, что у него и у самого подобная внешность, думая: "Я красив так же, как и мой отец. Форма Будды красива, и моя тоже". Будда прочёл мысли Рахулы и решил тут же наставить его, чтобы подобные порочные мысли не привели к возможным будущим проблемам.




3 Согласно Комментарию, Сарипутта не знал о том, что Будда уже дал Рахуле тему для созерцания. Он подумал, что Рахула практикует осознанность к дыханию (анапанасати).




4 Согласно Комментарию, Будда не даёт разъяснений на тему осознанности к дыханию, но объясняет медитацию на четырёх элементах, чтобы тот устранил привязанность телу, которая всё ещё не была устранена, когда он дал ему краткое наставление о безличностности.




5 Прим. переводчика (SV): Стоит отметить, что Будда призывает Рахулу практиковать самые разные виды медитаций для устранения конкретных загрязнений. Подобная идея идёт вразрез с комментаторским трудом 5-го века Висуддхимаггой, где говорится о том, что нужно выбрать только один объект для медитации и практиковать его до упора (т.е. до самого конца Пути), не уделяя внимания медитациями на других объектах. Основываясь на этой поздней комментаторской идее многие современные практикующие пытаются практиковать только один единственный вид медитации, например, осознанность к дыханию. Однако, как мы видим в сутте, на прямую просьбу Рахулы обучить его медитации на осознанности к дыханию, Будда отвечает ему перечислением целого ряда медитативных созерцаний, поясняя для каких целей нужно их развивать, и уже только после этого даёт наставления в том числе и по осознанности к дыханию.




6 То есть, тот, кто практикует медитацию, умирает в успокоении, с осознанностью и бдительностью.
Вераньджа сутта: Вераньджа
АН 8.11

редакция перевода: 15.12.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1124"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Вераньдже у подножья ниимового дерева Налеры1. И тогда брахман из Вераньджи подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
«Я слышал так, Мастер Готама: «Отшельник Готама не выражает почтения тем брахманам, которые старые, пожилые, отягощённые годами, много прожившие, чьи дни подходят к концу. Он не встаёт перед ними и не предлагает им сиденья». И это действительно правда, что Мастер Готама не выражает почтения тем брахманам, которые старые, пожилые, отягощённые годами, много прожившие, чьи дни подходят к концу, не встаёт перед ними и не предлагает им сиденья. Не подобает так делать, Мастер Готама».
«Брахман, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, я не вижу никого, кому бы я мог выражать почтение, или перед кем я мог бы вставать, или кому я мог бы предлагать сиденье. Поскольку если Татхагата выразит почтение кому-либо, или встанет перед ним, или предложит ему сиденье, то голова этого человека расколется»2.
(1) «У Мастера Готамы нет вкуса»3.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «У отшельника Готамы нет вкуса». Татхагата отбросил свой вкус к формам, звукам, запахам, вкусам, и тактильным ощущениям. Он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил, так что они более не смогут возникнуть в будущем. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «У отшельника Готамы нет вкуса». Но ты ответил, не это имея в виду».
(2) «Мастер Готама не общителен»4.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама не общителен». Татхагата отбросил общительность с формами, звуками, запахами, вкусами, и тактильными ощущениями. Он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил, так что они более не смогут возникнуть в будущем. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама не общителен». Но ты ответил, не это имея в виду».
(3) «Мастер Готама приверженец не-делания»5
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама приверженец не-делания». Ведь я провозглашаю не-делание телесного, словесного, и умственного плохого поведения. Я провозглашаю не-делание многочисленных видов плохих, неблагих деяний. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама приверженец не-делания». Но ты ответил, не это имея в виду».
(4) «Мастер Готама – аннигиляционист»6.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама – аннигиляционист». Ведь я провозглашаю уничтожение жажды, злобы, и заблуждения. Я провозглашаю уничтожение многочисленных видов плохих, неблагих качеств. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Отшельник Готама – аннигиляционист». Но ты ответил, не это имея в виду».
(5) «Мастер Готама – отвратитель»7.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – отвратитель». Ведь мне отвратительно телесное, словесное, и умственное неблагое поведение. Мне отвратительно обретение многочисленных видов плохих, неблагих качеств. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – отвратитель». Но ты ответил, не это имея в виду».
(6) «Мастер Готама – упразднитель».
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – упразднитель». Ведь я обучаю Дхамме ради упразднения жажды, злобы, и заблуждения. Я обучаю Дхамме ради упразднения многочисленных видов плохих, неблагих качеств. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – упразднитель». Но ты ответил, не это имея в виду».
(7) «Мастер Готама – мучитель»8.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – мучитель». Ведь я утверждаю, что плохие, неблагие качества – неблагое телесное, словесное, и умственное поведение – должны быть сожжены. Я утверждаю, что кто-либо является мучителем [неблагих качеств], когда он отбросил плохие, неблагие качества, которые должны быть сожжены, когда он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Татхагата отбросил плохие, неблагие качества, которые должны быть сожжены. Он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – мучитель». Но ты ответил, не это имея в виду».
(8) «Мастер Готама – робкий»9.
«Брахман, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – робкий». Ведь я утверждаю, что кто-либо является робким, когда он отбросил сотворение нового существования, будущую кровать [в виде] утробы. Когда он срезал его под корень, сделал подобным обрубку пальмы, уничтожил так, что оно более не сможет возникнуть в будущем. Татхагата отбросил сотворение нового существования, будущую кровать [в виде] утробы. Он срезал его под корень, сделал подобным обрубку пальмы, уничтожил так, что оно более не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне: «Мастер Готама – робкий». Но ты ответил, не это имея в виду.
Представь, брахман, курицу с восемью, десятью или двенадцатью яйцами, которые она бы укрыла, высидела, взрастила правильным образом. Первый из тех цыплят, который пробил бы скорлупку остриями своих когтей и клювом и благополучно вылупился, мог бы именоваться старшим или младшим?»
«Он мог бы именоваться старшим, Мастер Готама. Он старший среди них».
«Точно также, брахман, в [этом] поколении, погружённом в невежество, став подобным полностью укрытому яйцу, я пробил скорлупу невежества. Я единственный в мире, кто пробудился в непревзойдённое совершенное просветление. Поэтому я старший, лучший в мире.
Моё усердие, брахман, было неослабевающим. Моя осознанность была незамутнённой. Моё тело было безмятежным, не имеющим взволнованности. Мой ум был сосредоточенным и однонаправленным.
Будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], я вошёл и пребывал в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости.
С угасанием направления и удержания [ума на объекте], я вошёл и пребывал во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, которые возникли посредством сосредоточения.
С угасанием восторга я пребывал невозмутимым, осознанным, бдительным и ощущал приятное телом. Я вошёл и пребывал в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Он невозмутим, осознан, пребывает в удовольствии».
С оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, я вошёл и пребывал в четвёртой джхане, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
Когда мой ум был подобным образом сосредоточен, очищен, ярок, безупречен, избавлен от загрязнений, гибок, податлив, устойчив и непоколебим, я направил его к познанию воспоминаний собственных прошлых обителей. Я вспомнил свои многочисленные жизни – одну, две, пять, десять, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы свёртывания мира, многие циклы развёртывания мира, [вспоминая]: «Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь. И там у меня тоже было такое-то имя… таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился [теперь уже] здесь. Здесь также у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь». Так я вспомнил свои многочисленные прошлые обители в подробностях и деталях.
Это, брахман, было первым знанием, которое я получил в первую стражу ночи. Невежество было уничтожено, знание появилось; тьма была рассеяна, возник свет – так происходит с тем, кто пребывает прилежным, старательным и решительным. Это, брахман, было моим первым пробитием, подобно тому, как цыплёнок вылупливается из скорлупы.
Когда ум был подобным образом сосредоточен, очищен, ярок, безупречен, избавлен от загрязнений, гибок, податлив, устойчив и непоколебим, я направил его к познанию смерти и перерождения существ. Я увидел за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ. Я распознал низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой: «Эти существа, что имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся неправильных воззрений и действовавшие под влиянием неправильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в мире лишений, в плохих местах, в нижних мирах, в аду. Но эти существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных воззрений и действовавшие под влиянием правильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в приятных местах, в небесных мирах». Так, посредством божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, я увидел смерть и перерождение существ, я распознал низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой.
Это, брахман, было вторым знанием, которое я получил в срединную стражу ночи. Невежество было уничтожено, знание появилось; тьма была рассеяна, возник свет – так происходит с тем, кто пребывает прилежным, старательным и решительным. Это, брахман, было моим вторым пробитием, подобно тому, как цыплёнок вылупливается из скорлупы.
Когда ум был подобным образом сосредоточен, очищен, ярок, безупречен, избавлен от загрязнений, гибок, податлив, устойчив и непоколебим, я направил его к познанию уничтожения умственных загрязнений. Я распознал в соответствии с действительностью: «Это – страдание… Это – источник страдания… Это – прекращение страдания… Это – путь, ведущий к прекращению страдания… Это – пятна [загрязнений ума]... Это – источник пятен… Это – прекращение пятен… Это – путь, ведущий к прекращению пятен». Когда я узнал и увидел это, мой ум освободился от пятна чувственности, освободился от пятна существования, освободился от пятна невежества. Когда он освободился, пришло знание: «[Он] освобождён». Я напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Это, брахман, было третьим знанием, которое я получил в последнюю стражу ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма была рассеяна, возник свет – так происходит с тем, кто пребывает прилежным, старательным и решительным. Это, брахман, было моим третьим пробитием, подобно тому, как цыплёнок вылупливается из скорлупы».
Когда так было сказано, брахман Вераньджа обратился к Благословенному: «Мастер Готама – самый старший! Мастер Готама – самый лучший! Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Комментарий поясняет, что Налера – это имя некоего яккхи.




2 См. СН 6.2, где Будда всевидящим оком изучает мир на предмет того, кому он мог бы поклоняться.




3 Комментарий: "Из-за недостатка мудрости брахман не мог распознать, что Будда был наивысшим в мире. Ни в коей мере не соглашаясь с утверждением Будды, он ответил так, имея в виду "вкус согласия" (самаггираса), что в миру означает выражение почтения, вставание для выражения уважения, почтительное приветствие, вежливое поведение. Чтобы смягчить его ум, Будда избегает прямого возражения, но, вместо этого, соглашается, что утверждение применимо к нему в ином смысле".




4 Комментарий поясняет, что брахман имеет в виду то же самое, подразумевая, что у Будды нет "наслаждения согласием", под которым, опять-таки, подразумевается почтение, почтительное приветствие и т.д.




5 Комментарий поясняет, что брахман в очередной раз имеет в виду, что Будда отказывается почитать, кланяться и т.д. Тем не менее, выражено это было фразой "акириявадо", то есть "доктрина не-делания", которой придерживались некоторые древнеиндийские учителя и суть которой состояла в опровержении (полного или частичного) существования механизма каммы.




6 Комментарий поясняет, что брахман имеет в виду, что Будда уничтожает древние традиции преклонения и почитания в отношении старых брахманов. Однако, выражает он это фразой, которая обозначает доктрину аннигиляционизма, то есть уничтожения в момент смерти сущности, истинного "я", самости живого существа (атты).




7 Комментарий поясняет, что брахман имеет в виду, что Будда отталкивает вежливое поведение, уважение старейшин и т.д., ощущая к ним неприязнь и отвращение.




8 Этим словом обозначались аскеты, которые мучают самих себя. (Прим. переводчика (SV): занимаясь болезненными практиками, которые, по их мнению, ведут к очищению прошлой каммы). Однако, согласно Комментарию, брахман имеет в виду, что Будда мучает старейшин, не выражая им почтения.




9 Здесь идёт игра слов на пали. Брахман использует слово "апагаббхо". Апагалбха на санскрите означает "впавший в замешательство, смущённый". Будда использует это слово в своём ответе, как будто разделив на два – "апа" (избавляться) и "габбха" (утроба). Я перевожу это слово как "retiring" (Прим. переводчика (SV): на русском – робкий, застенчивый).
Мегхия сутта: Мегхия
Уд 4.1

Перевод с английского: Алокананда бхиккху

источник:
www.accesstoinsight.org


Так я слышал. Когда Благословенный жил на холме Чалика, в то время преподобный Mегхия был помощником Господина. И вот как то раз преподобный Mегхия пришел к Благословенному и, высказав ему свое почтение, попросил: «Я бы хотел пойти в деревню Джанду просить еду, о Преподобный».
«Делай то, что считаешь нужным» — был ответ.
Тогда преподобный Mегхия, взяв свою рясу, мантию и чашу, отправился в деревню. Поев и возвращаясь обратно, он проходил мимо берега реки Кимикалы и заметил чудесную рощу манговых деревьев. Осмотрев ее, он подумал: «Эта роща так чудесна! Она идеально подойдет мне для практики медитации! Если Благословенный позволит мне, я обязательно вернусь сюда практиковать».
Вернувшись к Татхагате преподобный Мегхия, рассказал ему о роще и попросил разрешения отправиться туда и практиковать.
«Сейчас в монастыре только ты и я, о Мегхия, подожди возвращения других монахов» — ответил ему Татхагата.
«Преподобный, у Благословенного уже нет работы которую следует закончить, у меня же есть еще столько всего, что следует пережить и познать1! Если бы Господин разрешил мне пойти в рощу, я бы сейчас же начал практиковать». Благословенный во второй раз попросил преподобного Мегхию подождать, но тот, продолжая настаивать, в третий раз обратился к Учителю с той же просьбой.
«Раз ты говоришь о медитации, о Мегхия — сказал Благословенный — Что я могу возразить? Делай то, что задумал».
И тогда преподобный Мегхия, высказав почтение, оставил Господина и отправился в манговую рощу. Когда же уважаемый Мегхия занялся там медитацией его ум не мог успокоится из-за постоянно возникающих мыслей чувственного влечения, гнева и жестокости2.
«Невероятно! Очень странно! Во мне, оставившем мирскую жизнь монахе, возникают подобные мысли?!» — удивлялся он.
Вечерело и преподобный Мегхия отправился обратно в монастырь. Придя туда, он навестил Благословенного и недоуменно рассказал Учителю о том, что произошло. И тогда Благословенный сказал: «Пока ум, о Мегхия, еще не до конца утвержден в Просветлении, монаху следует развивать пять вещей, помогающих ему в этом. Какие пять?
* Монаху следует жить рядом с искусным и опытным учителем, в окружении людей искренне следующих правилам святой жизни. Если ум еще не утвердился в просветлении это будет первой причиной для его развития.
* Так же, о Мегхия, монаху следует быть искусным в самодисциплине, соблюдать предписания Патимоккхи, вести правильный образ жизни и, боясь совершения малейшего греха, придерживаться правил которые он обещал соблюдать. Если ум еще не утвердился в просветлении это будет второй причиной для его развития.
* Так же, о Мегхия, монах должен уметь легко и ненапряженно говорить о том, что помогает направлять ум к абсолютному отказу от чувственного, невлечению, растворению, миру, прямому переживанию просветления и Ниббане. К этому ведут беседы о желании малого, об одиночестве и уединении, о приложении всех усилий, о самоконтроле, о сосредоточении ума, о мудрости, об Освобождении и переживании этого Освобождения. Если ум еще не утвердился в просветлении это будет третьей причиной для его развития.
* Так же, о Мегхия, монах должен стараться жить с энергичными усилиями направленными на избавление от нездоровых и развитии полезных состояний ума; ему следует быть упорным, энергичным и жадным по отношению к утверждению в добродетели. Если ум еще не утвердился в Просветлении это будет четвертой причиной для его развития.
* Так же, о Мегхия, монах должен быть мудрым, имеющим правильное понимание присущее истинно Благородным существам: о существовании страдания, причине его возникновения, причине его растворения и пути ведущему к этому растворению. Если ум еще не утвердился в просветлении это будет пятой причиной для его развития.
Монах окруженный хорошими и искусными людьми без сомнения будет самодисциплинированным и нравственным.
В окружении искусных друзей, дисциплинированный и нравственный, он без сомнений будет вести беседы ведущие к невлечению и переживанию освобождения.
В окружении искусных друзей, дисциплинированный и нравственный, ведущий искусные беседы, он без сомнений будет жить с усилием и энергией, направленными на утверждении в добродетели.
В окружении искусных друзей, дисциплинированный и нравственный, ведущий искусные беседы, живущий с энергией и усилиями, он без сомнений будет мудрым и утвержденным в правильном, достойным Благородных людей, понимании.
Монаху, утвердившемуся в этих пяти вещах, так же следует развивать в своем уме четыре дополнительных вещи:
* размышление о непривлекательности3 должно быть развито для преодоления похоти;
* мысли дружелюбия следует развивать для победы над гневом;
* внимательность к дыханию растворяет появляющиеся мысли;
* восприятие непостоянства4 следует развивать для преодоления иллюзий о существовании постоянного «Я».
Когда монах наблюдает непостоянство, о Мегхия, он ясно утверждается в восприятии отсутствия постоянного «Я». А когда он крепко утвердился в этом — он избавляется от точки зрения «Я существую», что называется мною переживанием Ниббаны здесь и сейчас».
Тогда, осознав значимость этого момента, Господин сформулировал вдохновленные гатхи:
Грубые мысли, тонкие мысли
Умственные колебания всегда сопутствуют человеку.
Не понимая их природы,
Человек постоянно мечется, управляемый собственным умом.
Но поняв природу своих мыслей,
Он прилежно и внимательно успокоит их.
Полностью Пробуждённый навсегда оставил колебания ума так привычные каждому.

страница 1 / 1





1 Преподобный Mегхия имеет ввиду, что Будда уже реализовавший до конца свое учение уже не имеет ничего что нужно добиться, а ему следует сделать еще много шагов по этому пути.




2 Во множестве прошлых жизней преподобный Мегхия был королем, постоянно отдыхавшем в этом парке со своими наложницами и избравшим его местом для наказания провинившихся. Придя туда в этой жизни, он не смог успокоить своего ума из-за отголосков своих прошлых поступков.




3 размышления о непривлекательных аспектах человеческого тела (асубха)




4 Практика отмечания постоянного появления и исчезновения элементов собственного тела, ощущений, мыслей, восприятия и сознания.
Мегхия сутта: Мегхия
АН 9.3

редакция перевода: 10.11.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1247"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Чалике на горе Чалики. В то время Достопочтенный Мегхия был прислужником Благословенного. И тогда Достопочтенный Мегхия подошёл к Благословенному, поклонился ему, встал рядом и сказал: «Учитель, я бы хотел отправиться в Джантугаму за подаяниями».
«Можешь отправляться, Мегхия, когда сочтёшь нужным».
И тогда, утром, Достопочтенный Мегхия оделся, взял чашу и одеяние и вошёл в Джантугаму собирать подаяния. Походив по Джантугаме за подаяниями, после принятия пищи, возвратившись с хождения за подаяниями, он отправился на берег реки Кимилаки. По мере того, как он прогуливался вдоль берега реки Кимилаки, чтобы размяться, Достопочтенный Мегхия увидел восхитительную манговую рощу. Мысль пришла к нему: «Эта манговая роща воистину чудесна и восхитительна, подходящее место для приложения стараний теми, кто нацелен на старания. Если Благословенный мне разрешит, я вернусь в эту манговую рощу для приложения стараний [в медитации]».
И тогда Достопочтенный Мегхия отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Этим утром, Учитель, я оделся, взял чашу и вошёл в Джантугаму собирать подаяния… …если Благословенный мне разрешит, я вернусь в эту манговую рощу для приложения стараний [в медитации]».
«Поскольку мы одни, Мегхия, подожди, пока другой монах подойдёт».
И во второй раз Достопочтенный Мегхия обратился к Благословенному: «Учитель, для Благословенного нет более ничего, что нужно было бы сделать, и нет [нужды] развить то, что было сделано. Но, Учитель, для меня есть то, что ещё нужно сделать, и есть [нужда] развить то, что было сделано. Если Благословенный мне разрешит, я вернусь в эту манговую рощу для приложения стараний [в медитации]».
«Поскольку мы одни, Мегхия, подожди, пока другой монах подойдёт».
И в третий раз Достопочтенный Мегхия обратился к Благословенному: «Учитель, для Благословенного нет более ничего, что нужно было бы сделать… я вернусь в эту манговую рощу для приложения стараний [в медитации]».
«Поскольку ты говоришь о старании, Мегхия, что я могу тебе сказать? Можешь отправляться, когда сочтёшь нужным».
И тогда Достопочтенный Мегхия поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, обошёл его с правой стороны и отправился в манговую рощу. Он вошёл [в неё] и сел под неким деревом, чтобы провести [здесь] остаток дня. И тогда, по мере того, как Достопочтенный Мегхия пребывал в этой манговой роще, три вида плохих, неблагих мыслей часто приходили к нему: чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда. И тогда он подумал: «Воистину удивительно и поразительно! Я отправился в бездомную жизнь, покинув жизнь домохозяйскую благодаря вере, и всё равно меня преследуют эти три вида мыслей: чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда».
И тогда Достопочтенный Мегхия отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Вот же как, Учитель, по мере того, как я пребывал в этой манговой роще, три вида плохих, неблагих мыслей часто приходили ко мне: чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда. И тогда я подумал: «Воистину удивительно и поразительно! Я отправился в бездомную жизнь, покинув жизнь домохозяйскую благодаря вере, и всё равно меня преследуют эти три вида мыслей: чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда».
«Мегхия, когда освобождение ума не созрело1, пять вещей ведут к его созреванию. Какие пять?
(1) Вот, Мегхия, у монаха хорошие друзья, хорошие спутники, хорошие товарищи. Когда освобождение ума не созрело, такова первая вещь, которая ведёт к его созреванию.
(2) Далее, монах нравственен. Он пребывает, обуздывая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и [подобающими] средствами, видя опасность в мельчайших проступках. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них. Когда освобождение ума не созрело, такова вторая вещь, которая ведёт к его созреванию.
(3) Далее, монах слушает по желанию, без сложностей и проблем, беседу, связанную с отшельнической жизнью, которая ведёт к раскрытию сердца, то есть – беседу о малом количестве желаний, о довольствовании [тем, что есть], об уединении, об отсутствии связанности [с другими], о зарождении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения. Когда освобождение ума не созрело, такова третья вещь, которая ведёт к его созреванию.
(4) Далее, монах зародил усилие к оставлению неблагих качеств и обретению благих качеств. [В этом] он силён, упорен в старании, не откладывает [своей] обязанности развивать благие качества. Когда освобождение ума не созрело, такова четвёртая вещь, которая ведёт к его созреванию.
(5) Далее, монах мудр. Он обладает мудростью, которая различает происхождение и исчезновение – благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий. Когда освобождение ума не созрело, такова пятая вещь, которая ведёт к его созреванию.
Когда, Мегхия, у монаха есть хорошие друзья, хорошие спутники, хорошие товарищи, то можно ожидать, что он будет нравственным, тем, кто пребывает, обуздывая себя Патимоккхой, обладает хорошим поведением и [подобающими] средствами, видит опасность в мельчайших проступках. Возложив на себя правила тренировки, он будет тренироваться в них.
Когда у монаха есть хорошие друзья, хорошие спутники, хорошие товарищи, то можно ожидать, что он станет слушать по желанию, без сложностей и проблем, беседу, связанную с отшельнической жизнью…
Когда у монаха есть хорошие друзья, хорошие спутники, хорошие товарищи, то можно ожидать, что он зародит усилие к оставлению неблагих качеств…
Когда у монаха есть хорошие друзья, хорошие спутники, хорошие товарищи, то можно ожидать, что он будет мудрым, [будет] обладать мудростью, которая различает происхождение и исчезновение – благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий.
Утвердившись в этих пяти вещах, далее монаху следует развивать [другие] четыре вещи. [Какие четыре?] (6) Восприятие непривлекательности должно быть развито, чтобы оставить жажду. (7) Доброжелательность должна быть развита, чтобы отбросить злобу. (8) Осознанность к дыханию должна быть развита, чтобы отсечь мысли. (9) Восприятие непостоянства должно быть развито, чтобы устранить самомнение «я». Когда человек воспринимает непостоянство, то [в нём] утверждается восприятие безличностности. Тот, кто воспринимает безличностность, тот искореняет самомнение «я», [что и есть] ниббана в этой самой жизни».




1 Прим. переводчика (SV): Судя по всему, речь идёт о временном освобождении ума, которое в суттах объясняется как достижение джханы (см., например, СН 4.23). В АН 10.99 Будда утверждает, что тому, кто не достигает джханы, не следует затворяться в лесах и рощах для практики медитации, так как это может привести к неблагоприятным последствиям, и объясняет предварительные этапы практики, которые нужно тщательно освоить, чтобы ум смог легко входить в джхану. Похожая ситуация происходит и в этой сутте (АН 9.3): Будда весьма неохотно даёт разрешение Дост. Мегхии отправиться в затворничество для приложения стараний в медитации, так как, вероятно, видит, что того в результате охватят жажда и злоба. Когда впоследствии так и происходит, Будда указывает на необходимость осуществления предварительных этапов практики, а также подчёркивает важность пребывания в Сангхе с хорошими друзьями (монахами). Такой же совет он даёт и в конце АН 10.99 монаху Упали, когда предписывает ему "оставаться в Сангхе", где он "будет чувствовать себя спокойно".
Чуларахуловада сутта: Малая лекция с наставлением Рахуле
МН 147

редакция перевода: 20.03.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 1126"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в медитации, такое раздумье возникло у него в уме: «Те состояния, что созревают в освобождении, достигли зрелости в Рахуле. Что если я поведу его дальше, к уничтожению пятен [умственных загрязнений]?»
И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи собирать подаяния. Когда он вернулся с хождения за подаяниями, то после принятия пищи он обратился к Достопочтенному Рахуле так: «Возьми коврик для сидения, Рахула. Пойдём в Рощу Слепых, чтобы провести там остаток дня».
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Рахула и, взяв коврик для сиденья, он последовал вслед за Благословенным.
В то время многие тысячи божеств [также] последовали за Благословенным, думая: «Сегодня Благословенный приведёт Достопочтенного Рахулу дальше, к уничтожению пятен». Затем Благословенный вошёл в Рощу Слепых и сел под неким деревом на подготовленное сиденье. Достопочтенный Рахула поклонился Благословенному и сел рядом. Тогда Благословенный сказал ему:
«Как ты думаешь, Рахула, глаз является постоянным или непостоянным?»
«Непостоянным, Учитель».
«А то, что непостоянно – то является страданием или счастьем?»
«Страданием, Учитель».
«А то, что является непостоянным, страдательным и подвержено изменению, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Формы постоянны или непостоянны?...
«Сознание глаза постоянно или непостоянно?...
«Контакт глаза постоянен или непостоянен?...
«Что-либо, что входит в чувство, восприятие, формации [ума], или сознание, и возникает, имея в качестве причины контакт глаза, постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно – то является страданием или счастьем?»
«Страданием, Учитель».
«А то, что является непостоянным, страдательным и подвержено изменению, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Ухо является постоянным или непостоянным?...
«Нос является постоянным или непостоянным?...
«Язык является постоянным или непостоянным?...
«Тело является постоянным или непостоянным?...
«Ум является постоянным или непостоянным?...
«Умственные объекты постоянны или непостоянны?...
«Сознание ума постоянно или непостоянно?...
«Контакт ума постоянен или непостоянен?...
«Что-либо, что входит в чувство, восприятие, формации [ума], или сознание, и возникает, имея в качестве причины контакт ума, постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно – то является страданием или счастьем?»
«Страданием, Учитель».
«А то, что является непостоянным, страдательным и подвержено изменению, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Видя так, Рахула, хорошо обученный ученик Благородных испытывает разочарование [по отношению] к глазу, формам, сознанию глаза, контакту глаза, и ко всему, что входит в чувство, восприятие, формации, сознание, и возникает, имея в качестве причины контакт глаза. Он испытывает разочарование [по отношению] к уху… носу… языку… телу… уму, умственным объектам, сознанию ума, контакту ума, и ко всему, что входит в чувство, восприятие, формации, сознание, и возникает, имея в качестве причины контакт ума.
Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Через беспристрастие [его ум] освобождается. Когда он освобождён, приходит знание: «Он освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Так сказал Благословенный. Воодушевлённый, Достопочтенный Рахула был доволен и восхитился словами Благословенного. И по мере того как произносилась эта лекция, ум Достопочтенного Рахулы освободился от пятен [умственных загрязнений] посредством не-цепляния, а у многих тысяч божеств возникло незапылённое, незапятнанное видение Дхаммы: «Всё, что подвержено возникновению, подвержено и прекращению».
Ангулимала сутта: Ангулимала
МН 86

редакция перевода: 04.10.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 710"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И в то время в царстве царя Пасенади Косальского жил разбойник по имени Ангулимала, который был кровожадным убийцей, предавался насилию и побоям, был беспощаден к живым существам. Деревни, поселения, и округа разорялись им. Он постоянно убивал людей и носил их пальцы, [сделав из них] гирлянду.
И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи за подаяниями. Походив за подаяниями по Саваттхи, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он привёл жилище в порядок, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился по дороге в сторону Ангулималы. Пастухи, чабаны, пахари, и путники видели, что Благословенный идёт по дороге в сторону Ангулималы, и говорили ему: «Не ходи этой дорогой, отшельник. На этой дороге [зверствует] разбойник Ангулимала, который кровожадный убийца, предаётся насилию и побоям, беспощаден к живым существам. Деревни, поселения, и округа были разорены им. Он постоянно убивает людей и носит их пальцы, [сделав из них] гирлянду. Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать, и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно попали в руки Ангулималы». Когда так было сказано, Благословенный ничего не ответил и продолжил идти.
И во второй раз… И в третий раз пастухи, чабаны, пахари, и путники сказали так Благословенному, но всё равно Благословенный ничего не отвечал и продолжал идти.

Обращение Ангулималы

Разбойник Ангулимала увидел Благословенного издали. Когда он увидел его, он подумал: «Как удивительно, как поразительно! Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать, и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно попали в мои руки. А теперь этот отшельник идёт один, без сопровождения, будто вторгаясь [в мои владения]. Почему бы мне не забрать жизнь этого отшельника?» Так Ангулимала взял меч и щит, пристегнул лук и колчан, и стал следовать за Благословенным.
Тогда Благословенный совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что разбойник Ангулимала, хоть и бежал со всей мочи, не мог догнать Благословенного, который шёл обычным шагом. И вот разбойник Ангулимала подумал: «Удивительно, поразительно! Прежде я мог догнать даже быстрого слона и схватить его. Я мог догнать даже быстрого коня и схватить его. Я мог догнать даже быструю колесницу и схватить её. Я мог догнать даже быстрого оленя и схватить его. Но теперь я бегу что есть мочи, но не могу поймать этого отшельника, который идёт обычным шагом!» Он остановился и закричал Благословенному: «Стой, отшельник! Стой, отшельник!»
«Я остановился, Ангулимала. Остановись и ты».
И тогда разбойник Ангулимала подумал: «Эти отшельники, сыны Сакьев, говорят правду, утверждают истину. Но хотя этот отшельник всё ещё идёт, он говорит: «Я остановился, Ангулимала. Остановись и ты». Что если я задам вопрос этому отшельнику?»
И тогда разбойник Ангулимала обратился к Благословенному строфами:

«Отшельник, ты идёшь, но говоришь, что встал.
Теперь, когда я встал, ты говоришь, что нет.
Отшельник, сей вопрос тебе тогда задам:
Как так, что это ты остановился, но не я?»

[Благословенный]:
«Ангулимала, я остановился навсегда,
Нет у меня жестокости к живущим существам.
В тебе же сдержанности этой не найти,
Вот почему остановился я, никак не ты».

[Ангулимала]:
«О, наконец отшельник, почитаемый мудрец
Ради меня пришёл в этот великий лес.
Дхаммы учения услышав лишь строфу,
Воистину, отброшу злодеяние навсегда».

И сказав так, разбойник взял оружие и меч
И вышвырнул в глубокую расщелину, разлом.
И к Высочайшего ногам разбойник тогда пал,
На этом самом месте посвящения попросив.

И Просветлённый, Сострадательный Мудрец,
Учитель всего мира, как и всех его божеств,
Сказал тогда ему: «Ну же, монах, идём».
Вот таким образом монахом он и стал.

Встреча царя Пасенади с Ангулималой

И затем Благословенный отправился обратно в Саваттхи вместе с Ангулималой как прислужником. Странствуя переходами, со временем он прибыл в Саваттхи, где проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда огромные толпы людей собрались у ворот внутреннего дворца царя Пасенади, они громко шумели и кричали: «Ваше величество! Разбойник Ангулимала в вашем царстве! Он кровожадный убийца, предаётся насилию и побоям, беспощаден к живым существам. Деревни, поселения, и округа разоряются им. Он постоянно убивает людей и носит их пальцы, [сделав из них] гирлянду. Царь должен усмирить его!»
И тогда средь бела дня царь Пасенади Косальский выехал из Саваттхи с отрядом конницы в пятьсот человек и направился к парку. Он ехал, пока дорога была проходимой для экипажей, затем спешился и пошёл пешком к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он сел рядом, и Благословенный сказал ему: «Что случилось, великий царь? Неужто Сения Бимбисара из Магадхи напал на тебя, или Личчхави из Весали, или другие враждебные цари?»
«Господин, царь Сения Бимбисара из Магадхи не нападает на меня, как и Личчхави из Весали или другие враждебные цари. Но есть в моём царстве разбойник по имени Ангулимала, который кровожадный убийца, предаётся насилию и побоям, беспощаден к живым существам. Деревни, поселения, и округа были разорены им. Он постоянно убивает людей и носит их пальцы, [сделав из них] гирлянду. Я его усмирю, Господин».
«Великий царь, что было бы, если бы ты увидел этого Ангулималу с обритыми волосами и бородой, надевшего жёлтые одежды, оставившего жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной. Он бы воздерживался от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от лжи. Он бы ел только один раз в день, соблюдал бы целомудрие, был бы нравственным, с хорошим характером. Если бы ты увидел его таким, как бы ты с ним поступил?»
«Господин, мы бы кланялись ему, или же мы бы вставали перед ним, или же приглашали его присесть; или же мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, жилища, необходимые для лечения вещи: или же мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. Но, Господин, как может такой безнравственный человек, с таким злобным характером, когда-либо вообще иметь такую нравственность и сдержанность?»
И в тот момент Достопочтенный Ангулимала сидел неподалёку от Благословенного. Тогда Благословенный распрямил свою правую руку и сказал царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, это Ангулимала».
Тогда царь Пасенади испугался, ужаснулся, встревожился. Увидев это, Благословенный сказал ему: «Не бойся, великий царь, не бойся. Тебе нечему бояться в отношении него».
И тогда испуг, ужас, тревожность царя утихли. Он подошёл к Достопочтенному Ангулимале и сказал: «Достопочтенный, благородный господин действительно Ангулимала?»
«Да, великий царь».
«Достопочтенный, из какой семьи отец благородного господина? Из какой семьи его мать?»
«Мой отец Гагга, великий царь. Моя мать Мантани».
«Пусть благородный господин Гаггамантанипутта будет спокоен. Я буду снабжать благородного господина Гаггамантанипутту одеяниями, едой, жилищем, необходимыми для лечения вещами».
И в то время Достопочтенный Ангулимала был тем, кто проживает в лесу, ест [только] собранную с хождения за подаяниями еду, носит обноски, ограничивает себя [только] тремя одеждами1. Он ответил: «Довольно, великий царь, у меня [уже] есть три полных одеяния».
Тогда царь Пасенади Косальский вернулся к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Удивительно, Господин, поразительно как Благословенный укрощает неукротимого, приносит покой неуспокоенному, ведёт к ниббане тех, кто не достиг ниббаны. Господин, мы сами не могли укротить его силой и оружием, а Благословенный укротил его без силы и оружия. А теперь, Господин, нам нужно идти. Мы очень заняты, у нас много дел».
«Можешь идти, великий царь, когда сочтёшь нужным».
И тогда царь Пасенади Косальский поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.

Ангулимала и роженица

И затем, утром, Достопочтенный Ангулимала оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи за подаяниями. По мере того как он ходил от дома к дому в Саваттхи, собирая подаяния, он увидел некую женщину в родовых муках, с болезненными родами. Увидев это, он подумал: «Как же страдают существа! Воистину, как же страдают существа!»2
Походив по Саваттхи в поисках подаяний, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Учитель, утром я оделся… увидел некую женщину в родовых муках, с болезненными родами. Увидев это, он подумал: «Как же страдают существа! Воистину, как же страдают существа!»
«В таком случае, Ангулимала, отправляйся в Саваттхи и скажи этой женщине: «Сестра, с момента моего рождения я не припоминаю, чтобы когда-либо намеренно лишил бы жизни живое существо. Посредством этой истины пусть будет так, что с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!»
«Господин, но не будет ли это намеренной ложью, ведь я намеренно лишил жизни многих живых существ?»
«Что ж, Ангулимала, отправляйся в Саваттхи и скажи этой женщине [так]: «Сестра, с момента моего благородного рождения я не припоминаю, чтобы когда-либо намеренно лишил бы жизни живое существо. Посредством этой истины пусть будет так, что с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!»
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Ангулимала, отправился в Саваттхи, и сказал той женщине: «Сестра, с момента моего благородного рождения я не припоминаю, чтобы когда-либо намеренно лишил бы жизни живое существо. Посредством этой истины пусть будет так, что с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!» И всё [завершилось] благополучно для женщины и для младенца.

Ангулимала становится арахантом

И вскоре, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, Достопочтенный Ангулимала, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования». И Достопочтенный Ангулимала стал одним из арахантов.
И затем, утром, Достопочтенный Ангулимала оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи за подаяниями. В то время кто-то бросил комком глины, ударив тело Достопочтенного Ангулималы, кто-то другой бросил палку, ударив тело Достопочтенного Ангулималы, ещё кто-то бросил глиняный черепок, ударив тело Достопочтенного Ангулималы. И тогда, с истекающей кровью головой, с разбитой чашей, с порванным верхним одеянием, Достопочтенный Ангулимала отправился к Благословенному. Благословенный увидел его издали и сказал: «Терпи, брахман! Терпи, брахман! Здесь и сейчас ты переживаешь результаты поступков, из-за которых ты мог бы мучаться в аду много лет, много сотен лет, много тысяч лет»3.
И затем, по мере того как Достопочтенный Ангулимала пребывал в затворничестве, переживая блаженство освобождения, он произнёс это изречение4:

«Тот, кто в беспечности однажды жил,
Потом же быть беспечным перестал,
Тот освещать собою будет этот мир,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

Не допускает прежних кто своих злодейств,
И кто благое только делает взамен,
Тот освещать собою будет этот мир,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

Юный монах – себя всего он посвятит
Усилию [по практике] учения будд,
Он освещать собою будет этот мир,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

И пусть враги мои услышат Дхаммы речь,
Пусть будут преданы они учению будд,
Враги мои пусть навестят благих людей,
Всех к соглашению Дхаммы кто ведёт.

Ухо подчас пускай враги мои склонят,
Услышат Дхамму тех, терпению учит кто,
А также хвалит, восхваляет доброту,
Добрым поступком пусть за ними вслед идут.

И ведь тогда вредить они не стали б мне,
Как и не стали бы вредить тогда другим.
Кто слабого и сильного бы защищал,
Непревзойдённого покоя б пусть достиг.

Канал кто строит, воду тот ведёт,
Кто стрелы делает, ровняет тот древко,
Плотник выравнивает деревянный брус,
А мудрый ищёт укрощения себя.

Есть те, кто укрощают кулаком,
Другие – палками, а третьи и кнутом.
Но сам я укрощён был тем,
Кто безоружен был и палки не имел.

«Безвредный» – это имя я ношу,
Хоть в прошлом очень я опасен был.
Имя моё правдивое теперь,
Ведь я вреда живому не чиню.

Хоть и разбойником однажды в прошлом жил –
«Гирляндой пальцев» звали все меня,
И я был тем, кто наводнением был смыт –
В Будде прибежище я [всё же] смог принять.

Хоть кровожадным я однажды в прошлом был,
«Гирляндой пальцев» называли все меня,
Узри прибежище, что смог ведь я найти,
Существования оковы все разбив.

Хоть совершил я очень много разных дел,
Ведут которые в ужасные миры,
Их результат уже сейчас меня достиг,
И потому без долга пищу свою ем.

Они глупцы, рассудка нет у них,
Тех, кто беспечности решил себя отдать,
Мудрец же прилежание бережёт,
Своим великим благом чтит всегда.

Не позволяй беспечности прийти,
И наслаждения не ищи в усладе чувств,
Но с прилежанием же медитируй ты,
Чтобы блаженства совершенного достичь.

Мой выбор тоже можешь разделить,
Пусть будет так, ведь не плохой он был.
Из всех учений, к коим можно прибегать,
Пришёл я к тем, что лучше остальных.

Мой выбор тоже можешь разделить,
Пусть будет так, ведь не плохой он был.
Тройного знания сумел ведь я достичь,
Учение Будды всё я завершил».




1 Перечислены четыре аскетические практики, которые предпринимаются монахом по своему усмотрению, если он хочет усилить личную практику.




2 Комментарий поясняет, что Ангулимала убил множество людей, и у него ни разу при этом не возникало даже мысли о сострадании. Но теперь, после получения монашеского посвящения, такая мысль впервые возникла, когда он увидел эту женщину.




3 Прим. переводчика (SV): В СН 42.8 объясняется, что развитие брахмавихар приводит к преодолению плохой прошлой каммы. В АН 3.100 говорится о том, что человек, развитый в теле, нравственности, уме, и мудрости является "неизмеримым", и любая плохая камма будет пережита в его этой самой жизни, и не останется остатка, который может быть пережит в следующей. В АН 10.219 Будда произносит фразу о том, что нельзя положить конец страданиям, пока человек не пережил плодов накопленной им (негативной) каммы. Другими словами, при достижении уровня, близкого к не-возвращению или не-возвращения, или более высокого, т.е. арахантства, ум человека становится "неизмеримым", "безмерным", при котором его прошлая негативная камма разрушается без остатка (о чём сказано АН 3.100) в том смысле, что будет пережита им вся целиком до момента смерти. Эту идею подтверждают и слова Будды в АН 10.219: "Какой бы плохой поступок я ни сделал в прошлом этим рождённым поступками телом, всё это будет пережито здесь. Оно не последует дальше". В АН 3.74 также говорится об араханте: "Он не создаёт какой-либо новой каммы, и он прекращает старую камму, соприкасаясь с ней вновь и вновь". Очевидно, и сутта об Ангулимале также указывает именно на это, то есть до момента окончательной ниббаны Ангуламала должен изжить все плоды негативной каммы, но, так как его ум араханта является безмерным, то все его ужасные злодеяния переживаются незначительно. В конце сутты в стихе Ангулимала также утверждает, что "не имеет долгов", потому что изжил в этой самой жизни все негативные плоды.




4 Некоторые из этих строф есть также в Дхаммападе. В Тхерагатхе 866 содержится полный стих.
Чатума сутта: В Чатуме
МН 67

редакция перевода: 03.08.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 560"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Чатуме в миробалановой роще. И в то время пятьсот монахов, возглавляемые Достопочтенным Сарипуттой и Достопочтенным Махамоггалланой, пришли в Чатуму, чтобы повидать Благословенного. Пребывая там, монахи обменивались вежливыми приветствиями с местными монахами, готовили места для отдыха, убирали свои чаши и внешние одеяния. Они были очень громкими и шумными.
И тогда Благословенный обратился к Достопочтенному Ананде так: «Ананда, кто эти громкие и шумные люди? Можно подумать, что они рыбаки, которые выуживают рыбу».
«Учитель, это пятьсот монахов, возглавляемые Достопочтенным Сарипуттой и Достопочтенным Махамоггалланой, которые пришли в Чатуму, чтобы повидать Благословенного. И по мере того как прибывшие монахи обменивались приветствиями с местными монахами, готовили места для отдыха, убирали свои чаши и внешние одеяния, они были очень громкими и шумными».
«В таком случае, Ананда, скажи тем монахам от моего имени, что Учитель зовёт достопочтенных».
«Да, Учитель» – ответил он, отправился к тем монахам, и сказал им: «Учитель зовёт достопочтенных».
«Да, друг» – ответили они, отправились к Благословенному, поклонились ему, и сели рядом. Когда они сделали так, Благословенный спросил их: «Монахи, почему вы такие громкие и шумные? Можно подумать, что вы рыбаки, которые выуживают рыбу».
«Учитель, мы пятьсот монахов, возглавляемые… убирали свои чаши и внешние одеяния, и были очень громкими и шумными».
«Идите, монахи, я отпускаю вас. Вам не следует жить рядом со мной».
«Да, Учитель» – ответили они, встали со своих сидений и, поклонившись Благословенному, обойдя его с правой стороны, забрали все вещи со своих мест для отдыха, взяли чаши и верхние одеяния, и ушли.
И тогда Сакьи из Чатумы собрались вместе в зале для собраний по некоему делу. Увидев издали идущих монахов, они подошли к ним и спросили: «Куда вы идёте, достопочтенные?»
«Друзья, Благословенный распустил Сангху монахов».
«Пусть достопочтенные присядут ненадолго. Быть может, мы сумеем восстановить его доверие».
«Хорошо, друзья» – ответили они.
И тогда Сакьи из Чатумы отправились к Благословенному и, поклонившись ему, они сели рядом и сказали: «Господин, пусть Благословенный порадуется Сангхе монахов. Господин, пусть Благословенный поприветствует Сангху монахов. Господин, пусть Благословенный поможет Сангхе монахов, как он помогал ей прежде. Господин, в ней есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли в эту Дхамму и Винаю. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены. Господин, подобно тому, как если не поливать молодые побеги, то в них могут произойти изменения и перемены, то, точно также, там есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь… Господин, подобно тому, как молодой телёнок не видит свою мать, и в нём могут произойти некоторые изменения и перемены, то точно также там есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь… Если им не представится возможность увидеть Благословенного, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены. Господин, пусть Благословенный порадуется Сангхе монахов. Господин, пусть Благословенный поприветствует Сангху монахов. Господин, пусть Благословенный поможет Сангхе монахов, как он помогал ей прежде».
И тогда Брахма Сахампати, познав своим умом раздумье в уме Благословенного, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить свою согнутую руку или согнуть распрямлённую, исчез из мира брахм и появился перед Благословенным. Он закинул своё верхнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и сказал: «Господин, пусть Благословенный порадуется Сангхе монахов… …Господин, пусть Благословенный поможет Сангхе монахов, как он помогал ей прежде».
Сакьи из Чатумы и Брахма Сахампати смогли восстановить доверие Благословенного метафорами о молодых побегах и молодом телёнке. И тогда Достопочтенный Махамоггаллана обратился к монахам так: «Вставайте, друзья, берите свои чаши и верхние одеяния. Доверие Благословенного было восстановлено Сакьями из Чатумы и Брахмой Сахампати с помощью метафор о молодых побегах и молодом телёнке».
«Да, друг» – ответили они, встали со своих сидений, взяли свои чаши и верхние одеяния, отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом. Тогда Благословенный спросил Достопочтенного Сарипутту: «О чём ты подумал, Сарипутта, когда я распустил Сангху монахов?»
«Учитель, я подумал так: «Сангха монахов распущена Благословенным. Благословенный теперь будет пребывать бездеятельным, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас. И мы тоже будет пребывать бездеятельными, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас».
«Стой, стой, Сарипутта! Тебе не следует вновь поддерживать такую мысль»1. И затем Благословенный обратился к Достопочтенному Махамоггаллане: «О чём ты подумал, Моггаллана, когда я распустил Сангху монахов?»
«Учитель, я подумал так: «Сангха монахов распущена Благословенным. Благословенный теперь будет пребывать бездеятельным, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас. Теперь Достопочтенный Сарипутта и я будем присматривать за Сангхой монахов».
«Хорошо, хорошо, Моггаллана! Либо я должен присматривать за Сангхой монахов, либо Сарипутта и Моггаллана должны делать так».

Четыре вида боязней

И тогда Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, есть эти четыре вида боязней, которых следует ожидать тем, кто оказался в воде. Какие четыре? Это боязнь волн, боязнь крокодилов, боязнь водоворотов, боязнь акул. Таковы четыре вида боязней, которых следует ожидать тем, кто оказался в воде.
Точно также, монахи, есть четыре вида боязней, которых следует ожидать неким людям, которые оставили жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой Дхамме и Винае. Какие четыре? Это боязнь волн, боязнь крокодилов, боязнь водоворотов, боязнь акул.
1) И что такое, монахи, боязнь волн? Вот некий представитель клана, благодаря вере уйдя из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает: «Я жертва рождения, старения и смерти, печали, стенания, боли, горя, и отчаяния. Я жертва страданий, я добыча страдания. Но ведь как-то можно положить конец всей этой груде страданий?» И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, его товарищи по святой жизни советуют ему, наставляют его так: «Тебе следует идти вперёд так-то, назад возвращаться так-то; смотреть вперёд так-то, смотреть по сторонам так-то; сгибать члены своего тела так-то, распрямлять их так-то. Тебе следует носить сшитую из лоскутов накидку, чашу, и одеяния так-то».
Он думает: «Прежде, когда мы жили домохозяйской жизнью, мы наставляли и советовали другим. Но теперь эти [монахи], которые годятся нам во внуки и в сыновья, полагают, [что могут] наставлять и давать нам советы». Так он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина]. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что он стал напуган боязнью волн. «Боязнь волн» – это обозначение злобы и раздражительности.
2) И что такое боязнь крокодилов? Вот некий представитель клана, благодаря вере уйдя из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает… его товарищи по святой жизни советуют ему, наставляют его так: «Можешь употреблять это, но не то. Можешь есть это, но не то. Можешь попробовать это, но не то. Можешь выпить это, но не то. Ты можешь употребить… съесть… попробовать… выпить только то, что позволительно, но не то, что непозволительно. Ты можешь употребить… съесть… попробовать… выпить только в надлежащее время, не вне надлежащего времени».
Он думает: «Прежде, когда мы жили домохозяйской жизнью, мы употребляли всё, что хотели употребить, и не употребляли того, чего не хотели употребить. Мы ели… мы пробовали… мы пили всё, что хотели выпить, и не пили того, чего не хотели пить. Мы употребляли… ели… пробовали… и пили то, что было позволительно, и то, что не было позволительно. Мы употребляли… ели… пробовали… пили и в надлежащее время, и вне надлежащего времени. Но теперь, когда верующие домохозяева дают превосходные виды пищи для употребления и съедания в течении дня в неположенное время, эти [монахи] как будто кляп вставляют в наши рты». Так он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина]. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что он стал напуган боязнью крокодилов. «Боязнь крокодилов» – это обозначение чревоугодия.
3) И что такое боязнь водоворотов? Вот некий представитель клана, благодаря вере уйдя из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает… И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, утром он одевается, берёт одеяние и чашу, и входит в деревню или город за подаяниями, не охраняя тело, не охраняя речь, не установив осознанности, не сдерживая свои органы чувств. Он видит как домохозяин или сын домохозяина наслаждается собой, обладающий и наделённый пятью нитями чувственных удовольствий.
Мысль приходит к нему: «Прежде, когда мы были мирянином, мы наслаждались собой, обладая [пятью нитями] и наделённые пятью нитями чувственных удовольствий. В моей семье есть богатство. Я мог бы наслаждаться этим богатством и совершать поступки, приносящие заслуги». Так он оставляет тренировку и возвращается к низшей жизни. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что он стал напуган боязнью водоворотов. «Боязнь водоворотов» – это обозначение пяти нитей чувственных удовольствий.
4) И что такое боязнь акул? Вот некий представитель клана, благодаря вере уйдя из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает… И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, утром он одевается, берёт одеяние и чашу, и входит в деревню или город за подаяниями, не охраняя тело, не охраняя речь, не установив осознанности, не сдерживая свои органы чувств. Там он видит едва одетых, едва облачённых женщин. Когда он видит их, похоть вторгается в его ум. Поскольку его ум стал охвачен похотью, он оставляет тренировку и возвращается к низшей жизни. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что он стал напуган боязнью акул. «Боязнь акул» – это обозначение женщин.
Таковы, монахи, четыре вида боязней, что может ожидать некий человек, который покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой Дхамме и Винае».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.




1 Комментарий: "В этом случае Достопочтенный Сарипутта допустил ошибку, не осознав своей ответственности, ведь Сангха является [областью] ответственности для двух главных учеников. Поэтому Будда раскритиковал его, но похвалил Достопочтенного Махамоггаллану, который осознал свою ответственность".
Брахма нимантаника сутта: Приглашение Брахмы
МН 49

редакция перевода: 17.06.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 424"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там он обратился к монахам так: «Монахи!»
«Учитель!» – ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, однажды я проживал в Уккаттхе в роще Субхаги у подножья царского салового дерева. И в то время пагубное воззрение возникло в Брахме Баке: «Это постоянное, это неизменное, это вечное, это цельное, это не подвержено исчезновению. Ведь это здесь никто ни рождается, ни стареет, ни умирает, ни исчезает, ни перерождается, и за пределами этого нет другого спасения»1.
Я познал своим умом мысль в уме Брахмы Баки, и тогда, подобно тому, как сильный человек распрямил бы согнутую руку или согнул распрямлённую, я исчез из под царского салового дерева рощи Субхаги в Уккаттхе и возник в том мире Брахмы. Брахма Бака увидел меня издали и сказал: «Иди же, почтенный! Добро пожаловать, почтенный! Долгое время, почтенный, у тебя не было возможности прийти сюда. И вот, почтенный, это постоянное, это неизменное, это вечное, это цельное, это не подвержено исчезновению. Ведь это здесь ты ни рождаешься, ни стареешь, ни умираешь, ни исчезаешь, ни перерождаешься, и за пределами этого нет другого спасения».
Когда так было сказано, я сказал Брахме Баке: «Уважаемый Брахма Бака впал в невежество. Он впал в невежество в том смысле, что говорит о непостоянном как о постоянном, об изменчивом как о неизменном, о невечном как о вечном, о неполном как о цельном, о том, что подвержено исчезновению, как о том, что не подвержено исчезновению; о том, где ты рождаешься, стареешь, умираешь, исчезаешь, перерождаешься, как о том, где ты ни рождаешься… ни перерождаешься; и когда есть другое спасение за пределами этого, он говорит, что нет другого спасения за пределами этого».
И тогда Злой Мара завладел умом одного из членов свиты Брахмы и сказал мне: «Монах, монах, не унижай его, не унижай его! Ведь этот Брахма – Великий Брахма, Повелитель, Непревзойдённый, С Безошибочным Видением, Владыка, Создатель и Творец, Высочайший Провидец, Господин, и Отец тех, кто есть, и тех, кто когда-либо может быть.
До тебя, в прежние времена, монах, в мире были жрецы и отшельники, которые порицали землю и отвращались от земли2, которые порицали воду и отвращались от воды, которые порицали огонь и отвращались от огня, которые порицали воздух и отвращались от воздуха, которые порицали существ и отвращались от существ, которые порицали богов и отвращались от богов, которые порицали Паджапати и отвращались от Паджапати, которые порицали Брахму и отвращались от Брахмы3. После распада тела, после смерти, когда их жизнь была окончена, они утвердились в низшем теле4.
До тебя, в прежние времена, монах, в мире были также [другие] жрецы и отшельники, которые восхваляли землю и наслаждались землёй5, которые восхваляли воду… огонь… воздух… восхваляли существ и наслаждались существами, которые восхваляли богов… Паджапати… Брахму и наслаждались Брахмой. После распада тела, после смерти, когда их жизнь была окончена, они утвердились в высшем теле6.
Поэтому, монах, я говорю тебе следующее: «Убедись, почтенный, что поступаешь только так, как говорит Брахма. Никогда не перечь слову Брахмы». Если будешь перечить слову Брахмы, монах, то тогда, подобно тому как человек палкой отгоняет богиню удачи, когда она приходит, или подобно тому как человек, который не может опереться руками и ногами на землю, соскальзывает в глубокую пропасть, то точно также случится и с тобой, монах. Убедись, почтенный, что поступаешь только так, как говорит Брахма. Никогда не перечь слову Брахмы. Разве не видишь ты сидящей здесь свиты Брахмы?» И таким образом Злой Мара призвал в свидетели свиту Брахмы7.
Когда так было сказано, я обратился к Злому Маре: «Я знаю тебя, Злой. Не думай: «Он не знает меня». Ты – Мара, Злой, а Брахма, и свита Брахмы, и члены свиты Брахмы попали в твои руки, все они попали под твою власть. Ты, Злой, думаешь: «Этот тоже попадёт мне в руки, он тоже попадёт под мою власть». Но я не попал в твои руки, Злой, не попал под твою власть».
Когда так было сказано, Брахма Бака обратился ко мне: «Почтенный, я говорю о постоянном как о постоянном, о неизменном как о неизменном, о вечном как о вечном, о цельном как о цельном, о том, что не подвержено исчезновению, как о том, что не подвержено исчезновению; о том, где ты ни рождаешься, ни стареешь, ни умираешь, ни исчезаешь, ни перерождаешься, как о том, где ты ни рождаешься… ни перерождаешься; и когда нет другого спасения за пределами этого, я говорю, что нет другого спасения за пределами этого. До тебя, в прежние времена, монах, в мире были жрецы и отшельники, чья аскеза длилась столько, сколько длится вся твоя жизнь. Когда было другое спасение за пределами этого, они знали, что есть другое спасение за пределами этого. Когда не было другого спасения за пределами этого, они знали, что нет другого спасения за пределами этого. И, монах, я говорю тебе так: Ты не найдёшь какого-либо другого спасения за пределами этого, и со временем пожнёшь только усталость и досаду. Если будешь держаться за землю, ты будешь рядом со мной, в моём владении, ведь я повелеваю и наказываю. Если ты будешь держаться за воду… огонь… воздух… существ… богов… Паджапати… Брахму, ты будешь рядом со мной, в моём владении, ведь я повелеваю и наказываю».
«И это я знаю, Брахма. Если я буду держаться за землю, я буду рядом с тобой, в твоём владении, ведь ты повелеваешь и наказываешь. Если я буду держаться за воду… огонь… воздух… существ… богов… Паджапати… Брахму, я буду рядом с тобой, в твоём владении, ведь ты повелеваешь и наказываешь. Более того, я понимаю твой охват и твоё влияние так: «У Брахмы Баки есть столько-то власти, столько-то могущества, столько-то влияния».
«И, почтенный, докуда же, как ты понимаешь, простирается мой охват и моё влияние?»
[Благословенный ответил]:

«До куда свет луны и солнца достаёт,
Сияя, освещая светом всё вокруг –
Над тысячей таких систем таких миров
Владычество своё осуществляешь ты.

И здесь ты знаешь тех, кто низок и высок,
Тех, кто имеет страсть или лишён её,
И это состояние знаешь ты, иное знаешь,
И знаешь, как и приходят и уходят существа».

Брахма, я понимаю твой охват и твоё влияние так: «У Брахмы Баки есть столько-то власти, столько-то могущества, столько-то влияния»8. Но, Брахма, есть три других тела, которых ты не знаешь и не видишь, но которые я знаю и вижу. Есть тело, которое называется Лучезарным Сиянием, в котором ты умер и [затем] переродился здесь9. Поскольку ты уже долгое время пребываешь здесь [в этом мире], твоя память о том [прежнем мире] стёрлась, и поэтому ты не знаешь и не видишь этого, но я знаю и вижу это. Поэтому, Брахма, в отношении прямого знания я не нахожусь лишь на том же самом уровне, что и ты, так разве может быть так, чтобы я мог знать меньше? Напротив, я знаю больше тебя10.
Есть тело, которое называется Сверкающим Великолепием… Есть тело, которое называется Великим Плодом. Ты не знаешь и не видишь этого, но я знаю и вижу это. Поэтому, Брахма, в отношении прямого знания я не нахожусь лишь на том же самом уровне, что и ты, так разве может быть так, чтобы я мог знать меньше? Напротив, я знаю больше тебя.
Брахма, напрямую зная землю как землю, напрямую познав то, что не относится к земельности земли, я не заявлял, что являюсь землёй, я не заявлял, что являюсь [чем-то] в земле, я не заявлял, что являюсь чем-то [отдельным] от земли, я не заявлял, что земля является «моей», я не утверждал земли11. Поэтому, Брахма, в отношении прямого знания я не нахожусь лишь на том же самом уровне, что и ты, так разве может быть так, чтобы я мог знать меньше? Напротив, я знаю больше тебя.
Брахма, напрямую познав воду как воду… огонь как огонь… воздух как воздух… существ как существ… богов как богов… Паджапати как Паджапати… Брахму как Брахму… богов Лучезарного Сияния как богов Лучезарного Сияния… богов Сверкающего Великолепия как богов Сверкающего Великолепия… богов Великого Плода как богов Великого Плода… Владыку как Владыку… Всё как Всё, и напрямую познав то, что не относится к Всеобщности Всего, я не заявлял, что являюсь Всем, я не заявлял, что являюсь [чем-то] во Всём, я не заявлял, что являюсь чем-то [отдельным] от Всего, я не заявлял, что Всё является «моим», я не утверждал Всего12. Поэтому, Брахма, в отношении прямого знания я не нахожусь лишь на том же самом уровне, что и ты, так разве может быть так, чтобы я мог знать меньше? Напротив, я знаю больше тебя».
«Почтенный, если это не относится к Всеобщности Всего, так не выходит ли, что это для тебя бессодержательно и пусто?!»

[Благословенный]:
«Сознание непроявляющееся,
Безграничное, сияющее повсюду13 – не относится к земельности земли, не относится к водянистости воды… …не относится к Всеобщности Всего».

[Брахма Бака]: «Почтенный, я скроюсь от твоего взора».

[Благословенный]: «Скройся от моего взора, если сможешь, Брахма».

И тогда Брахма Бака, сказав: «Я скроюсь от взора отшельника Готамы, я скроюсь от взора отшельника Готамы», не смог скрыться от [моего] взора. И тогда я сказал:
«Брахма, я скроюсь от твоего взора».
«Скройся от моего взора, если сможешь, почтенный».
И тогда я исполнил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что Брахма, свита Брахмы, и члены свиты Брахмы могли слышать мой голос, но не могли видеть меня. И после того, как я скрылся от взора, я произнёс эту строфу:

«В существовании увидев ужас,
[Увидев], что оно придёт к концу,
Не одобрял существования я любого,
И не цеплялся к наслаждению я»14.

И тогда Брахма, свита Брахмы, члены свиты Брахмы были поражены и изумлены, и говорили: «Удивительно, почтенные, как поразительно, почтенные! Какая великая сила и могущество у отшельника Готамы! Прежде мы никогда не видели и не слышали о каком-либо жреце или отшельнике, который обладал бы такой великой силой и могуществом, как этот отшельник Готама, который ушёл в бездомную жизнь из клана Сакьев. Почтенные, хотя он живёт в поколении, которое наслаждается существованием, получает наслаждение от существования, радуется существованию, он вырвал с корнем существование».
И тогда Злой Мара завладел умом одного из членов свиты Брахмы и сказал мне: «Почтенный, если это то, что ты знаешь, если это то, что ты открыл, то не стоит вести своих учеников-[мирян], или тех, что ушли в бездомную жизнь. Не стоит обучать Дхамме своих учеников-[мирян], или тех, что ушли в бездомную жизнь. Не сопереживай своим ученикам-[мирянам] или тем, что ушли в бездомную жизнь.
До тебя, в прежние времена, монах, в мире были жрецы и отшельники, которые заявляли о том, что они совершенные и полностью просветлённые, и они вели… они обучали… они сопереживали своим ученикам-[мирянам] или тем, что ушли в бездомную жизнь. После распада тела, после смерти, когда их жизнь была окончена, они утвердились в низшем теле. До тебя, в прежние времена, монах, в мире были жрецы и отшельники, которые заявляли о том, что они совершенные и полностью просветлённые, и они не вели… они не обучали… они не сопереживали своим ученикам-[мирянам] или тем, что ушли в бездомную жизнь. После распада тела, после смерти, когда их жизнь была окончена, они утвердились в высшем теле.
Поэтому, монах, я говорю тебе так: «Убедись, почтенный, что ты пребываешь в бездействии, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас. Лучше оставить это непровозглашённым, и поэтому, почтенный, не советуй кому бы то ни было ещё»15.
Когда так было сказано, я обратился к Злому Маре: «Я знаю тебя, Злой. Не думай: «Он не знает меня». Ты – Мара, Злой. Не из желания им благополучия ты говоришь так, не из желания им благополучия ты говоришь так. Ты думаешь так, Злой: «Те, кого отшельник Готама обучает Дхамме, спасутся из моей области». Те твои жрецы и отшельники, Злой, которые заявляли, что являлись полностью просветлёнными, [на самом деле] не были полностью просветлёнными. Но я, кто заявляет о том, что является полностью просветлённым, являюсь [на самом деле] полностью просветлённым. Если Татхагата обучает учеников Дхамме, то он таков, Злой. Если Татхагата не обучает учеников Дхамме, то он таков16. Если Татхагата ведёт учеников, то он таков, Злой. Если Татхагата не ведёт учеников, то он таков. И почему? Потому что Татхагата отбросил пятна, которые загрязняют, ведут к новому существованию, ведут к беде, созревают в страдании, ведут к будущему рождению, старению, смерти. Он срубил их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Подобно тому, как пальма, верхушка которой отрезана, не сможет расти дальше, то точно также и Татхагата отбросил пятна, которые загрязняют… не смогут возникнуть в будущем».
И поскольку Мара не смог ничего ответить, и поскольку [лекция] началась с приглашения Брахмы, то эту лекцию назвали «Приглашение Брахмы».





1 Согласно Комментарию, Бака Брахма считал вечным как самого себя, так и тот мир, которым он управлял. Отрицание "другого спасения" означает отрицание существования более высоких миров (соответствующих джханам), а также путей, плодов, ниббаны, о которых он даже не знал.




2 Комментарий поясняет, что они делали так, поскольку считали её непостоянной, страдательной, безличностной.




3 По заметке Дост. Бодхи, эта сутта была рассказана Буддой в том же самом месте, где и МН 1, и явно имеет с ней прямые смысловые параллели, поэтому на предмет разъяснения этих утверждений см. примечания к МН 1.





4 Комментарий поясняет, что речь идёт о перерождении в нижних мирах: аду, мире страдающих духов, мире животных.




5 Комментарий поясняет, что они восхваляли её как вечную, постоянную и т.д.




6 Комментарий: "В мире Брахмы".




7 Комментарий поясняет, что тем самым Мара хотел показать, что все эти сидящие здесь брахмы из свиты Брахмы стали таковыми именно по той причине, о которой он (Мара) и рассказал.




8 Комментарий поясняет, что этот брахма имел власть над одной тысячей мировых систем, но над ним есть брахмы, имеющие власть над двумя, тремя, четырьмя, пятью, десятью, сотней тысяч мировых систем. (Прим. переводчика (SV): на этот счёт см. МН 120).





9 Речь идёт о мире богов лучезарного сияния, который соответствует второй джхане. Мир Брахмы Баки относится к первой джхане. Сверкающее Великолепие и Великий Плод (далее по тексту) – это, соответственно, миры брахм, соответствующие третьей и четвёртой джханам.




10 В ДН 1 Будда рассказывает о том, каким именно образом Маха Брахма впадает в заблуждение в отношении того, что он является Богом-Творцом. Когда начинается новый цикл эволюции мира, наступающий после длительного периода распада и отсутствия мира, первое существо, обладающее самыми великими заслугами, рождается первым в мире Брахмы (ниспадая туда из мира дэвов Лучезарного Сияния, который не разрушается с распадом мира). Затем другие существа перерождаются в этом мире и считают Брахму своим творцом.




11 Согласно Комментарию, речь идёт о том, что Будда не рассматривает землю с позиции жажды, воззрений, самомнения. Знание "отдельного от земли" – это знание ниббаны. См. также МН 1 на предмет разъяснения этих утверждений.




12 В СН 35.23 Будда говорит: "Что такое "Всё"? [Это] глаз и формы, ухо и звуки, нос и запахи, язык и вкусы, тело и осязаемые вещи, ум и ментальные феномены. Это, монахи, называется "всё". И если кто-либо скажет: "Отвергнув это "всё", я опишу иное "всё" – то с его стороны это будет лишь пустым хвастовством. Если бы его расспросили [на этот счёт], то он не смог бы ответить и повстречал бы лишь досаду. Почему? Потому, что это вне его области [познания]".




13 По заметке Дост. Бодхи, буддийские учёные монахи уже в древние времена испытывали сложности с толкованием этого отрывка, даже Ачарья Буддагоса. Слово "непроявляющееся" (анидассана) встречается в МН 21, и там оно описывает пустое пространство как неподходящую вещь для того, чтобы нарисовать на нём картину, поэтому, на его взгляд, этого слово можно перевести именно как "непроявляющееся". Слово "сиюящее" (пабхан) встречается в описании сияющего ума в АН 1.51, а также может предполагать свет мудрости (паннья-пабха) в АН 2.139. Дост. Бодхи трактует этот фрагмент с сияющим безграничным сознанием не как описание самой ниббаны, но как сознание араханта во время прямого медитативного восприятия ниббаны как объекта ума. Поскольку в таком сознании не проявляется ни один из обусловленных феноменов мира, то поэтому оно и может быть описано как "непроявляющееся".

Прим. переводчика (SV): Возможно также, что "непроявляющееся" означает сознание, которое не утверждено ни на чём и ни в чём, другими словами, не липнет ни к каким феноменам, и, таким образом, освобождено и не сможет привести к новому перерождению. В ДН 11 также есть строфы, говорящие о таком "непроявляющемся" сознании, но в них упоминается также, что это сознание прекращается, и не является вечным. См. эссе Дост. Суджато "Ниббана – не сознание".





14 По мнению Дост. Бодхи, смысл этой игры с исчезновением объяснён произнесённой строфой. Поскольку Будда уничтожил наслаждение существованием, то он способен исчезнуть, скрыться от взора Брахмы, который собой представляет существование и утверждение мира. Брахма цепляется к существованию и поэтому не может превзойти область знаний Будды.




15 Подобная мысль появилась у Будды сразу после просветления, когда он сомневался, стоит ли ему открывать миру Дхамму или же нет. См. МН 26.





16 Тадисо. Обучает Будда учеников или же нет – он всё равно является Татхагатой.
Кеватта сутта: К Кеваттхе
ДН 11

Перевод с пали: Сыркин А.Я.

источник:
"Собрание больших поучений – Силаккхандхавагга", 1974 г"

www.spiritual.ru

Вот, что я слышал. Однажды Блаженный остановился в Наланде, в манговой роще Паварика. И вот юный домоправитель Кеваддха приблизился к Блаженному и, приблизившись, приветствовал Блаженного и сел в стороне. И сидя в стороне, юный домоправитель Кеваддха так сказал Блаженному:
«Господин, эта богатая, процветающая Наланда, густо населена и полна людей, преданных Блаженному. Хорошо будет, господин, если Блаженный прикажет какому-нибудь монаху, чтобы тот с помощью нечеловеческих сил совершил сверхъестественное чудо. Тогда эта Наланда ещё в большей мере станет предана Блаженному».
Когда так было сказано, Блаженный сказал юному домоправителю Кеваддхе: «Я не стану, Кеваддха, давать монахам такое указание: «Монахи, совершите здесь с помощью нечеловеческих сил сверхъестественное чудо для мирян в белых одеждах».
И юный домоправитель Кеваддха во второй раз сказал Блаженному:
«Господин, я не неволю Блаженного, но всё же я говорю так: «Господин, эта богатая, процветающая Наланда, густо населена… ещё в большей мере станет предана Блаженному».
И Блаженный во второй раз сказал юному домоправителю Кеваддхе: «Я не стану, Кеваддха, давать монахам такое указание: «Монахи, совершите здесь с помощью нечеловеческих сил сверхъестественное чудо для мирян в белых одеждах».
И юный домоправитель Кеваддха в третий раз сказал Блаженному:
«Господин, я не неволю Блаженного, но все же я говорю так: «Господин, эта богатая, процветающая Наланда, густо населена… ещё в большей мере станет предана Блаженному».
«Я, Кеваддха, возгласил о трёх чудесах, сам испытав и осуществив их. Каковы же эти три вида чудес? Сверхъестественное чудо, чудо обнаружения, и чудо наставления».

Сверхъестественное чудо

Каково же, Кеваддха, сверхъестественное чудо? Вот, Кеваддха, монах осуществляет различные виды сверхъестественных способностей – будучи одним, становится многочисленным; будучи многочисленным, становится одним; становится видимым для глаз, скрытым от глаз; беспрепятственно проходит через стену, через ограду, через гору, словно через воздух; опускается в землю и поднимается из неё, словно из воды; не погружаясь, идёт по воде, словно по земле; сидя со скрещенными ногами, возносится в небо, словно крылатая птица; касается рукой и схватывает солнце и луну – эти столь великие, столь чудесные светила; своим телом он достигает даже мира Брахмы.
И другой, благочестивый верующий, видит его, этого монаха, осуществляющего различные виды сверхъестественных способностей, – будучи одним становящегося многочисленным; будучи многочисленным, становящегося одним… своим телом достигающего даже мира Брахмы.
И вот этот благочестивый верующий передаёт другому – не благочестивому и не верующему: «Как чудесна, почтенный, как необычайна, почтенный, великая сверхъестественная способность и великая власть отшельника. Ведь я видел монаха, осуществляющего различные виды сверхъестественных способностей, – будучи одним, становящегося многочисленным… достигающего даже мира Брахмы».
И тогда тот не благочестивый и не верующий может сказать этому благочестивому верующему так: «Есть, почтенный, знание, называющееся гандхарским. Благодаря ему этот монах и осуществляет различные виды сверхъестественных способностей – будучи одним, становится многочисленным… своим телом он достигает даже мира Брахмы».
Как же ты думаешь об этом, Кеваддха? Может ли тот не благочестивый и не верующий сказать так этому благочестивому верующему?»
«Может сказать, господин».
«Поэтому, Кеваддха, я и усматриваю зло в сверхъестественном чуде, опасаюсь, избегаю и стыжусь сверхъестественного чуда.

Чудо чтения мыслей

Каково же, Кеваддха, чудо обнаружения? Вот, Кеваддха, монах обнаруживает мысли, обнаруживает размышления, обнаруживает устремления рассудка, обнаруживает углублённые рассуждения других существ, других лиц [и говорит]: «Вот что в твоём сердце, таково твоё сердце, это твоя мысль».
И другой, благочестивый верующий, видит этого монаха, обнаруживающего мысли, обнаруживающего размышления, обнаруживающего устремления рассудка, обнаруживающего углублённые рассуждения и говорящего: «Вот что в твоём сердце, таково твоё сердце, это твоя мысль».
И вот этот благочестивый верующий передаёт другому, не благочестивому и не верующему: «Как чудесна, почтенный, как необычайна, почтенный, великая сверхъестественная способность и великая власть отшельника. Ведь я видел монаха, обнаруживающего мысли… это твоя мысль». И тогда тот не благочестивый и не верующий может сказать этому благочестивому верующему так: «Есть, почтенный, знание, называющееся маника. Благодаря ему этот монах и обнаруживает мысли, обнаруживает размышления, обнаруживает устремления рассудка, обнаруживает углубленные рассуждения других существ, других лиц [и говорит]: «Вот что в твоём сердце, таково твоё сердце, это твоя мысль».
Как же ты думаешь об этом, Кеваддха? Может ли тот не благочестивый и не верующий сказать так этому благочестивому верующему?»
«Может сказать, господин».
«Поэтому, Кеваддха, я и усматриваю зло в чуде обнаружения, опасаюсь, избегаю и стыжусь чуда обнаружения.

Чудо наставления

Каково же, Кеваддха, чудо наставления? Вот, Кеваддха, монах наставляет таким образом: «Рассуждайте так, не рассуждайте иначе, внимайте этому, не внимайте тому, откажитесь от того, пребывайте, обретя это». Это, Кеваддха, и называется чудом наставления.
И далее, вот, Кеваддха, в мир приходит Татхагата – арахант, всецело просветлённый, наделённый знанием и добродетелью, счастливый, знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Блаженный. Он возглашает об этом мироздании с мирами богов, Мары, Брахмы, с миром отшельников и брахманов, с богами и людьми, познав и увидев их собственными глазами. Он проповедует истину – превосходную в начале, превосходную в середине, превосходную в конце, – в её духе и букве, наставляет в единственно совершенном, чистом целомудрии.
Эту истину слышит домохозяин, или сын домохозяина, или вновь родившийся в каком-либо другом семействе. Слыша эту истину, он обретает веру в Татхагату. И наделённый этой обретённой им верой, он размышляет: «Жизнь в доме стеснительна, это путь нечистоты, странничество же – как чистый воздух. Нелегко обитающему в доме блюсти всецело совершенное, всецело чистое целомудрие, сияющее как жемчужная раковина. Ведь я мог бы сбрить волосы и бороду, надеть жёлтые одеяния, и, оставив дом, странствовать бездомным». И со временем, отказавшись от малого достатка или отказавшись от большого достатка, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает жёлтые одеяния, и, оставив дом, странствует бездомным.
Так, будучи странником, он живёт сдержанный воздержанием предписаний для отшельников, придерживаясь должного поведения видя опасность в мельчайших поступках, обязуется следовать заповедям и упражняется в их исполнении, наделён добродетелью тела и добродетелью речи, чист в средствах существования, обладает нравственностью, охраняет врата жизненных способностей, наделён способностью самосознания и вдумчивостью, удовлетворён.
Как же, Кеваддха, монах предан нравственности?

… 1 …

Подобно тому, Кеваддха, как искусный банщик, или ученик банщика, насыпав мыльный порошок в металлический сосуд и постепенно окропляя со всех сторон водой станет обливать его так, что получится мыльный ком, омытый влагой, пронизанный влагой, внутри и снаружи пропитанный влагой, но не источающий её, так же точно, Кеваддха, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рожденным уединённостью, и не остаётся во всём его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рождённым уединённостью.
Это, Кеваддха, и называется чудом наставления.
И далее, Кеваддха, монах, подавив устремленный рассудок и углубленное рассуждение, достигает второй ступени созерцания…

… 2 …

Подобно тому, Кеваддха, как человек сидел бы укутанный с головой в белое одеяние так, что не осталось бы на всем теле места, которое не было бы покрыто белым одеянием, так же точно, Кеваддха, и монах сидит, пропитав это тело чистым, совершенным разумом, и не остаётся во всём теле ничего, что не было бы пропитано чистым совершенным разумом.

Это, Кеваддха, и называется чудом наставления.
Так с сосредоточенной мыслью – чистой, возвышенной, незапятнанной, лишённой нечистоты, гибкой, готовой к действию, стойкой, непоколебимой, – он направляет и вращает мысль к совершенному видению. Он постигает: «Вот это моё тело имеет форму, состоит из четырёх великих элементов, рождено матерью и отцом, представляет собой скопление варёного риса и кислого молока, непостоянно, подвержено разрушению, стиранию, распаду, уничтожению, и вот здесь заключено, здесь к нему привязано моё сознание».

… 3 …

У него, знающего так, видящего так, мысль освобождается от греховного свойства чувственности, мысль освобождается от греховного свойства повторного существования, мысль освобождается от греховного свойства невежества. В освобождённом возникает знание, что он освобождён. Он постигает: «Уничтожено вторичное рождение, исполнен обет целомудрия, сделано то, что надлежит сделать, нет ничего вслед за этим состоянием».
Это, Кеваддха, и называется чудом наставления.

Общение с богами мира чувств

Таковы, Кеваддха, три чуда, о которых я возгласил, сам испытав и осуществив их. Когда-то давно, Кеваддха, в этой же общине монахов у одного монаха возникло в сердце такое размышление: «Где же уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?» И вот, Кеваддха, этот монах достиг такого вида сосредоточенности, что перед его сосредоточенной мыслью открылся путь, ведущий к миру богов.
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к богам, находящимся при четырёх великих царях, и, приблизившись, так сказал богам, находящимся при четырёх великих царях: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги, находящиеся при четырёх великих царях, сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем, монах, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха. Но есть, монах, четыре великих царя – превосходнее и возвышеннее нас. Они и должны знать, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: «элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к Четырём великим царям, и приблизившись, так сказал Четырём великих царям: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, Четыре великих царя сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем, монах, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха». Но есть, монах, боги, называющиеся Тридцатью тремя – превосходнее и возвышеннее нас. Они и должны знать, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к Тридцати трём богам и, приблизившись, так сказал Тридцати трём богам: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, Тридцать три бога сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем, монах, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха. Но есть, монах, повелитель богов по имени Сакка – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к повелителю богов Сакке и, приблизившись, так сказал повелителю богов Сакке: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, повелитель богов Сакка сказал этому монаху: «Я тоже не знаю, монах, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха. Но есть, монах, боги по имени Яма – превосходнее и возвышеннее меня. Они и должны знать, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к богам Яма, и приблизившись, так сказал богам Яма: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги Яма сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем… Но есть, монах, сын бога по имени Суяма – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к сыну бога Суяме и, приблизившись, так сказал сыну бога Суяме: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, сын бога Суяма так сказал этому монаху: «Я тоже не знаю... Но есть, монах, боги по имени Тусита – превосходнее и возвышеннее меня. Они и должны знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к богам Тусита, и приблизившись, так сказал богам Тусита: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги Тусита так сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем… Но есть, монах, сын бога по имени Сантусита – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к сыну бога Сантусите и, приблизившись, так сказал сыну бога Сантусите: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, сын бога Сантусита так сказал этому монаху: «Я тоже не знаю… Но есть, монах, боги по имени Нимманарати – превосходнее и возвышеннее меня. Они и должны знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к богам Нимманарати, и приблизившись, так сказал богам Нимманарати: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги Нимманарати так сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем… Но есть, монах, сын бога по имени Суниммита – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к сыну бога Суниммите и, приблизившись, так сказал сыну бога Суниммите: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, сын бога Суниммита так сказал этому монаху: «Я тоже не знаю… Но есть, монах, боги по имени Параниммита-Варасватти – превосходнее и возвышеннее меня. Они и должны знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к богам Параниммита-Варасватти, и приблизившись, так сказал богам Параниммита-Варасватти: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги Параниммита-Варасватти так сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем… Но есть, монах, сын бога по имени Васаватти – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать…».
И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к сыну бога Васаватти и, приблизившись, так сказал сыну бога Васаватти: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента…?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, сын бога Васаватти так сказал этому монаху: «Я тоже не знаю… Но есть, монах, боги, которые зовутся принадлежащими к свите Брахмы, – превосходнее и возвышеннее меня. Они и должны знать…».

Общение с богами мира форм

И вот, Кеваддха, этот монах достиг такого вида сосредоточенности, что перед его сосредоточенной мыслью открылся путь, ведущий к миру Брахмы. И вот, Кеваддха, этот монах приблизившись, так сказал богам, принадлежащим к свите Брахмы: «Где же, достопочтенные, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, боги, принадлежащие к свите Брахмы, так сказали этому монаху: «Мы тоже не знаем… Но есть, монах, Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый, всевидящий, всесильный, владыка, творец, созидатель, наилучший устроитель, повелитель, отец бывшего и будущего – превосходнее и возвышеннее нас. Он и должен знать, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха».
«Где же, достопочтенные, сейчас этот великий Брахма?»
«Мы тоже не знаем, монах, ни откуда Брахма, ни где Брахма, ни куда направляется Брахма. Но когда, монах, появляются знамения, рождается свет, открывается сияние, то тогда открывается Брахма. Ведь знамения, предшествующие откровению Брахмы, таковы, что рождается свет и открывается сияние».
И вот, Кеваддха, вскоре ему открылся великий Брахма. И вот, Кеваддха, этот монах приблизился к великому Брахме и, приблизившись, сказал великому Брахме: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
Когда, Кеваддха, так было сказано, великий Брахма так сказал этому монаху: «Я, монах, – Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый, всевидящий, всесильный, владыка, творец, созидатель, наилучший устроитель, повелитель, отец бывшего и будущего».
И вот, Кеваддха, этот монах во второй раз сказал великому Брахме: «Я не спрашиваю этого, достопочтенный: «Являешься ли ты Брахмой, великим Брахмой, победоносным, непобедимым, всевидящим, всесильным, владыкой, творцом, созидателем, наилучшим устроителем, повелителем, отцом бывшего и будущего?» Вот, что я спрашиваю, достопочтенный: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
И вот, Кеваддха, великий Брахма во второй раз сказал этому монаху: «Я, монах, – Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый, всевидящий, всесильный, владыка, творец, созидатель, наилучший устроитель, повелитель, отец бывшего и будущего».
И вот, Кеваддха, этот монах в третий раз сказал великому Брахме: «Я не спрашиваю этого, достопочтенный: «Являешься ли ты Брахмой, великим Брахмой, победоносным, непобедимым, всевидящим, всесильным, владыкой, творцом, созидателем, наилучшим устроителем, повелителем, отцом бывшего и будущего?» Вот, что я спрашиваю, достопочтенный: «Где же, достопочтенный, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
И вот, Кеваддха, великий Брахма взял этого монаха за руки, отвёл в сторону и так сказал этому монаху: «Вот, монах, эти боги, принадлежащие к свите Брахмы, считают так: «Нет ничего, что не видно Брахме; нет ничего, что не известно Брахме; нет ничего, что не испытано Брахмой». Поэтому я не отвечал в их присутствии. И я тоже не знаю, монах, где уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха. Поэтому, монах, ты поступил здесь дурно, ты сделал неправильно, что оставив без внимания Блаженного, отправился в другое место в поисках ответа на этот вопрос. Иди же, монах, и, приблизившись к Блаженному, задай ему этот вопрос, и как Блаженный ответит тебе, – так и считай».
И вот, Кеваддха, столь же быстро, как человек может протянуть согнутую руку или может согнуть протянутую руку, этот монах оставил мир Брахмы и появился передо мной. И вот, Кеваддха, монах приветствовал меня и сел в стороне. И, сидя в стороне, Кеваддха, этот монах сказал мне так: «Где же, господин, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?»
Когда так было сказано, я, Кеваддха, сказал этому монаху: «Когда-то давно, монах, морские торговцы, выходя из корабля в море, брали с собой птицу, видящую берег. Когда с корабля исчезал из вида берег, они выпускали птицу. И она летела в восточную сторону, летела в южную сторону, летела в западную сторону, летела в северную сторону, летела вверх, летела в промежуточные стороны света. И если где-либо видела берег, то летела туда. Если же она нигде не видела берега, то возвращалась назад на корабль. Так же точно и ты, монах, отправился в поиски до самого мира Брахмы и, не найдя ответа на этот вопрос, вернулся ко мне. И не следует, монах, так задавать этот вопрос: «Где же, господин, уничтожаются без остатка эти четыре великих элемента, а именно: элемент земли, элемент воды, элемент огня и элемент воздуха?» Вот как следует, монах, задавать этот вопрос: «Где лишены основания вода и земля, огонь, воздух? Где лишены основания длинное и короткое, тонкое и грубое, приятное и неприятное? Где уничтожаются без остатка имя и образ?»
И вот ответ на это:

«Вот лишённое признаков, бесконечное, отовсюду имеющее доступ разумение. Здесь лишены основания вода и земля, огонь и воздух.
Здесь лишены основания длинное и короткое, тонкое и грубое, приятное и неприятное;
Здесь уничтожаются без остатка имя и образ.
С уничтожением разума всё это уничтожается здесь»4.

Так сказал Блаженный. И удовлетворённый юный домоправитель Кеваддха возрадовался словам Блаженного.




1 Также как раздел "Праведность" и вплоть до "Обретение джхан" в ДН 2.





2 Также как раздел "Обретение джхан" в ДН 2.





3 Также как раздел " Плод практики – прозрение в истинную суть явлений" и до " Плод обретения знания прекращения духовной скверны" в ДН 2





4 (прим. SV): См. эссе Дост. Суджато на предмет разбора этого стиха. Если кратко, то суть такая, что первая часть стиха говорит о том, что четыре элемента прекращаются при достижении бесформенного мира, а весь психофизический организм (имя-и-образ в сутте) уничтожается при уничтожении сознания (что соответствует схеме зависимого возникновения – см. СН 12.67)


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 26.7.2016, 04:40
Сообщение #5


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Висакха сутта: К Висакхе
Уд 8.8

редакция перевода: 01.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Я слышал, что однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в Восточном Монастыре, в дворце матери Мигары. В это время умер дорогой и любимый внук Висакхи, матери Мигары. И тогда Висакха, мать Мигары, с мокрыми волосами и мокрой одеждой, средь бела дня отправилась к Благословенному и по прибытии, поклонившись ему, села рядом. Затем Благословенный обратился к ней: «Почему ты пришла сюда, Висакха, в мокрой одежде и с мокрыми волосами средь бела дня?»
Когда так было сказано, она сказала Благословенному: «Мой дорогой и любимый внук умер. Вот почему я пришла сюда в мокрой одежде и с мокрыми волосами средь бела дня».
«Висакха, хотела бы ты иметь столько детей и внуков, сколько людей в Саваттхи?»
«Да, Господин, я бы хотела иметь столько детей и внуков, сколько людей в Саваттхи».
«А сколько людей умирает в течение дня в Саваттхи? Иногда десять человек умирает в течение дня в Саваттхи, иногда девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… Иногда один человек умирает в течение дня в Саваттхи. В Саваттхи всегда кто-то умирает. Так как ты думаешь, Висакха? Освободилась бы ты когда-нибудь от мокрой одежды и мокрых волос?»
«Нет, Господин. Не хватило бы меня на то, чтобы иметь столько детей и внуков, сколько людей в Саваттхи».
«Висакха, тот, кто имеет сотню любимых, имеет сотню страданий. Тот, кто имеет девяносто любимых, имеет девяносто страданий. Тот, кто имеет восемьдесят… семьдесят… шестьдесят… пятьдесят… сорок… тридцать… двадцать… десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… Тот, кто имеет одного любимого, имеет одно страдание. Тот, у кого нет любимых, не имеет страданий. Они свободны от печали, свободны от пятен, свободны от стенаний, я говорю тебе».
Затем, осознав значение этого, Благословенный произнёс:

«Печаль, стенания, как
Многие страдания в мире,
Зависят от того, чем дорожишь.
И нет их, когда нет любимого тебе.

Поэтому блаженны, беспечальны те,
Для кого в этом мире дорогого нет ни в чём.
Кто к незапятнанному, к беспечальному идёт,
Нигде ничто не должен дорогим в мире считать».
Упосатха сутта: Упосатха
Уд 5.5

редакция перевода: 30.07.2011
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Я слышал, что однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в Восточном Монастыре, в поместье Матери Мигары. И в то время, в день Упосатхи, Благословенный сидел в окружении собрания монахов. И тогда Достопочтенный Ананда – как наступила глубокая ночь, в конце первой стражи – поднялся со своего сиденья, положил [верхнее] одеяние на плечо, встал перед Благословенным и со сложенными у груди ладонями обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Первая стража окончилась. Собрание монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи». Когда так было сказано, Благословенный не ответил.
И во второй раз, как наступила глубокая ночь, в конце второй стражи, Достопочтенный Ананда поднялся со своего сиденья, положил [верхнее] одеяние на плечо, встал перед Благословенным и со сложенными у груди ладонями обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Вторая стража окончилась. Собрание монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи». Когда так было сказано, Благословенный не ответил.
И в третий раз, как наступила глубокая ночь, в конце третьей стражи, когда уже близился рассвет, и ночь подходила к концу, Достопочтенный Ананда поднялся со своего сиденья, положил [верхнее] одеяние на плечо, встал перед Благословенным и со сложенными у груди ладонями обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Третья стража окончилась. Близится рассвет, и ночь подходит к концу. Собрание монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи».
«Ананда, собрание монахов не чистое».
И тогда мысль пришла Достопочтенному Моггаллане: «В отношении кого Благословенный только что сказал: «Ананда, собрание монахов не чистое»? И он направил свой ум, охватив им умы всего собрания монахов. И он увидел того [монаха] – беспринципного, злого, нечистого и сомнительного в своих поступках, скрывающего свои поступки, не являющегося отшельником, хоть и прикидывающегося таковым, не ведущего святую жизнь, хоть и прикидывающегося таковым, внутренне прогнившего пропитанного страстью, порочного по натуре – что сидит вместе с собранием монахов. Увидев его, он поднялся, подошёл к нему и, подойдя, сказал: «Вставай, друг. Благословенный увидел тебя. У тебя нет ничего общего с собранием монахов». Но тот ничего не ответил. Во второй раз… в третий раз Достопочтенный Моггаллана сказал: «Вставай, друг. Благословенный увидел тебя. У тебя нет ничего общего с собранием монахов». И в третий раз тот ничего не ответил.
Тогда Достопочтенный Махамоггаллана схватил того монаха за руку и выставил его за порог, закрыв дверь на засов. Затем он подошёл к Благословенному и, подойдя, сказал: «Учитель, я выставил его за порог. Собрание теперь чистое. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи собранию монахов».
«Не удивительно ли, Моггаллана, не поразительно ли, что этот человек ждал вплоть до того момента, пока его не схватят за руку?» И тогда Благословенный обратился к монахам: «Отныне я более не буду проводить Упосатху или декламировать Патимоккху. Вы сами, монахи, будете проводить Упосатху и декламировать Патимоккху. Невозможно, не может такого случиться, чтобы Татхагата провёл Упосатху или продекламировал Патимоккху с нечистым собранием монахов.
Монахи, есть восемь удивительных и поразительных вещей насчёт океана, и когда Асуры видят [эти факты] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие. Какие восемь?
1. В океане постепенный шельф, с постепенным спуском, постепенным уклоном, внезапно обрывающийся только после длительной протяжённости1. Тот факт, что в океане постепенный шельф, с постепенным спуском, постепенным уклоном, внезапно обрывающийся только после длительной протяжённости – это первая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
2. Далее, океан устойчив и не переступает границу прилива… – это вторая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
3. Далее, океан не терпит мёртвых тел. Любое мёртвое тело в океане прибивается к берегу, и потом океан выбрасывает его на сушу… – это третья удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
4. Далее, все великие реки – такие как Ганг, Ямуна, Ачиравати, Сарабху, Махи – достигая океана, теряют свои прежние имена и считаются просто «океаном»... – это четвёртая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
5. Далее, хотя мировые реки впадают в океан, и дождь падает с небес, всё же нельзя увидеть переполнения или уменьшения океана по этим причинам… – это пятая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
6. Далее, у океана единый вкус: вкус соли… – это шестая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
7. Далее, океан полон множества разных сокровищ: жемчуга, сапфиров, лазурита, перламутра, кварца, кораллов, серебра, золота, рубинов, кошачьего глаза… – это седьмая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
8. Далее, океан – это обитель многих могучих существ, таких как киты, поедатели китов, поедатели поедателей китов; асуров, нагов, гандхабб. В океане есть существа в сто лиг длиной, двести лиг… триста… четыреста… пятьсот лиг длиной... – это восьмая удивительная и поразительная вещь насчёт океана, и когда Асуры видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
Таковы восемь удивительных и поразительных вещей насчёт океана, и когда Асуры видят [эти факты] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
Точно также, монахи, есть восемь удивительных и поразительных вещей насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [эти факты] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие. Какие восемь?
1. Подобно тому, как в океане постепенный шельф, с постепенным спуском, постепенным уклоном, внезапно обрывающийся только после длительной протяжённости – то точно также в этом Учении и Дисциплине постепенная практика, постепенная тренировка, постепенное продвижение, с [внезапным] проникновением в конечную цель только после длительной протяжённости. Тот факт, что в этом Учении и Дисциплине постепенная практика, постепенная тренировка, постепенное продвижение, с [внезапным] проникновением в конечную цель только после длительной протяжённости – это первая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
2. Далее, подобно тому, как океан устойчив и не переступает границу прилива – то точно также мои ученики, даже ценой своей жизни, не нарушат тех предписаний, что я для них установил… – это вторая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
3. Далее, подобно тому, как океан не терпит мёртвых тел. Любое мёртвое тело в океане прибивается к берегу, и потом океан выбрасывает его на сушу. Точно также, если человек беспринципный, злой, нечистый и сомнительный в своих поступках, скрывающий свои поступки, не являющийся отшельником, хоть и прикидывающийся таковым, не ведущий святую жизнь, хоть и прикидывающийся таковым, внутренне прогнивший, пропитанный страстью, порочный по натуре – то собрание монахов не имеет ничего общего с этим человеком. Тут же созывая совет, они изгоняют его из монашеской общины. Даже если он сидит среди собрания монахов, он далёк от собрания, а собрание далеко от него… – это третья удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
4. Далее, подобно тому, как все великие реки – такие как Ганг, Ямуна, Ачиравати, Сарабху, Махи – достигая океана, теряют свои прежние имена и считаются просто «океаном» – то точно также, когда представители четырёх варн – благородные воины, жрецы, купцы, рабочие – оставляют жизнь домохозяина и живут бездомной жизнью в Учении и Дисциплине, провозглашёнными Татхагатой, они отбрасывают прежние имена и кланы, и считаются просто «отшельниками, сынами Сакьев»... – это четвёртая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
5. Далее, подобно тому, как мировые реки впадают в океан, и дождь падает с небес, и всё же нельзя увидеть переполнения или уменьшения океана по этим причинам – то точно также, хотя многие монахи полностью освобождаются в элементе ниббаны без остаточного существования, всё же нельзя по этой причине увидеть переполнения или уменьшения элемента ниббаны… – это пятая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
6. Далее, подобно тому, как у океана единый вкус: вкус соли – то точно также, у этого Учения и Дисциплины один вкус: вкус освобождения… – это шестая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
7. Далее, подобно тому, как океан полон множества разных сокровищ: жемчуга, сапфиров, лазурита, перламутра, кварца, кораллов, серебра, золота, рубинов, кошачьего глаза – то точно также это Учение и Дисциплина имеет множество разных сокровищ: четыре опоры осознанности, четыре правильных усилия, четыре основы для [сверхъестественных] сил, пять качеств, пять сил, семь факторов просветления, Благородный Восьмеричный Путь… – это седьмая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
8. Далее, подобно тому, как океан – это обитель многих могучих существ, таких как киты, поедатели китов, поедатели поедателей китов; асуров, нагов, гандхабб. В океане есть существа в сто лиг длиной, двести лиг… триста… четыреста… пятьсот лиг длиной... – то точно также это Учение и Дисциплина – это обитель таких могучих существ, как вступившие в поток и те, кто практикуют для получения плода вступления в поток; однажды-возвращающиеся и те, кто практикуют для получения плода однажды-возвращения; не-возвращающиеся и те, кто практикуют для получения плода не-возвращения; араханты и те, кто практикуют для получения плода арахантства… – это восьмая удивительная и поразительная вещь насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [этот факт] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие.
Таковы восемь удивительных и поразительных вещей насчёт этого Учения и Дисциплины, и когда монахи видят [эти факты] вновь и вновь, это доставляет им огромное удовольствие».
Затем, осознав значимость этого, Благословенный произнёс:

«Дождь насытит влагой накрытое
И не насытит влагой открытое.
Открой же закрытое
И дождь не насытит его влагой».





1 Некоторые переводчики расходятся здесь с переводом Дост. Тханиссаро, предлагая такой вариант: "В океане постепенный шельф, с постепенным спуском, постепенным уклоном, без внезапного обрыва" (и далее аналогично в примере с Учением и Дисциплиной). Однако Дост. Тханиссаро не соглашается с таким вариантом, выдвигая четыре контр-пункта:
1. Перевод "без внезапного обрыва" не согласуется со значением имеющегося здесь палийского слова "ааятака" (и его родственных форм) в том виде как оно используется в других местах Канона.
2. Такой перевод неправильно учитывает грамматику и синтаксис этого палийского предложения.
3. Игнорируется имеющий место реальный факт по поводу континентального шельфа Индии.
4. Излагается неправильное понимание аналогии между океаном и Дхамма-Винаей.
(более подробная аргументация – в примечании в англоязычном варианте сутты)
Упосатха сутта: Упосатха
АН 8.20

редакция перевода: 22.12.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1145"

Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в Восточном Парке в поместье Мигараматы. И в то время, в день Упосатхи, Благословенный сидел в окружении Сангхи монахов. И тогда Достопочтенный Ананда – как наступила глубокая ночь, в конце первой стражи – поднялся со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, уважительно поприветствовал Благословенного и обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Первая стража окончилась. Сангха монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи монахам». Когда так было сказано, Благословенный молчал.
Как наступила [ещё более] глубокая ночь, в конце второй стражи, Достопочтенный Ананда поднялся со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, уважительно поприветствовал Благословенного и обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Вторая стража окончилась. Сангха монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи монахам». Когда так было сказано, Благословенный молчал.
Как наступила [ещё более] глубокая ночь, в конце третьей стражи, когда уже близился рассвет и розовое сияние возникло на горизонте, Достопочтенный Ананда поднялся со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, уважительно поприветствовал Благословенного и обратился к нему: «Учитель, глубокая ночь наступила. Третья стража окончилась. Близится рассвет, и розовое сияние возникло на горизонте. Собрание монахов вот уже долгое время сидит здесь. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи монахам».
«Ананда, собрание [монахов] не чистое».
И тогда мысль пришла к Достопочтенному Махамоггаллане: «В отношении кого Благословенный только что сказал: «Ананда, собрание не чистое»? И он утвердил своё внимание на всей Сангхе монахов, охватив их умы своим собственным умом. И он увидел того [монаха] – безнравственного, с плохим характером, нечистого и сомнительного в своих поступках, скрывающего свои поступки, не являющегося отшельником, хоть и прикидывающегося таковым, не ведущего целомудренной жизни, хоть и прикидывающегося таковым, внутренне прогнившего, порочного, развращённого – что сидит среди Сангхи монахов. Увидев его, он поднялся, подошёл к нему и, подойдя, сказал: «Вставай, друг. Благословенный увидел тебя. Ты не можешь жить в схожести с монахами». Но тот ничего не ответил. Во второй раз… в третий раз Достопочтенный Махамоггаллана сказал: «Вставай, друг. Благословенный увидел тебя. Ты не можешь жить в схожести с монахами». И в третий раз тот ничего не ответил.
Тогда Достопочтенный Махамоггаллана схватил того монаха за руку и выставил его за порог, закрыв дверь на засов. Затем он подошёл к Благословенному и, подойдя, сказал: «Учитель, я выставил его. Собрание теперь чистое. Пусть Благословенный начнёт декламацию Патимоккхи собранию монахов».
«Не удивительно ли, Моггаллана, не поразительно ли, что этот пустоголовый человек ждал вплоть до того момента, пока его не схватят за руку?» Затем Благословенный обратился к монахам: «Отныне я более не буду проводить Упосатху и декламировать Патимоккху. Вы сами, монахи, будете проводить Упосатху и декламировать Патимоккху. Не может быть такого, немыслимо, чтобы Татхагата провёл Упосатху и продекламировал Патимоккху с нечистым собранием монахов.
Монахи, асуры видят восемь удивительных и поразительных качеств в великом океане, из-за которых они радуются ему. Какие восемь?
Великий океан, монахи, направляется, склоняется, устремляется постепенно, без внезапного обрыва. Таково первое удивительное и поразительное качество, которое асуры видят в великом океане, из-за которых они радуются ему… 1 …Далее, великий океан – это обитель многих могучих существ, таких как тимисы, тимингалы, тимирапингалы, асуры, наги, гандхаббы. В океане есть существа в сто йоджан длиной, двести йоджан… триста… четыреста… пятьсот йоджан длиной. Таково восьмое удивительное и поразительное качество, которое асуры видят в великом океане, из-за которого они радуются ему.
Таковы, монахи, восемь удивительных и поразительных качеств, которые асуры видят в великом океане, из-за которых они радуются ему. Точно также, монахи видят восемь удивительных и поразительных качеств в Дхамме и Винае, из-за которых они радуются ей. Какие восемь?
(1-8) Подобно тому, монахи, как великий океан направляется, склоняется, устремляется постепенно, без внезапного обрыва – то точно также, в этой Дхамме и Винае постижение окончательного знания происходит посредством постепенной тренировки, постепенной деятельности, постепенной практики, а не внезапно. Таково первое удивительное и поразительное качество, которое монахи видят в Дхамме и Винае, из-за которого они радуются ей… …Подобно тому, как великий океан – это обитель многих могучих существ… Точно также эта Дхамма и Виная – это обитель великих существ: вступившего в поток; того, кто практикует для достижения плода вступления в поток; однажды-возвращающегося; того, кто практикует для достижения плода однажды-возвращения; не-возвращающегося; того, кто практикует для достижения плода не-возвращения; араханта; того, кто практикует для достижения плода арахантства. Таково восьмое удивительное и поразительное качество, которое монахи видят в Дхамме и Винае, из-за которого они радуются ей.
Таковы, монахи, восемь удивительных и поразительных качеств, которые видят монахи в Дхамме и Винае, из-за которых они радуются ей».




1 Этот фрагмент (и далее) раскрывается как в предыдущей сутте АН 8.19.

Саддхаммапатирупака сутта: Искажённая Дхамма
СН 16.13

редакция перевода: 16.12.2012
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Однажды Благословенный пребывал рядом с Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И Достопочтенный Махакассапа отправился к Благословенному и по прибытии, поклонившись ему, сел рядом. И затем он обратился к Благословенному: «В чём источник, в чём причина, Учитель, того, что прежде было меньше дисциплинарных правил, но больше монахов, достигших конечной цели, тогда как сейчас больше дисциплинарных правил, но меньше монахов, достигших конечной цели?»1
«Именно так, Кассапа. Когда [благородных] существ становится меньше и подлинная Дхамма исчезает, то появляется больше дисциплинарных правил, и, несмотря на это, меньше монахов достигает конечной цели. Исчезновения подлинной Дхаммы не наступает, покуда в мире не возникает искажённая Дхамма. Но когда появляется искажённая Дхамма2, подлинная Дхамма исчезает. Подобно тому, как золото не исчезает, покуда поддельное золото не появляется в мире, но золото исчезает, когда поддельное золото появляется в мире, то точно также и подлинная Дхамма не исчезает, покуда искажённая Дхамма не появляется в мире, и подлинная Дхамма исчезает, когда искажённая Дхамма возникает в мире3.
Не элемент земли заставляет подлинную Дхамму исчезнуть. Не элемент воды… не элемент огня… не элемент воздуха заставляет подлинную Дхамму исчезнуть4. Но никчёмные люди, которые появляются здесь [в Сангхе] заставляют подлинную Дхамму исчезнуть. Подлинная Дхамма не исчезает подобно тому, как мгновенно и целиком тонет лодка5.
Эти пять качеств, приводящих к упадку, ведут к спутанности и исчезновению подлинной Дхаммы. Какие пять?

* Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут без уважения, без почтения к Будде.
* Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут без уважения, без почтения к Дхамме.
* Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут без уважения, без почтения к Сангхе.
* Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут без уважения, без почтения к практике.
* Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут без уважения, без почтения к сосредоточению6.

Таковы пять качеств, приводящих к упадку, что ведут к спутанности и исчезновению подлинной Дхаммы.
И есть эти пять качеств, что ведут к устойчивости, к отсутствию спутанности, к сохранению подлинной Дхаммы. Какие пять? Вот монахи, монахини, миряне и мирянки живут с уважением и с почтением к Будде. Они живут с уважением и с почтением по отношению к Дхамме… к Сангхе… к практике… к сосредоточению. Таковы пять качеств, что ведут к устойчивости, к отсутствию спутанности, к сохранению подлинной Дхаммы».




1 По заметке Дост. Бхиккху Бодхи: "Вероятно, этот беспокоящий Кассапу вопрос был предтечей созыва им Первого Буддийского Собора после смерти Будды (описывается в Винае Чв 11). Там мы видим, что первыми проявлениями искажённой Дхаммы становятся заявления старого монаха по имени Субхадда (который радуется тому, что теперь не придётся выполнять все указания Будды, а можно жить как вдумается). Махакассапа созывает Первый Собор именно по той причине, чтобы истинная Дхамма и Виная смогла бы существовать в течение длительного времени и не могла бы быть [с лёгкостью] замещена искажённой Дхаммой нечестивых монахов".




2 Небезынтересно, что Комментарий здесь, помимо иных объяснений на эту тему, перечисляет собрания текстов, являющихся искажённой Дхаммой, которые уже существовали к моменту написания Комментария. Говорится, что к текстам, являющимся искажённой Дхаммой, относятся:
– "Секретная Виная" (гулха-виная),
– "Секретная Вессантара",
– "Секретная Махосадха",
– "Ванна Питака",
– "Ангулимала Питака",
– "Раттхапала-гадджита",
– "Алавака-гадджита",
– "Ведала Питака".
Под-Комментарий поясняет, что Ведалла Питака является Ветулла Питакой, которая, по одним из мнений, считалась принесённой из царства нагов, а по другим – появившейся в результате дебатов. В любом случае она противоречит Слову Будды (буддхавачана), поскольку в ней утверждаются противоречивые вещи, а также в ней не видно учений, которые вели бы к устранению загрязнений. Таким образом, этот текст может быть только лишь причиной возникновения загрязнений. Под-Комментарий также полагает, что Ведалла Питака, скорее всего, была собранием сутр Махаяны. В Ланкийских хрониках о сутрах Махаяны говорится как о Ветуллаваде, и Под-Комментарий, видимо, упоминает о распространённой в то время вере в то, что Нагарджуна принёс сутры Праджня-Парамиты из царства нагов.




3 По заметке Дост. Тханиссаро: "Разумеется, золото не исчезает полностью только потому, что появляется поддельное золото. Оно просто перестаёт использоваться: люди начинают считать, что поддельное золото использовать проще. Возможно, в этом сравнении с золотом имелось в виду, что пока существует только подлинное золото, люди не сомневаются в его подлинности. Когда наличествует и поддельное и настоящее золото, то всё золото подвергается сомнению, и люди в итоге выбирают то, что им больше нравится и что проще использовать".




4 Смысл здесь таков, что подлинная Дхамма не исчезнет внезапно из-за природных катаклизмов как наводнения, пожары, землетрясения или ураганы.




5 По заметке Дост. Бхиккху Бодхи, Канонический Комментарий говорит здесь о том, что подобно тому, как если нагружать лодку товарами, она не тонет от этого, то точно также учёность (изучение) в Дхамме не является причиной того, что она утонет, поскольку практика приносит плоды только после тщательного изучения и т.п. Однако, едва ли трактовка Комментария является адекватной, поскольку в других местах Канона слово "адикена" понимается как "внезапно, мгновенно, за один раз", в противоположность "анупуббена" – то есть "постепенно". Короче говоря, имеется в виду, что подлинная Дхамма не исчезает мгновенно, а это долгий и постепенный процесс.




6 Комментарий поясняет, что здесь имеется в виду 8 достижений в самадхи (аттха-самапаттийо), то есть четыре джханы и четыре бесформенных сферы, а также подразумевается и стремление в практике к обретению подобных достижений. По мнению Дост. Брахмали, подобное отсутствие уважения можно наблюдать в поздней тхеравадинской традиции, где утверждается, что достижение даже 1-ой джханы не является обязательным для достижения арахантства. См. подробнее в его эссе "Джхана и локуттара-джхана".
Тиссабрахма сутта: Брахма Тисса
АН 7.56

редакция перевода: 17.02.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1051"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе на горе Утёс Ястребов. И когда наступила глубокая ночь, двое дэвов, [обладающих] поразительной красотой, освещая весь Утёс Ястребов, подошли к Благословенному, поклонились ему, и встали рядом. Затем один дэва сказал Благословенному: «Господин, эти монахини освобождены». Другой сказал: «Господин, эти монахини хорошо освобождены без остатка»1.
Так сказали те божества. Учитель согласился. И тогда, [подумав]: «Учитель согласился», они поклонились Благословенному, и, обойдя его с правой стороны, прямо там и исчезли.
И по истечении ночи Благословенный обратился к монахам: «Прошлой ночью, монахи, когда наступила глубокая ночь, двое дэвов, [обладающих] поразительной красотой, освещая весь Утёс Ястребов, подошли ко мне, поклонились, и встали рядом. Затем один дэва сказал мне: «Господин, эти монахини освобождены». Другой сказал: «Господин, эти монахини хорошо освобождены без остатка». Так сказали те божества, после чего они поклонились мне, и, обойдя меня с правой стороны, прямо там и исчезли».
В тот момент Достопочтенный Махамоггаллана сидел возле Благословенного. Мысль пришла к Достопочтенному Махамоггаллане: «Какие дэвы знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка»?
В то время монах по имени Тисса недавно скончался и переродился в некоем мире брахм. Там он также был известен как брахма Тисса, сильный и могущественный. И тогда, подобно тому как сильный человек распрямил бы согнутую руку или согнул распрямлённую, Достопочтенный Махамоггаллана исчез с горы Утёс Ястребов и возник в том мире брахм. Увидев Достопочтенного Махамоггаллану издали, брахма Тисса сказал ему:
«Подойди же, уважаемый Моггаллана! Добро пожаловать, уважаемый Моггаллана! Много времени прошло, прежде чем у тебя появилась возможность прийти сюда. Присаживайся, уважаемый Моггаллана. Вот сиденье, что подготовлено».
Достопочтенный Махамоггаллана сел на подготовленное сиденье. Тогда брахма Тисса поклонился Достопочтенному Махамоггаллане и сел рядом. Затем Достопочтенный Махамоггаллана сказал ему:
«Каким образом дэвы, Тисса, знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка»?
«Дэвы свиты Брахмы имеют такое знание, уважаемый Моггаллана».
«Тисса, но все ли дэвы свиты Брахмы имеют такое знание?»
«Не все, уважаемый Моггаллана. Те дэвы свиты Брахмы, которые довольствуются сроком жизни брахмы, красотой брахмы, счастьем брахмы, славой брахмы, властью брахмы, и которые не понимают в соответствии с действительностью спасения более высокого, нежели это – не имеют такого знания.
Но те дэвы свиты Брахмы, которые не довольствуются сроком жизни брахмы, красотой брахмы, счастьем брахмы, славой брахмы, властью брахмы, и которые понимают в соответствии с действительностью спасение более высокое, нежели это – знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка».
(1) Бывает так, уважаемый Моггаллана, что когда монах освобождён в обоих отношениях, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный освобождён в обоих отношениях. Покуда у него всё ещё имеется тело, дэвы и люди будут его видеть, но, после распада тела, дэвы и люди более его не увидят». Вот каким образом те дэвы знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка».
(2) Далее, бывает так, что когда монах освобождён мудростью, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный освобождён мудростью. Покуда у него всё ещё имеется тело, дэвы и люди будут его видеть, но, после распада тела, дэвы и люди более его не увидят». И таким образом тоже те дэвы знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка».
(3) Далее, бывает так, что когда монах является засвидетельствовавшим телом, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный – засвидетельствовавший телом. Если этот достопочтенный затворится в подходящих обиталищах, будет полагаться на хороших друзей, сбалансирует качества2, то, быть может, он [уже] в этой самой жизни реализует для себя посредством прямого знания то непревзойдённое совершенство святой жизни, ради которого представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, и, войдя в которое, будет пребывать в нём». И таким образом тоже те дэвы знают...
(4) Далее, бывает так, что когда монах является достигшим воззрения, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный – достигший воззрения... »
(5) Далее, бывает так, что когда монах является освобождённым верой, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный – освобождённым верой...»
(6) Далее, бывает так, что когда монах является идущим-за-счёт-Дхаммы, те дэвы знают о нём так: «Этот достопочтенный – идущий-за-счёт-Дхаммы. Если этот достопочтенный затворится в подходящих обиталищах, будет полагаться на хороших друзей, сбалансирует качества, то, быть может, он [уже] в этой самой жизни реализует для себя посредством прямого знания то непревзойдённое совершенство святой жизни, ради которого представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, и, войдя в которое, будет пребывать в нём». И таким образом тоже те дэвы знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка».
И тогда, восхитившись и возрадовавшись словам брахмы Тиссы, подобно тому как сильный человек распрямил бы согнутую руку или согнул распрямлённую, Достопочтенный Махамоггаллана исчез с из мира брахм и возник на Утёсе Ястребов. Он подошёл к Благословенному, поклонился ему и рассказал Благословенному обо всей беседе с брахмой Тиссой. [Благословенный ответил]:
«Но, Моггаллана, не научил ли тебя брахма Тисса седьмой личности, которая пребывает в беспредметном?»3
«Сейчас подходящий момент, Благословенный! Сейчас подходящий момент, Счастливый! Пусть Благословенный научит седьмой личности, которая пребывает в беспредметном. Услышав это из уст Благословенного, монахи запомнят это».
«В таком случае, Моггаллана, слушай внимательно. Я буду говорить».
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Махамоггаллана. Благословенный сказал:
(7) «Вот, Моггаллана, за счёт не-внимания всем объектам, монах входит и пребывает в беспредметном сосредоточении ума. Те дэвы знают о нём так: «За счёт не-внимания ко всем объектам, этот достопочтенный входит и пребывает в беспредметном сосредоточении ума. Если этот достопочтенный затворится в подходящих обиталищах, будет полагаться на хороших друзей, приведёт в баланс качества, то, быть может, он [уже] в этой самой жизни реализует для себя посредством прямого знания то непревзойдённое совершенство святой жизни, ради которого представители клана праведно оставляют жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, и, войдя в которое, будет пребывать в нём». И таким образом тоже те дэвы знают того, у кого есть остаток, как «того, кто с остатком», и того, у кого нет остатка, как «того, кто без остатка»4.





1 Комментарий поясняет, что речь идёт о 500 женщинах, которые получили посвящение в монахини вместе с Махападжапати Готами. См. АН 8.51.





2 Прим. переводчика (SV): Речь идёт о пяти "индриях" – вера, усердие, осознанность, сосредоточение, мудрость.




3 Беспредметное сосредоточение ума. См. СН 40.9.





4 Первые две личности – это араханты, у них нет остаточных загрязнений, поэтому они именуются теми, кто "без остатка". Остальные (с третьей по седьмую) – это ещё ученики, и они именуются "теми, кто с остатком (умственных загрязнений)". См. АН 7.14.

Кхетта сутта: Поле
АН 3.83

редакция перевода: 14.11.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 315"

[Благословенный сказал]: «Монахи, у фермера есть эти три предварительные задачи. Какие три? Вначале фермер тщательно вспахивает и боронит поле. Затем он сеет семена в надлежащее время. И затем он время от времени орошает и осушает поле. Таковы три предварительные задачи у фермера.
Точно также, монахи, есть эти три предварительные задачи у монаха. Какие три? (1) Осуществление тренировки высшего нравственного поведения. (2) Осуществление тренировки высшего ума. (3) Осуществление тренировки высшей мудрости. Таковы три предварительные задачи у монаха.
Поэтому, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «У нас будет острое желание осуществлять тренировку в высшей нравственности… в высшем уме… в высшей мудрости». Вот как вы должны тренировать себя».

Кантака сутта: Шипы
АН 10.72

редакция перевода: 30.10.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1428"

Однажды Благословенный пребывал в Весали в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу вместе с некоторыми очень известными старшими учениками: Достопочтенным Чалой, Достопочтенным Упачалой, Достопочтенным Каккатой, Достопочтенным Катимбхой, Достопочтенным Катой, Достопочтенным Катиссангой и другими очень хорошо известными старшими учениками.
И в то время группа очень хорошо известных Личчхави въехала в Великий Лес, чтобы повидать Благословенного. По мере того, как они ехали друг за другом в своих прекрасных экипажах, они создавали ужасный шум и гул. И тогда мысль пришла к тем достопочтенным: «Группа очень хорошо известных Личчхави въехала в Великий Лес, чтобы повидать Благословенного. По мере того, как они едут друг за другом в своих прекрасных экипажах, они создают ужасный шум и гул. А Благословенный называл шум шипом для джхан. Почему бы нам не отправиться в Саловый Лес Госинги? Там мы будем пребывать в покое, без шума и какой-либо толпы». И тогда те достопочтенные отправились в Саловый Лес Госинги, где пребывали в покое, без шума и толпы.
И тогда Благословенный обратился к монахам: «Монахи, где Чала? Где Упачала? Где Какката? Где Катимбха? Где Ката? Где Катиссанга? Куда ушли эти старшие ученики?»
«Учитель, мысль пришла к тем достопочтенным: «Группа очень хорошо известных Личчхави въехала в Великий Лес... Почему бы нам не отправиться в Саловый Лес Госинги? Там мы будем пребывать в покое, без шума и какой-либо толпы». И поэтому они отправились в Саловый Лес Госинги, где пребывают в покое, без шума и толпы».
«Хорошо, хорошо, монахи! Эти великие ученики говорили правильно, когда сказали, что я называл шум шипом для джхан. Монахи, есть эти десять шипов. Какие десять?
(1) Наслаждение компанией является шипом для того, кто наслаждается затворничеством. (2) Стремление к привлекательным объектам является шипом для того, кто настроен на медитацию на характеристике непривлекательности. (3) Неуместное зрелище является шипом для того, кто охраняет двери органов чувств. (4) Общение с женщинами является шипом для [ведения] целомудренной жизни. (5) Шум является шипом для первой джханы. (6) Направление и удержание ума [на объекте медитации] является шипом для второй джханы. (7) Восторг является шипом для третьей джханы. (8) Вдох и выдох являются шипом для четвёртой джханы. (9) Восприятие и чувствование является шипом для достижения прекращения восприятия и чувствования. (10) Жажда – это шип, злоба – это шип, заблуждение – это шип. Пребывайте без шипов, монахи! У арахантов нет шипов. Араханты без шипов. У арахантов нет шипов и [они] без шипов».
Весали сутта: В Весали
СН 54.9

редакция перевода: 03.07.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1773"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей. И тогда Благословенный различными способами наставлял монахов беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности.
И затем Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, я хочу уйти в затворничество на полмесяца. Никто не должен подходить ко мне, кроме того, кто будет мне приносить пищу, полученную с подаяний».
«Да, Учитель» – ответили те монахи, и никто не подходил к Благословенному, кроме того, кто приносил ему пищу, полученную с подаяний.
Затем те монахи, памятуя: «Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности» – пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных аспектах и факторах. Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу. В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож1.
Затем, по истечении половины месяца, Благословенный вышел из затворничества и обратился к Достопочтенному Ананде: «Ананда, почему Сангха монахов так малочисленна?»
«Учитель, поскольку, памятуя: «Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности» – [монахи] пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных аспектах и факторах. Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу. В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож. Было бы хорошо, Учитель, если бы Благословенный разъяснил иной метод, так, чтобы Сангха монахов утвердилась бы [в постижении] окончательного знания».
«Что же, Ананда, созови в зале для собраний всех монахов, что зависят в своём проживании от Весали».
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Ананда и созвал в зале для собраний столько, сколько было монахов, зависящих в своём проживании от Весали. Затем он подошёл к Благословенному и сказал ему: «Сангха монахов собралась, Учитель. Пусть Благословенный придёт тогда, когда ему это будет удобно».
И тогда Благословенный отправился в зал для собраний, сел на подготовленное сиденье, и обратился к монахам так:
«Монахи, это сосредоточение осознанности к дыханию, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются.
Подобно тому, монахи, как в последний месяц жаркого сезона, когда поднимается груда пыли и грязи, не по сезону большое дождевое облако растворяет её и подавляет прямо на том самом месте – то точно также, это сосредоточение осознанности к дыханию, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются. И каким образом?
Вот, монахи, монах, затворившись в лесу, у подножья дерева или в пустом жилище, садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает осознанность впереди... 2 ...он тренируется так: «Созерцая оставление, я буду выдыхать».
Вот так, монахи, это сосредоточение осознанности к дыханию… подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются».




1 Будда объяснял медитацию на тридцати одной части тела (в поздних Комментариях добавили мозг, и получилось тридцать две), а также медитацию на созерцании трупа в различных стадиях разложения. Согласно Комментарию, эти пятьсот монахов раньше, в далёком прошлом, были охотниками. Из-за этого они переродились в аду, но потом за счёт хорошей каммы смогли родиться людьми и стать монахами при жизни Будды. Однако, часть плохой каммы осталась, и она созрела в виде убийств или намерения лишить себя жизни. Будда предвидел это и знал, что не может ничего сделать. Он наставил их в медитации на отвратительности тела, чтобы те, отбросив привязанность к телу, смогли бы утратить страх смерти и переродиться в небесных мирах. Поэтому он дал такое наставление, чтобы помочь им, а не для того, чтобы восхвалить смерть. Понимая, что он не может изменить течение событий, он ушёл в затворничество, чтобы не присутствовать в момент созревания плодов их каммы. Некоторые из этих монахов были заурядными людьми, некоторые – вступившими в поток, однажды-возвращающимися, не-возвращающимися, и арахантами. Согласно Винае (а также и Комментарию), некоторые лишили жизни себя сами, некоторые лишили жизни друг друга, некоторые попросили аскета Мигаландику убить их. Комментарий также добавляет, что благородные ученики из их числа никого не убивали, как и не давали согласия на убийство – а сделали это только те, кто были обычными заурядными людьми.




2 Здесь перечисляются все 16 шагов, описанные в СН 54.1

Тхеранамака сутта: Монах по имени Тхера
СН 21.10

редакция перевода: 07.12.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 720"

Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И тогда один монах по имени Тхера был тем, кто проживал в уединении и восхвалял проживание в уединении. Он уединённо ходил в деревню за подаяниями, он уединённо возвращался, уединённо сидел, уединённо занимался медитацией при ходьбе.
И тогда группа монахов подошла к Благословенному, они поклонились ему, сели рядом и сказали: «Так вот, Учитель, есть один монах по имени Тхера, который проживает в уединении и восхваляет проживание в уединении».
Тогда Благословенный обратился к одному из монахов: «Ну же, монах, скажи монаху Тхере от моего имени, что Учитель зовёт его».
«Да, Учитель» – ответил монах, отправился к Достопочтенному Тхере и сказал: «Друг Тхера, Учитель зовёт тебя».
«Да, друг» – ответил Достопочтенный Тхера, отправился к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Благословенный сказал ему: «Правда ли, Тхера, что ты проживаешь в уединении и восхваляешь проживание в уединении?»
«Так оно, Учитель».
«Но каким образом, Тхера, ты проживаешь в уединении, и каким образом ты восхваляешь проживание в уединении?»
«Учитель, я уединённо хожу в деревню за подаяниями, уединённо возвращаюсь, уединённо сижу, уединённо занимаюсь медитацией при ходьбе. Вот таким образом я проживаю в уединении и восхваляю проживание в уединении».
«Таков способ жития в уединении, Тхера, я не отрицаю этого. Но что касается жития в уединении, преисполненного в деталях, то слушай внимательно, я буду говорить».
«Да, Учитель».
«И как, Тхера, житие в уединении преисполнено в деталях? Вот, Тхера, прошлое было оставлено, будущее было покинуто, а желание и жажда к настоящим формам личностного существования была тщательно устранена. Вот так, Тхера, житие в уединении преисполнено в деталях».
Так сказал Благословенный. И сказав так, Счастливейший, Учитель, далее добавил:

«Наимудрейший, победивший всё, всё знающий,
Среди вещей он незапачкан, ведь он отринул всё,
Освобождённый в разрушении желания:
Его зову я «проживающим в уединении».
Сона сутта: Сона
АН 6.55

редакция перевода: 30.03.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 932"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе на горе Утёс Ястребов. И в то время Достопочтенный Сона пребывал в Раджагахе в Прохладной Роще. И тогда, по мере того как Достопочтенный Сона пребывал уединённым в затворничестве, следующее раздумье возникло у него в уме: «Я один из самых усердных учеников Благословенного, и, всё же, мой ум не освободился от загрязнений посредством не-цепляния. В моей семье есть богатство, и я мог бы наслаждаться своим богатством и совершать накопление заслуг. Что если я оставлю [монашескую] тренировку и вернусь к низшей жизни [домохозяина], так чтобы я мог наслаждаться своим богатством и совершать накопление заслуг?»
И тогда, напрямую познав своим собственным умом размышление в уме Достопочтенного Соны, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Благословенный исчез с горы Утёс Ястребов и возник перед Достопочтенным Соной в Прохладной Роще. Благословенный сел на подготовленное для него сиденье. Достопочтенный Сона поклонился Благословенному и сел рядом. Затем Благословенный сказал ему:
«Сона, не так ли оно, что, по мере того как ты пребывал уединённым в затворничестве, следующее раздумье возникло в твоём уме: «Я один из самых усердных учеников Благословенного, и, всё же, мой ум не освободился… вернусь к низшей жизни [домохозяина]…»?
«Так оно, Учитель».
«Скажи мне, Сона, не так ли оно, что в прошлом, когда ты проживал дома, ты был умелым в [игре на] лютне?»
«Так оно, Учитель».
«Как ты думаешь, Сона? Когда струны были слишком сильно натянуты, хорошо ли была настроена твоя лютня, было ли на ней легко играть?»
«Нет, Учитель».
«Когда струны были слишком ослаблены, хорошо была настроена твоя лютня, было ли на ней легко играть?»
«Нет, Учитель».
«Но, Сона, когда струны были натянуты ни слишком сильно, ни слишком слабо, но настроены на сбалансированную тональность1, хорошо ли была настроена твоя лютня, было ли на ней легко играть?»
«Да, Учитель».
«Точно также, Сона, если усердие зарождено с чрезмерной силой, то это ведёт к неугомонности. Если усердие слишком слабое, это ведёт к лени. Поэтому, Сона, настройся на сбалансированное усердие, достигни равномерности качеств, и берись за объект»2.
«Да, Учитель» – ответил Достопочтенный Сона.
И когда Благословенный закончил давать Достопочтенному Соне это наставление, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Благословенный исчез из Прохладной Рощи и возник на горе Утёс Ястребов.
И затем, спустя некоторое время, Достопочтенный Сона настроился на сбалансированное усердие, достиг равномерности качеств, и взялся за объект. И затем, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, вскоре Достопочтенный Сона, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования». И Достопочтенный Сона стал одним из арахантов.
Достигнув арахантства, Достопочтенный Сона подумал: «Что если я пойду к Благословенному и объявлю об окончательном знании в его присутствии?» И тогда он отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом, и сказал:
«Учитель, когда монах – арахант, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, полностью уничтожил путы существования, и всецело освободился посредством окончательного знания, он устремлён к шести вещам: к отречению, к уединению, к не-страданию, к уничтожению жажды, к уничтожению цепляния, к не-замешательству3.
(1) Может статься, Учитель, что некий достопочтенный подумает: «Может ли быть так, что этот достопочтенный устремлён к отречению из-за одной только веры?» Но не следует смотреть на это так. Монах, чьи пятна уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, не видит в себе чего-либо, что ему ещё нужно было бы сделать, или же [потребности] взрастить то, что было сделано. Он устрёмлён к отречению, потому что он лишён жажды посредством тщательного уничтожения жажды. Он лишён злобы посредством тщательного уничтожения злобы. Он лишён заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения.
(2) Может статься, что некий достопочтенный подумает: «Может ли быть так, что этот достопочтенный устремлён к уединению, потому что томится по обретениям, славе, и похвале?» Но не следует смотреть на это так. Монах, чьи пятна уничтожены… устремлён к уединению, потому что лишён жажды… злобы… заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения.
(3) Может статься, что некий достопочтенный подумает: «Может ли быть так, что этот достопочтенный устремлён к не-страданию, потому что он отпал к цеплянию за правила и предписания как за суть [всей практики]?»4 Но не следует смотреть на это так. Монах, чьи пятна уничтожены… устремлён к не-страданию, потому что лишён жажды… злобы… заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения.
(4) …Он устрёмлён к уничтожению жажды, потому что он лишён жажды посредством тщательного уничтожения жажды. Он лишён злобы посредством тщательного уничтожения злобы. Он лишён заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения.
(5) …Он устрёмлён к уничтожению цепляния, потому что он лишён жажды посредством тщательного уничтожения жажды. Он лишён злобы посредством тщательного уничтожения злобы. Он лишён заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения.
(6) …Он устрёмлён к не-замешательству, потому что он лишён жажды посредством тщательного уничтожения жажды. Он лишён злобы посредством тщательного уничтожения злобы. Он лишён заблуждения посредством тщательного уничтожения заблуждения5.
Учитель, когда монах столь совершенно освобождён умом, то даже могущественные формы, познаваемые глазом, что попадают в поле зрения, не охватывают его ум. На его ум это не оказывает никакого воздействия. Он остаётся устойчивым, достигшим непоколебимости, и созерцает их исчезновение. Даже могущественные звуки, познаваемые ухом, что попадают в поле слуха… запахи… вкусы… тактильные ощущения… Даже могущественные ментальные феномены, познаваемые умом, что попадают в поле ума, не охватывают его ум. На его ум это не оказывает никакого воздействия. Он остаётся устойчивым, достигшим непоколебимости, и созерцает их исчезновение.
Представьте, Учитель, цельную каменную скалу без расселин и трещин. Если бы мощный ураган пришёл бы с востока, то он не поколебал бы её, не содрогнул, не пошатнул. Если бы мощный ураган пришёл бы с запада… севера… юга, то он не поколебал бы её, не содрогнул, не пошатнул.
Точно также, когда монах столь совершенно освобождён умом, то даже могущественные формы… Даже могущественные ментальные феномены, познаваемые умом, что попадают в поле ума, не охватывают его ум. На его ум это не оказывает никакого воздействия. Он остаётся устойчивым, достигшим непоколебимости, и созерцает их исчезновение». [И далее он добавил]:

«Тот, устремлён кто к отречению,
К уединению ума;
Кто к не-страданию стремится,
Как и к цепляния распаду;
Кто к жажды устремлён уничтожению,
К не-замешательству ума:
Когда он видит сферы чувств как возникают,
То ум его стал полностью свободным.

Ведь для монаха с успокоенным умом
Того, кто полностью освободился,
Нет больше ничего, что нужно было б сделать,
Как [нет нужды] и сделанное доразвить.

Подобно цельной каменной горе,
Что ветер сотрясти не может,
Так формы, звуки, вкусы,
Запах, прикосновения тела,
Приятные, противные феномены
Устойчивого ум не поколеблют.
Ведь его ум свободен, утверждён,
И созерцает он его лишь угасание».




1 Прим. переводчика (SV): Струнный музыкальный инструмент, например, гитару, при желании можно настроить в любой тональности. При этом, в некоторой тональности струны будут ослаблены, а в другой – очень натянуты. В промежуточной тональности струны могут быть натянуты ни слишком слабо, ни слишком сильно. Очевидно, именно о такой "правильной" тональности и идёт речь.




2 Пять качеств: вера, усердие, осознанность, сосредоточение, мудрость. Комментарий поясняет, что усердие должно быть сбалансировано с сосредоточением; вера должна быть сбалансирована с мудростью; тогда как осознанность следует пытаться удерживать всегда максимально сильной (см. СН 46.53). По заметке Дост. Тханиссаро, здесь речь идёт о том, чтобы развивать все пять качеств без чрезмерного напряжения или же без чрезмерной расслабленности.




3 Комментарий поясняет, что это всё синонимы арахантства.




4 См. АН 3.78.




5 Во всех редакциях Канона содержится именно такое сокращение.
Сатта джатила сутта: Семь джатил
СН 3.11

редакция перевода: 22.07.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 173"

Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в Восточном Парке в Особняке Матери Мигары. И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и сидел у внешних ворот. И тогда царь Пасенади Косальский подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом.
В то время семь джатил, семь нигантхов1, семь голых аскетов, семь аскетов одного одеяния, семь странников с волосатыми подмышками, длинными ногтями, длинными волосами на теле, несущие вязанки своих вещей, проходили мимо неподалёку от Благословенного. И тогда царь Пасенади Косальский поднялся со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, преклонил правое колено на землю и, подняв сложенные ладони в почтительном приветствии к семи джатилам, семи нигантхам, семи голым аскетам, семи аскетам одного одеяния, семи странникам, объявил им своё имя трижды: «Я, почтенные, царь Пасенади из Косалы! Я, почтенные, царь Пасенади из Косалы! Я, почтенные, царь Пасенади из Косалы!».
И вскоре после того, как те семь джатил… нигантхов… голых аскетов… аскетов одного одеяния… странников ушли, царь Пасенади Косальский подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал Благословенному: «Эти, Господин, входят в число тех людей в мире, которые араханты или которые вступили на путь к арахантству».
«Великий царь, тебе, мирянину, который наслаждается чувственными удовольствиями, пребывает в доме, полном детей, наслаждается сандаловым деревом из Каси, носит гирлянды, пользуется благовониями и мазями, принимает золото и серебро, трудно знать об этом: «Эти – араханты, или эти – те, кто вступили на путь к арахантству».
За счёт длительного проживания вместе, великий царь, можно узнать о нравственности человека, и только за долгий период, а не за короткий; тем, кто внимателен, а не тем, кто невнимателен; тем, кто мудр, а не тем, кто не мудр.
За счёт общих дел с другим человеком, великий царь, можно узнать его честность, и только за долгий период, а не за короткий; тем, кто внимателен, а не тем, кто невнимателен; тем, кто мудр, а не тем, кто не мудр.
За счёт различных ситуаций, великий царь, можно узнать выносливость человека, и только за долгий период, а не за короткий; тем, кто внимателен, а не тем, кто невнимателен; тем, кто мудр, а не тем, кто не мудр.
За счёт ведения бесед, великий царь, можно узнать мудрость человека, и только за долгий период, а не за короткий; тем, кто внимателен, а не тем, кто невнимателен; тем, кто мудр, а не тем, кто не мудр»2.
«Удивительно, Господин! Поразительно, Господин! Как хорошо об этом сказал Благословенный: «Великий царь, тебе, мирянину… 3 ...кто мудр, а не тем, кто не мудр». Эти [аскеты], Господин, мои шпионы, тайные агенты, которые возвращались после разведки [обстановки] в стране. Вначале они собирают информацию, а потом я заставлю их раскрыть её. И теперь, Господин, когда они смыли пыль и грязь, помылись и привели себя в надлежащий вид, подстригли волосы и бороду, надели белые одежды, они будут наслаждаться собой, будучи обеспеченными и наделёнными пятью нитями чувственных удовольствий».
И тогда Благословенный, осознав значение этого, произнёс по тому случаю следующие строфы:

«Узнать кого-либо по внешности лишь – трудно.
Быстрой [своей] оценке доверять совсем не стоит.
Ведь под личиной сдержанности и контроля
Несдержанные люди странствуют по миру.

Точно поддельная серьга из глины,
Иль грош из бронзы, что покрыт весь позолотой,
Есть те, кто ходят, будто если б были в маске:
Лишь внешне чистые, а внутренне – порочны».





1 Джатилы – аскеты со спутанными волосами. Нигантхи – последователи учителя Нигантха Натапутты, которого ныне соотносят с Джиной Махавирой – основателем джайнизма.




2 Эти утверждения подробно раскрыты в АН 4.192





3 Здесь царь Пасенади в точности повторяет всё, что сказал Будда выше.
Калама сутта: Каламы
АН 3.65

редакция перевода: 30.10.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 279"

Однажды Благословенный странствовал по стране Косал вместе с большой Сангхой монахов, когда прибыл в город Калам под названием Кесапутта. Каламы из Кесапутты услышали: «Говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, прибыл в Кесапутту. И об этом Мастере Готаме распространилась славная молва: «В самом деле Благословенный – арахант, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, достигший блага, знаток мира, непревзойдённый учитель тех, кто готов обучаться, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Напрямую увидев [своей мудростью], он познал мир с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями отшельников и жрецов, богов и людей, и он раскрыл [это знание] остальным. Он учит Дхамме, прекрасной в начале, прекрасной в середине, и прекрасной в конце, правильной и в духе и в букве. Он раскрывает святую жизнь – в совершенстве полную и чистую». Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
И тогда Каламы из Кесапутты отправились к Благословенному. Некоторые, поклонившись ему, сели рядом. Некоторые обменялись с ним вежливыми приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав его [в почтении] сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча. Сидя рядом, Каламы сказали Благословенному:
«Господин, есть некоторые жрецы и отшельники, которые приходят в Кесапутту. Они объясняют и проясняют свои собственные доктрины, но принижают, чернят, осмеивают и осуждают доктрины других. Но затем некие другие жрецы и отшельники приходят в Кесапутту, и они также объясняют и проясняют свои собственные доктрины, но принижают, чернят, осмеивают и осуждают доктрины других. Господин, мы находимся в сомнениях и замешательстве в плане того, какие из этих хороших отшельников говорят истину, а какие говорят ложь».
«Само собой, Каламы, что вы находитесь в замешательстве, само собой, что вы находитесь в сомнениях. Сомнение возникло в вас в отношении того, что приводит в замешательство. Ну же, Каламы, не принимайте чего-либо только на основании

* устной традиции,
* наследия учения,
* слухов,
* собрания [священных] текстов,
* логических рассуждений,
* умозаключений,
* раздумий,
* согласия с мнением после его обдумывания,
* кажущейся осведомлённости [говорящего],
* или же если когда ты думаешь: «[Этот] отшельник – наш гуру»1.

Но когда вы знаете сами: «Эти вещи являются неблагими, эти вещи достойны порицания, эти вещи порицаются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к вреду и страданию» – то тогда вам следует отбросить их2.
(1) Как вы думаете, Каламы? Когда жажда возникает в человеке, это ведёт к его благополучию или к его вреду?»
«К его вреду, Господин».
«Каламы, жаждущий человек, одолеваемый жаждой, с умом, охваченным ей, уничтожает жизнь, берёт то, что [ему] не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
«Да, Господин».
(2) «Как вы думаете, Каламы? Когда злоба возникает в человеке, это ведёт к его благополучию или к его вреду?»
«К его вреду, Господин».
«Каламы, полный злобы человек, одолеваемый злобой, с умом, охваченным ей, уничтожает жизнь, берёт то, что [ему] не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
«Да, Господин».
(3) «Как вы думаете, Каламы? Когда заблуждение возникает в человеке, это ведёт к его благополучию или к его вреду?»
«К его вреду, Господин».
«Каламы, заблуждающийся человек, одолеваемый заблуждением, с умом, охваченным им, уничтожает жизнь, берёт то, что [ему] не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
«Да, Господин».
«Как вы думаете, Каламы? Эти вещи являются благими или неблагими?»
«Неблагими, Господин».
«Порицаемыми или безукоризненными?»
«Порицаемыми, Господин».
«Критикуемыми или восхваляемыми мудрыми?»
«Критикуемыми мудрыми, Господин».
«Если их принять и предпринимать, они ведут к вреду и страданию или же нет, или как вы считаете?»
«Если их принять и предпринимать, они ведут к вреду и страданию. Вот как мы считаем».
«Поэтому, Каламы, когда мы сказали: «Ну же, Каламы, не принимайте чего-либо только на основании устной традиции… но когда вы знаете сами… эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к вреду и страданию – то тогда вам следует отбросить их» – то вот почему так было сказано.
Ну же, Каламы, не принимайте чего-либо только на основании

* устной традиции,
* наследия учения,
* слухов,
* собрания [священных] текстов,
* логических рассуждений,
* умозаключений,
* раздумий,
* согласия с мнением после его обдумывания,
* кажущейся осведомлённости [говорящего],
* или же если когда ты думаешь: «[Этот] отшельник – наш гуру».

Но когда вы знаете сами: «Эти вещи являются благими, эти вещи безукоризненны, эти вещи восхваляются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к благополучию и счастью» – то тогда вам следует жить в соответствии с ними.
Как вы думаете, Каламы? Когда не-жажда возникает в человеке, это ведёт к его благополучию или к его вреду?»
«К его благополучию, Господин».
«Каламы, человек, не имеющий жажды, не одолеваемый жаждой, с умом, не охваченным ей, не уничтожает жизнь, не берёт то, что [ему] не было дано, не совершает проступок с чужой женой, не лжёт; и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
«Да, Господин».
«Как вы думаете, Каламы? Когда не-злоба возникает в человеке… …и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
«Да, Господин».
«Как вы думаете, Каламы? Когда не-заблуждение возникает в человеке, это ведёт к его благополучию или к его вреду?»
«К его благополучию, Господин».
«Каламы, не заблуждающийся человек, не одолеваемый заблуждением, с умом, не охваченным им, не уничтожает жизнь, не берёт то, что [ему] не было дано, не совершает проступок с чужой женой, не лжёт; и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
«Да, Господин».
«Как вы думаете, Каламы? Эти вещи являются благими или неблагими?»
«Благими, Господин».
«Порицаемыми или безукоризненными?»
«Безукоризненными, Господин».
«Критикуемыми или восхваляемыми мудрыми?»
«Восхваляемыми мудрыми, Господин».
«Если их принять и предпринимать, они ведут к благополучию и счастью или же нет, или как вы считаете?»
«Если их принять и предпринимать, они ведут к благополучию и счастью. Вот как мы считаем».
«Поэтому, Каламы, когда мы сказали: «Ну же, Каламы, не принимайте чего-либо только на основании устной традиции… но когда вы знаете сами… эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к благополучию и счастью – то тогда вам следует жить в соответствии с ними» – то вот почему так было сказано.
Затем, Каламы, этот ученик Благородных, который подобным образом лишён влечения, лишён недоброжелательности, не сбит с толку, бдителен, всегда осознан, пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью… состраданием… сорадованием… невозмутимостью, равно как и вторую сторону, третью сторону, и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, как ко всем как к самому себе, он наполняет весь мир умом, насыщенным невозмутимостью – обильным, обширным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
Этот ученик Благородных, Каламы, чей ум подобным образом лишён вражды, не имеет недоброжелательности, не загрязнён и чист, добился четырёх гарантий в этой самой жизни.
Вот какова первая гарантия, которой он добился: «Если есть следующий мир, и если есть плод и результат благих и плохих поступков, то есть возможность, что после распада тела, после смерти, я перерожусь в благом уделе, в небесном мире».
Вот какова вторая гарантия, которой он добился: «Если нет следующего мира, и если нет плода и результата благих и плохих поступков, то уже прямо здесь, в этой самой жизни, я поддерживаю себя в счастье, не имея вражды и недоброжелательности, будучи свободным от неприятностей».
Вот какова третья гарантия, которой он добился: «Что если зло приходит к тому, кто творит зло? В таком случае, поскольку у меня нет злых намерений к кому бы то ни было, то как страдание может одолеть меня, ведь я не совершаю никаких плохих поступков?»
Вот какова четвёртая гарантия, которой он добился: «Что если зло не приходит к тому, кто творит зло? В таком случае, прямо здесь я чист в обоих отношениях»3.
Этот ученик Благородных, Каламы, чей ум подобным образом лишён вражды, не имеет недоброжелательности, не загрязнён и чист, добился этих четырёх гарантий в этой самой жизни».
«Так оно, Благословенный! Так оно, Счастливый! Этот ученик Благородных, чей ум подобным образом лишён вражды, не имеет недоброжелательности, не загрязнён и чист, добился четырёх гарантий в этой самой жизни. Вот какова первая гарантия, которой он добился… 4 …добился этих четырёх гарантий в этой самой жизни.
Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит нас как мирских последователей, принявших прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Прим. переводчика (SV): Аналогичный фрагмент содержится в АН 4.193. По заметке Дост. Бодхи, в китайской версии сутты нет этих 10 пунктов, и Будда говорит, что Каламам не нужно сомневаться, так как сомнения ведут к замешательству. Он также говорит, что у них нет чистой мудрости в отношении вопроса жизни после смерти, а также в отношении вопроса о том, какие поступки являются проступками, а какие нет.




2 По заметке Дост. Бодхи в китайской версии сутты Будда не предлагает судить Каламам самостоятельно, но в категоричной форме заявляет о том, что он познал сам своим прямым знанием. По его мнению китайский аналог сутты был сделан на основе изначального текста, (который был близок к палийской сутте), в те времена, когда Будда стал считаться неоспоримым авторитетом.




3 По заметке Дост. Бодхи, возможно, речь идёт о том, что он очищен благим поведением, а также практикой развития безмерных состояний ума, перечисленных выше (сострадание и т.д.).




4 Повторяются все четыре пункта о гарантиях так, как это изложил Будда.
Патхама упаттхака сутта: Прислужник (I)
АН 5.123

редакция перевода: 30.05.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 741"

[Благословенный сказал]: «Монахи, за больным трудно ухаживать, если он обладает пятью качествами. Какими пятью?
(1) Он делает то, что является вредным. (2) Он не соблюдает умеренности в том, что является полезным. (3) Он не принимает своё лекарство. (4) Он не точно описывает свои симптомы своему добросердечному прислужнику. Он не сообщает, как то подобает делать, об ухудшении своего состояния, или же об улучшении, или же о том, что оно остаётся таким же. (5) Он не может терпеливо переносить возникшие телесные чувства – болезненные, мучительные, острые, пронзающие, раздирающие и неприятные, высасывающие жизненную силу. За больным трудно ухаживать, если он обладает этими пятью качествами.
Монахи, за больным легко ухаживать, если он обладает пятью качествами. Какими пятью? Он делает то, что является полезным. Он соблюдает умеренность в том, что является полезным. Он принимает своё лекарство. Он точно описывает свои симптомы своему добросердечному прислужнику. Он сообщает, как то подобает делать, об ухудшении своего состояния, или же об улучшении, или же о том, что оно остаётся таким же. Он может терпеливо переносить возникшие телесные чувства – болезненные, мучительные, острые, пронзающие, раздирающие и неприятные, высасывающие жизненную силу. За больным легко ухаживать, если он обладает этими пятью качествами».
Дутия упаттхака сутта: Прислужник (II)
АН 5.124

редакция перевода: 28.05.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 741"

[Благословенный сказал]: «Монахи, обладая пятью качествами, прислужник не годен к тому, чтобы ухаживать за больным. Какими пятью?
(1) Он не может приготовить лекарство. (2) Он не знает, что является полезным или вредным, поэтому он предлагает вредное и не даёт полезного. (3) Он заботится о больном ради материальных вознаграждений, а не с доброжелательным умом. (4) Ему отвратительно убирать фекалии, мочу, рвотные массы, слюну. (5) Он неспособен время от времени наставлять, воодушевлять, вдохновлять, и радовать больного беседой о Дхамме.
Обладая этими пятью качествами, прислужник не годен к тому, чтобы ухаживать за больным.
Обладая пятью качествами, прислужник годен к тому, чтобы ухаживать за больным. Какими пятью?
Он может приготовить лекарство. Он знает, что является полезным или вредным, поэтому он предлагает полезное и не даёт вредного. Он заботится о больном с доброжелательным умом, а не ради материальных вознаграждений. Ему не отвратительно убирать фекалии, мочу, рвотные массы, слюну. Он способен время от времени наставлять, воодушевлять, вдохновлять, и радовать больного беседой о Дхамме.
Обладая этими пятью качествами, прислужник годен к тому, чтобы ухаживать за больным».
Кумарака сутта: Мальчики
Уд 5.4

редакция перевода: 28.01.2010
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Я слышал, что однажды Благословенный пребывал рядом с Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Тогда большая толпа мальчуганов собралась на дороге между Саваттхи и рощей Джеты, где они ловили рыбу. Рано утром Благословенный, накинув одежды, взяв чашу и верхнее одеяние, отправился в Саваттхи за подаяниями. По дороге он увидел большую толпу мальчуганов между Саваттхи и рощей Джеты, которые ловили рыбу. Увидев их, он подошёл к ним и, подойдя, сказал: «Ребята, боитесь ли вы боли? Нравится ли вам боль?»
«Да, Господин – мы боимся боли и нам не нравится боль».
Затем, осознав значение этого, Благословенный произнёс:
«Если вы боитесь боли,
Если вам не нравится боль,
Не делайте зла,
Прилюдно или втихую.
Если же делаете,
Или будете делать зло,
То вы не избежите боли:
Она схватит вас,
Даже если вы побежите
От неё прочь».
Метта сутта: Дружелюбие
Снп 1.8

редакция текста: 27.12.2014
Перевод с английского: ED

источник:
Книга "Without and within" Аджана Джаясаро

«Вот что следует делать
Тем, кто искусен в добродетелях
И кто знает пути мира:
Пусть будут они способными и непорочными,
Честными и вежливыми в речи.
Скромными и не тщеславными,
Довольными и легко удовлетворяемыми,
Не обременёнными обязанностями и скромными в своих манерах.
Мирными и спокойными, мудрыми и искусными,
Не гордыми и не требовательными по характеру.
Пусть не делают они ни малейшей вещи,
За которую мудрый мог бы их упрекнуть.
Желая: «В радости и безопасности
Пусть все существа пребывают в покое.
Любыми живые существа могут быть,
Являются они слабыми или сильными, не минуя никого.
Великие или могучие, средние, короткие или маленькие,
Видимые и невидимые,
Те, кто живет рядом и далеко,
Те, кто родился и те, кто родятся –
Пусть все существа пребывают в покое.
Пусть никто не обманывает другого
И не презирает никакого существа в любом состоянии.
Пусть никто из-за гнева или недоброжелательности
Не желает вреда другому».
Точно мать, что ценой своей жизни защищает
Своего ребёнка, своего единственного ребёнка,
Должен каждый, с безграничным сердцем
Беречь всех живых существ.
Излучайте доброту на весь мир:
Распространяйте её вверх, к небесам
И вниз, до самых глубин;
За пределы и неограниченно,
Освободившись от ненависти и недоброжелательности.
Независимо от того, стоишь или ходишь, сидишь или лежишь
Свободным от дремоты
Следует поддерживать памятование этого.
Об этом говорится, как о возвышенном пребывании.
Не привязываясь к устойчивым мнениям,
Тот, кто чист сердцем, имеет ясность видения и,
Освободившись от всех чувственных желаний,
Не родится больше в этом мире».


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 28.7.2016, 15:14
Сообщение #6


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Саммасамбуддха сутта: Будда
СН 56.23

редакция перевода: 28.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1854"

В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, есть эти Четыре Благородные Истины. Какие четыре?

* Благородная Истина о страдании,
* Благородная Истина об источнике страдания,
* Благородная Истина о прекращении страдания,
* Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страдания.

Поскольку он полностью пробудился в соответствии с действительностью в эти Четыре Благородные Истины, Татхагата зовётся Арахантом, Полностью Просветлённым.
Таким образом, монахи, следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – страдание». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – источник страдания». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – прекращение страдания». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – путь, ведущий к прекращению страдания».
Махападана сутта: Большая беседа о линии будд
ДН 14

редакция перевода: 11.04.2011
Перевод с английского: SV

источник:
www.tipitaka.wikia.com


Содержание:

1. Линия будд прошлого
2. История Будды Випасси
2.1. Законы мира, связанные с рождением Бодхисатты
2.2. Тридцать два знака великого человека
2.3. Мирская жизнь Бодхисатты Випасси
2.4. Бодхисатта Випасси становится бездомным аскетом
2.5. Бодхисатта Випасси становится Буддой
2.6. Решение Будды Випасси обучать Дхамме
2.7. Сангха Будды Випасси
3. Будда Готама посещает мир Чистых Обителей


Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики, там, где располагались хижины Карери. И вот, в павильоне Карери, среди монахов, только что пообедавших собранной с подаяний пищей, развернулась большая дискуссия на тему прошлых жизней. Они говорили: «Это было в прошлой жизни» или «Так-то оно было».
Благословенный, с помощью чистейшего «божественного уха», превосходящего человеческое, услышал их беседу. Поднявшись со своего сиденья, он направился в павильон Карери, сел на подготовленное сиденье и сказал: «Монахи, что вы обсуждали, собравшись вместе? Какую беседу я прервал своим появлением?» и они рассказали ему.
«Тогда, монахи, не хотели бы вы услышать праведную беседу о прошлых жизнях?»
«Учитель, для этого самое подходящее время! О Великий, самое время поведать об этом! Если бы Благословенный поведал нам праведную беседу о прошлых жизнях, монахи услышали и запомнили бы это!»
«Хорошо, монахи. Слушайте внимательно, я буду говорить».
«Как скажете, Учитель» – отвечали монахи.

Линия будд прошлого

«Монахи, девяносто одну кальпу1 назад Благословенный, Арахант, полностью пробуждённый Будда Випасси появился в мире. Тридцать одну кальпу назад Благословенный Будда Сикхи появился в мире. В ту же самую кальпу появился в мире Благословенный Будда Вессабху. А в нашу счастливую кальпу в мире появились Благословенные Будды Какусандха, Конагамана и Кассапа. И, монахи, в нашу счастливую кальпу теперь и я тоже появился в мире как полностью просветлённый Будда.
Благословенный Будда Випасси родился в кшатрийском роду, в кшатрийской семье, как и Благословенный Будда Сикхи, как и Благословенный Будда Вессабху. Благословенный Будда Какусандха родился в брахманском роду, в брахманской семье, как и Благословенный Будда Конагамана, как и Благословенный Будда Кассапа. Я, монахи, будучи ныне Арахантом, полностью просветлённым Буддой, родился в кшатрийском роду и вырос в кшатрийской семье.
Благословенный Будда Випасси принадлежал к семье Конданнья, как и Благословенный Будда Сикхи, как и Благословенный Будда Вессабху. Благословенный Будда Какусандха происходил из семьи Кассапа, как и Благословенный Будда Конагамана, как и Благословенный Будда Кассапа. Я, монахи, будучи ныне Арахантом, полностью просветлённым Буддой, родился в семье Готама.
Во времена Благословенного Будды Випасси срок жизни людей составлял восемьдесят тысяч лет. Во времена Благословенного Будды Сикхи срок жизни людей составлял семьдесят тысяч лет. Во времена Благословенного Будды Вессабху срок жизни людей составлял шестьдесят тысяч лет. Во времена Благословенного Будды Какусандхи срок жизни людей составлял сорок тысяч лет. Во времена Благословенного Будды Конагаманы срок жизни людей составлял тридцать тысяч лет. Во времена Благословенного Будды Кассапы срок жизни людей составлял двадцать тысяч лет. В моё время жизнь коротка, ограничена, проходит очень быстро – редко кто доживает до ста лет.
Благословенный Будда Випасси обрёл полное пробуждение под деревом патали. Благословенный Будда Сикхи – под деревом белого манго. Благословенный Будда Вессабху – под саловым деревом. Благословенный Будда Какусандха – под акацией. Благословенный Будда Конагамана – под смоковницей. Благословенный Будда Кассапа – под бенгальским фикусом. А я достиг полного пробуждения под священным фикусом2.
У Благословенного Будды Випасси двумя главными учениками были Кханда и Тисса. У Благословенного Будды Сикхи двумя главными учениками были Абхибху и Самбхава. У Благословенного Будды Вессабху двумя главными учениками были Сона и Уттара. У Благословенного Будды Какусандхи двумя главными учениками были Видхура и Санджива. У Благословенного Будды Конагаманы двумя главными учениками были Бхийоса и Уттара. У Благословенного Будды Кассапы двумя главными учениками были Тисса и Бхарадваджа. И теперь у меня два главных ученика – это Сарипутта и Моггаллана.
У Благословенного Будды Випасси было три группы учеников. В первой было шесть миллионов восемьсот тысяч учеников. Во второй – сто тысяч. В третьей – восемьдесят тысяч. Все монахи в этих группах были арахантами. У Благословенного Будды Сикхи было три группы учеников. В первой было сто тысяч, во второй – восемьдесят тысяч, в третьей – семьдесят тысяч, и все они также были арахантами. У Благословенного Будды Вессабху было три группы учеников. В первой было восемьдесят тысяч, во второй – семьдесят тысяч, и в третьей – шестьдесят тысяч учеников, и все они тоже были арахантами. У Благословенного Будды Какусандхи была одна группа учеников – сорок тысяч монахов, каждый из которых был арахантом. У Благословенного Будды Конагаманы была одна группа учеников – тридцать тысяч монахов – и все араханты. У Благословенного Будды Кассапы была одна группа учеников – двадцать тысяч монахов – и все араханты. У меня, монахи, одна группа учеников, в которой одна тысяча двести пятьдесят монахов, и вся эта группа состоит полностью из арахантов.
Личным помощником Благословенного Будды Випасси был монах по имени Асока. У Благословенного Будды Сикхи – таковым был монах по имени Кхеманкара. У Благословенного Будды Вессабху – монах по имени Упасанньяка. У Благословенного Будды Какусандхи – монах по имени Вуддхиджа. У Благословенного Будды Конагаманы – монах по имени Соттхиджа. У Благословенного Будды Кассапы – монах по имени Саббамитта. А моим личным помощником ныне является Ананда.
Отцом Благословенного Будды Випасси был царь Бандхума, а матерью – царица Бандхумати. Царской столицей был город Бандхумати. Отцом Благословенного Будды Сикхи был царь Аруна, а матерью – царица Пабхавати. Царской столицей был город Арунавати. Отцом Благословенного Будды Весабху был царь Суппатита, а матерью – царица Ясавати. Царской столицей был город Анопама. Отцом Благословенного Будды Какусандхи был брахман Аггидатта, а матерью – брахманка Висакха. Царём в то время был Кхема, а столицей был город Кхемавати. Отцом Благословенного Будды Каногаманы был брахман Яннадатта, а матерью – брахманка Уттара. Царём в то время был Собха, а столицей был город Собхавати. Отцом Благословенного Будды Кассапы был брахман Брахмадатта, а матерью – брахманка Дханавати. Царём в то время был Кики, а столицей – город Чаранаси. Моим отцом, монахи, является царь Суддходана, а матерью – царица Майя. Царская столица – город Капилаваттху».
Так сказал Благословенный, затем поднялся со своего сиденья и отправился в свою хижину. Вскоре после того, как Благословенный ушёл, другая дискуссия разгорелась среди монахов:
«Удивительно, друзья, поразительно, насколько огромны сила и способности Татхагаты – как он может вспомнить будд прошлого, обретших париниббану, отбросивших все путы, отрубивших все пути к жажде, положивших конец круговерти становления, преодолевших все страдания. Он вспоминает их рождение, их имена, их семьи, их жизненный срок, их учеников и группы, связанные с ними: «Родившись так-то, эти Благословенные были такими и таковыми, такими были их имена, такими их семьи, таковой их дисциплина, таковой их Дхамма, такой их мудрость и таким их освобождение». И каким же образом, друзья, Благословенный открыл это своим прямым знанием, за счёт которого он помнит: «Родившись так-то, эти Благословенные были таким и таковыми, такими были их имена, такими их семьи, таковой их дисциплина, таковой их Дхамма, такой их мудрость и таким их освобождение»? Быть может, какие-то дэвы раскрыли ему эти знания?» Такой была беседа тех монахов, что вскоре была прервана.
Благословенный, отдохнув и покинув своё уединение, отправился в павильон Карери, сел на подготовленное сиденье. Там он обратился к монахам: «Монахи, что вы обсуждали, собравшись вместе? Какую беседу я прервал своим появлением?» и они рассказали ему.
«Татхагата знает всё это своим собственным прямым проникновения в элементы Дхаммы. И дэвы также рассказали ему. Итак, монахи, есть ли у вас желание послушать ещё о прошлых жизнях?»
«Учитель, для этого самое подходящее время! О великий, самое время поведать об этом! Если бы Благословенный поведал нам праведную беседу о прошлых жизнях, монахи услышали и запомнили бы это!»
«Хорошо, монахи. Слушайте внимательно, я буду говорить».
«Как скажете, Учитель» – отвечали монахи.

История Будды Випасси

«Монахи, девяносто одну кальпу назад в мире появился Благословенный, Арахант, полностью просветлённый Будда Випасси. Он был из рода кшатриев и вырос в кшатрийской семье. Он принадлежал к семье Конданнья. Срок жизни [людей] в то время составлял восемьдесят тысяч лет. Он достиг полного просветления под деревом патали. Его главными учениками были Кханда и Тисса. У него было три группы учеников: в одной было шесть миллионов восемьсот тысяч монахов, во второй – сто тысяч, в третьей – восемьдесят тысяч. И все они были арахантами. Его личным помощником был монах по имени Асока. Его отцом был царь Бандхума, а матерью – царица Бандхумати. Царской столицей был город Бандхумати.

Законы мира, связанные с рождением Бодхисатты

Монахи, Бодхисатта Випасси спустился с небесного мира Туситы в чрево матери осознанным и бдительным. Таков, монахи, закон [Дхаммы].
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта спускается с небес Туситы в чрево матери, то в этом мире с его дэвами, Марами и Брахмами, его аскетами и жрецами, царями и простолюдинами, возникает безмерный ослепительный свет, затмевающий сияние самых величественных божеств. И даже все те пространства, что лежат за пределами мировой сферы – ужасная беспросветная мгла, куда не достают даже мощные лучи солнца и луны – освещаются этим безмерным ослепительным сиянием, что затмевает сияние даже самых величественных божеств. И те существа, что родились там (в этой тьме) за счёт этого сияния видят друг друга и осознают: «Другие существа также родились здесь!». И вся система десяти тысяч мировых сфер дрожит, трясётся, содрогается, а безмерное сияние продолжает распространяться далее. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта входит в чрево матери, четыре дэвы приходят с четырёх сторон света, чтобы защитить его, и говорят так: «Пусть ни один человек, или не-человеческое существо, пусть никто и ничто не причинит Бодхисатте или его матери вреда!». Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта входит в чрево матери, она естественным образом становится нравственной: воздерживается от убийства, от взятия того, что не было ей дано, от сексуальных проступков, от лжи, от употребления одурманивающих напитков и веществ. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта входит в чрево матери, у неё не возникает похотливых мыслей о связи с мужчиной, и на неё не может повлиять мужчина с похотливыми мыслями. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта входит в чрево матери, она радуется и восторгается удовольствиям пяти чувств, наделённая и обладающая таковыми. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта входит в чрево матери, она не может заболеть какими-либо болезнями, она чувствует лёгкость и не имеет телесной усталости. Она может видеть, что Бодхисатта внутри её чрева не имеет изъянов в своём теле и телесных качествах. Монахи, как если бы драгоценный камень, берилл – чистейший, совершенный, с восемью гранями, совершенный, яркий, безупречный и безукоризненный во всех отношениях – положили бы на синюю, жёлтую, красную, белую или оранжевую материю, и человек с хорошим зрением, взяв этот камень, описал бы его именно таковым – точно также мать Бодхисатты не имеет никаких болезней и видит, что он внутри её чрева он не имеет изъянов в своём теле и телесных качествах. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда мать Бодхисатты умирает на седьмой день после его рождения, она перерождается в небесном мире Тусита. Таков закон.
Таков закон, монахи, что в то время как другие женщины вынашивают ребёнка девять или десять месяцев, прежде чем начнутся роды, в случае с Бодхисаттой всё не так – его мать вынашивает его ровно десять месяцев, прежде чем начинаются роды. Таков закон.
Таков закон, монахи, что в то время как другие женщины рожают сидя или лёжа, в случае с Бодхисаттой всё не так – его мать рожает стоя. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта выходит из чрева матери, первыми приветствуют его дэвы, а затем уже люди. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта выходит из чрева матери, он не касается земли. Четыре дэвы подхватывают его и подают матери, говоря так: «Возрадуйтесь, Ваше Величество, у вас родился величайший сын!». Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта выходит из чрева матери, то он появляется незапятнанным водами, слизью, кровью или какими либо нечистотами – он чист и безупречен. Если драгоценный камень положить на муслин из Каси, то камень не загрязняет муслина, а муслин не загрязняет камень. Почему? Потому что чисты и ткань и драгоценный камень. Точно также и Бодхисатта выходит из чрева матери незапятнанным водами, слизью, кровью или какими либо нечистотами – он чист и безупречен. Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта выходит из чрева матери, два потока воды хлещут с небес – один холодный, другой тёплый, омывающие Бодхисатту и его мать. Таков закон.
Таков закон, монахи, что как Бодхисатта рождается, он твёрдо встаёт на ноги и делает семь шагов на север, а затем, под белым навесом (от солнца) он охватывает взглядом все четыре стороны и громогласным голосом заявляет: «Я величайший в этом мире, наивысший в мире, первейший в мире. Это моё последнее рождение, не будет больше новых перерождений». Таков закон.
Таков закон, монахи, что когда Бодхисатта выходит из чрева матери, то в этом мире с его дэвами, Марами и Брахмами, его аскетами и жрецами, царями и простолюдинами, возникает безмерный ослепительный свет, затмевающий сияние самых величественных божеств. Таков закон.
Монахи, когда родился принц Випасси, они показали его царю Бандхуме, сказав: «Ваше Величество, у вас родился сын. Соизвольте взглянуть на него». Царь посмотрел на принца и сказал брахманам, наученным в знаках: «Вы, почтенные, ведаете знаки. Изучите принца». Брахманы изучили принца и обратились к царю Бандхуме:
«Ваше Величество, возрадуйтесь, величайший сын родился у вас. Большая удача для вас, большое счастье для вас, что такой сын родился в вашей семье. Ваше Величество, принц наделён тридцатью двумя знаками великого человека. У такового человека есть только две участи. Если он живёт мирской жизнью, он станет правителем, царём-миродержцем, вращающим колесо Дхаммы, покорителем четырёх сторон света, утвердившим порядок в своём царстве и владеющий семью сокровищами. Эти сокровища таковы: сокровище-колесо, сокровище-слон, сокровище-лошадь, сокровище-бриллиант, сокровище-женщина, сокровище-домохозяин, сокровище-советник. У него более тысячи сыновей-героев, могучего сложения, покорителей вражеских армий. Он правит, покорив эту охваченную морями землю, без палки и меча, а только законом. Но если он оставляет мирскую жизнь, и уходит скитаться бездомным отшельником, то он станет Арахантом, полностью пробуждённым Буддой, который сдёрнет завесу [неведения] с мира.

Тридцать два знака великого человека

И каковы, Ваше Величество, эти тридцать два знака великого человека?
1. У него ровные стопы,
2. На ступнях видны колёса о тысячи спицах,
3. Выступающие пятки,
4. Длинные пальцы на руках и ногах,
5. Мягкие и нежные руки и ноги,
6. Пальцы на руках и ногах прямые,
7. Лодыжки подобны закруглённым ракушкам,
8. Ноги как у антилопы,
9. Не сгибаясь, он может коснуться и почесать колено рукой,
10. Половой орган укрыт,
11. Кожа яркая, золотого цвета,
12. Кожа настолько гладкая, что пыль не садится на неё,
13. Из каждой поры тела растёт только один волосок,
14. Волосы прямые, чёрные с синевой, на краях загибаются вправо,
15. Осанка поразительно прямая,
16. На теле семь округлостей,
17. Грудь как у льва,
18. Между лопатками прямая спина, без изгиба,
19. Пропорции как у дерева-фикуса: рост равен размаху рук,
20. Грудь равномерно закруглена,
21. Он имеет абсолютный вкус,
22. Челюсти как у льва,
23. У него сорок зубов,
24. Зубы ровные,
25. Между зубами нет пробелов,
26. Зубы-клыки очень яркие,
27. Язык очень длинный,
28. Голос как у птицы Каравика,
29. Бездонно голубые глаза,
30. Ресницы как у коровы,
31. Волосы между бровями белые и мягкие как хлопок,
32. Голова как царский тюрбан».

Мирская жизнь Бодхисатты Випасси

Тогда царь Бандхума одарил этих брахманов новыми одеждами, и исполнил все их пожелания. Затем царь назначил для принца Випасси нянек. Одни кормили его грудью, другие купали, третьи носили, четвёртые качали на руках. Над его головой день и ночь держали белый навес, так чтобы защитить его от жары и холода, от листьев или пыли. Люди очень любили принца Випасси. Подобно тому, как все любят голубые, жёлтые или белые лотосы, точно также все любили принца Випасси. Так его растили.
У принца был приятный, красивый, восхитительный и очаровательный голос. Подобно тому, как в Гималаях у птицы Каравика голос слаще, красивее, прекраснее и прелестнее, чем у всех других птиц – точно также голос принца Випасси был самым восхитительным из всех.
В результате прошлой каммы у принца был развит «божественный глаз», и он мог видеть на лигу вперёд – как днём, так и ночью.
Принц Випасси был внимательным и немигающим, подобно богам мира Тридцати Трёх. По этой причине его называли «Випасси». Когда царь Бандхума изучал какое-либо дело, он брал принца Випасси на колени и объяснял ему это дело. Затем, сняв с колен, он отец тщательно объяснял детали. По этой причине его ещё больше стали называть «Випасси».
Затем царь Бандхума построил три дворца для принца Випасси. Один для сезона дождей, другой для зимнего сезона, третий для жаркого сезона – всё для того, чтобы обеспечить принцу удовольствия пяти чувств. Принц Випасси оставался во дворце для сезона дождей четыре месяца, и среди прислуги не было ни единого мужчины, как и среди музыкантов. Он никогда не покидал этого дворца.
Затем, монахи, через много лет, много сотен лет, много тысяч прошедших лет, принц Випасси сказал своему извозчику: «Извозчик, подготовь лучшие колесницы! Мы отправимся посмотреть парк удовольствий». Извозчик выполнил указание и доложил принцу: «Ваше Царское Величество, лучшие колесницы готовы, можете отправляться, когда пожелаете». Так принц Випасси забрался в колесницу и направился в парк удовольствий.
По дороге в парк, он увидел старого человека, погнутого, словно балка под крышей, разбитого, опирающегося на трость, ковыляющего, больного, лишённого всякой юности. Увидев его, принц обратился к извозчику:
«Извозчик! Что случилось с этим человеком? Его волосы не такие как у других людей, как и его тело».
«Принц, это старик».
«Но почему его называют стариком»?
«Его называют стариком, потому что ему не долго осталось жить».
«Но ведь и я стану старым, я не смогу избежать старости?»
«И я и вы, принц, станем старыми, мы не сможем избежать старости».
«Хорошо, извозчик, достаточно на сегодня. Возвращаемся теперь во дворец».
«Как скажете, принц» – сказал извозчик и вернул принца Випасси назад во дворец. Вернувшись, принца Випасси охватили грусть и уныние, он кричал: «Чёрт бы побрал это рождение, ведь из-за него появляется старость у того, кто рождён!».
Тогда царь Бандхума послал за извозчиком и сказал: «Ну как, насладился ли принц парком удовольствий? Был ли он счастлив?»
«Ваше Величество, принц не насладился, он не был там счастлив».
«Что он увидел по пути туда?»
Так извозчик рассказал обо всём случившемся.
Тогда царь Бандхума подумал: «Принц Випасси не должен оставить трон, он не должен покинуть мирскую жизнь и стать бездомным отшельником – слова брахманов, ведающих знаки, не должны исполниться!». Так царь предоставил принцу Випасси ещё больше услаждений пяти чувств, так чтобы он правил царством, а не покинул мирскую жизнь, чтобы стать бездомным отшельником. Так принц продолжал жить, потакая и привязываясь к наслаждениям пяти чувств.
Через много лет, много сотен лет, много тысяч прошедших лет, принц Випасси сказал своему извозчику: «Извозчик, подготовь лучшие колесницы! Мы отправимся посмотреть парк удовольствий». Извозчик выполнил указание и доложил принцу: «Ваше Царское Величество, лучшие колесницы готовы, можете отправляться, когда пожелаете». Так принц Випасси забрался в колесницу и направился в парк удовольствий.
По дороге в парк принц Випасси увидел больного человека, очень больного, страдающего, валяющегося в своей собственной моче и испражнениях. Некоторые люди поднимали его, другие клали обратно на кровать. Увидев это, он сказал извозчику:
«Извозчик! Что случилось с этим человеком? Его глаза не такие как у других людей, как и его голова».
«Принц, это больной».
«Но почему его называют больным»?
«Принц, его так называют потому, что едва ли он оправится от своей болезни».
«Но ведь и я подвержен болезням, я не смогу избежать болезней?»
«И вы и я, принц, подвержены болезням, и мы не можем избежать болезней».
«Хорошо, извозчик, достаточно на сегодня. Возвращаемся теперь во дворец».
«Как скажете, принц» – сказал извозчик и вернул принца Випасси назад во дворец. Вернувшись, принца Випасси охватили грусть и уныние, он кричал: «Чёрт бы побрал это рождение, ведь из-за него появляются болезни у того, кто рождён!».
Тогда царь Бандхума послал за извозчиком и сказал: «Ну как, насладился ли принц парком удовольствий? Был ли он счастлив?»
«Ваше Величество, принц не насладился, он не был там счастлив».
«Что он увидел по пути туда?»
Так извозчик рассказал обо всём случившемся.
Тогда царь Бандхума подумал: «Принц Випасси не должен оставить трон, он не должен покинуть мирскую жизнь и стать бездомным отшельником – слова брахманов, ведающих знаки, не должны исполниться!». Так царь предоставил принцу Випасси ещё больше услаждений пяти чувств, так чтобы он правил царством, а не покинул мирскую жизнь, чтобы стать бездомным отшельником. Так принц продолжал жить, потакая и привязываясь к наслаждениям пяти чувств.
Через много лет, много сотен лет, много тысяч прошедших лет, принц Випасси сказал своему извозчику: «Извозчик, подготовь лучшие колесницы! Мы отправимся посмотреть парк удовольствий». Извозчик выполнил указание и доложил принцу: «Ваше Царское Величество, лучшие колесницы готовы, можете отправляться, когда пожелаете». Так принц Випасси забрался в колесницу и направился в парк удовольствий.
По дороге в парк принц Випасси увидел, как собирается большая толпа людей, одетых в разноцветные одежды, и несёт гроб. Увидев это, он сказал извозчику:
«Почему люди делают это?»
«Принц, это то, что называется покойником».
«Отвези меня туда, где этот покойник».
«Хорошо, принц» – сказал извозчик и сделал так, как было приказано. Принц Випасси посмотрел на труп и сказал извозчику:
«Почему его называют покойником?»
«Принц, его называют покойником, потому что его родители и родня больше не увидят его, как и он их».
«Но ведь я тоже умру, я не смогу избежать смерти?»
«И вы и я, принц, умрём, мы не сможем избежать смерти»
«Хорошо, извозчик, достаточно на сегодня. Возвращаемся теперь во дворец».
«Как скажете, принц» – сказал извозчик и вернул принца Випасси назад во дворец. Вернувшись, принца Випасси охватила грусть и уныние, он кричал: «Чёрт бы побрал это рождение, ведь из-за него появляется смерть у того, кто рождён!».
Тогда царь Бандхума послал за извозчиком и сказал: «Ну как, насладился ли принц парком удовольствий? Был ли он счастлив?»
«Ваше Величество, принц не насладился, он не был там счастлив».
«Что он увидел по пути туда?»
Так извозчик рассказал обо всём случившемся.
Тогда царь Бандхума подумал: «Принц Випасси не должен оставить трон, он не должен покинуть мирскую жизнь и стать бездомным отшельником – слова брахманов, ведающих знаки, не должны исполниться!». Так царь предоставил принцу Випасси ещё больше услаждений пяти чувств, так чтобы он правил царством, а не покинул мирскую жизнь, чтобы стать бездомным отшельником. Так принц продолжал жить, потакая и привязываясь к наслаждениям пяти чувств.
Через много лет, много сотен лет, много тысяч прошедших лет, принц Випасси сказал своему извозчику: «Извозчик, подготовь лучшие колесницы! Мы отправимся посмотреть парк удовольствий». Извозчик выполнил указание и доложил принцу: «Ваше Царское Величество, лучшие колесницы готовы, можете отправляться, когда пожелаете». Так принц Випасси забрался в колесницу и направился в парк удовольствий.
По дороге в парк принц Випасси увидел человека с обритой головой, бездомного аскета, носящего жёлтые одежды. И он сказал извозчику:
«Что случилось с этим человеком? Его голова не такая, как у других людей, как и его одежда».
«Принц, это аскет».
«Но почему его зовут аскетом?»
«Принц, аскетом мы называем того, кто воистину следует Дхамме, кто живёт в успокоении, делает хорошие поступки, совершает благие дела, кто безобиден и имеет подлинное сострадание к живым существам».
«Извозчик, как чудесно, что его называют «аскетом» – который воистину следует Дхамме, кто живёт в успокоении, делает хорошие поступки, совершает благие дела, кто безобиден и имеет подлинное сострадание к живым существам. Отвези меня к нему».
«Как скажете, принц» – сказал извозчик и сделал так, как было приказано. Принц Випасси расспросил аскета.
«Принц, поскольку я аскет, я воистину следую Дхамме, живу в успокоении… наделён подлинным состраданием к живым существам».
«Как чудесно, что тебя называют «аскетом» – тем, кто воистину следует Дхамме, кто живёт в успокоении, делает хорошие поступки, совершает благие дела, кто безобиден и имеет подлинное сострадание к живым существам». Тогда принц обратился к извозчику:
«Бери колесницу и езжай назад во дворец, а я останусь здесь, обрею волосы и бороду, надену жёлтые одежды и оставлю мирскую жизнь, став бездомным аскетом».
«Как скажете, принц» – сказал извозчик и вернулся во дворец. А принц Випасси, обрив волосы и бороду, надев жёлтые одежды, оставил мирскую жизнь и стал бездомным аскетом».

Бодхисатта Випасси становится бездомным аскетом

Огромная толпа из царской столицы Бандхумати – восемьдесят четыре тысячи человек – услышала о том, что принц Випасси стал бездомным аскетом. И они думали: «Нет сомнений в том, что это не простое учение и дисциплина, необычный уход из мирской жизни, ради чего принц Випасси обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды и стал бездомным аскетом. Если принц так поступил, то почему бы и нам не сделать также?» И так, монахи, огромная толпа – восемьдесят четыре тысячи человек – обрили волосы и бороды, надели жёлтые одежды и отправились вслед за Бодхисаттой Випасси в бездомную жизнь. И вместе с последователями Бодхисатта ходил по деревням, городам, царским столицам.
Затем, когда Бодхисатта ушёл в затворничество, он подумал: «Неправильно, что я живу вместе с такой толпой. Я должен жить один, отдельно от этой толпы». Посему через некоторое время он покинул толпу и жил один. Восемьдесят четыре тысячи пошли одной дорогой, а Бодхисатта другой.
Затем, когда Бодхисатта стал вести уединённое житие в затворничестве, он подумал: «Этот мир в плачевном состоянии: здесь есть рождение и распад, есть смерть, есть смена состояний и перерождение. И никто не знает способа, как убежать от этого страдания, этого старения и этой смерти. Когда же будет найдено освобождение от этого страдания, этого старения и смерти?»
Махападана сутта: Большая беседа о линии будд
ДН 14

редакция перевода: 30.11.2015
Перевод с английского: SV

источник:
www.tipitaka.wikia.com


Бодхисатта Випасси становится Буддой

И затем, монахи, Бодхисатта подумал: «Что наличествует, что происходит старение и смерть? Что является условием старения и смерти?» И тогда, монахи, в результате той мудрости, что появилась за счёт глубокого рассмотрения, к нему пришло озарение: «Рождение наличествует, когда происходит старение и смерть. Рождение – это условие для старения и смерти».

Затем он подумал: «Что является причиной рождения?» И к нему пришло озарение:
«Становление является причиной рождения»...
«Что является причиной существования?» ..
«Цепляние является причиной cуществования»..
«Что является причиной цепляния?» ..
«Жажда является причиной цепляния»..
«Что является причиной жажды?» ..
«Чувствование является причиной жажды»..
«Что является причиной чувствования?» ..
«Контакт является причиной чувствования»...
«Что является причиной контакта?» ..
«Шесть чувственных опор являются причиной контакта»...
«Что является причиной шести чувственных опор?» ..
«Имя-и-форма являются причиной шести чувственных опор»...
«Что является причиной имени-и-формы?» .
«Сознание является причиной имени-и-формы»...
«Что является причиной сознания?» ..

И тогда, монахи, в результате той мудрости, что появилась за счёт глубокого рассмотрения, к нему пришло озарение: «Имя-и-форма являются причиной сознания».
И тогда, монахи, Бодхисатта Випасси подумал: «Это сознание опирается на имя-и-форму и не уходит куда-либо дальше. Вот до какой степени существует рождение и распад, существует смерть и смена состояний, существует перерождение – то есть имя-и-форма является причиной сознания, а сознание является причиной имени-и-формы. Имя-и-форма является причиной шести чувственных опор, шесть чувственных опор являются причиной контакта. Контакт является причиной чувствования, а чувствование является причиной жажды. Жажда является причиной цепляния, а цепляние – причиной cуществования. Существование является причиной рождения, а рождение является причиной старения и смерти, печали, стенания, боли, горя и отчаяния. Вот как происходит вся эта груда страданий». И мысль «возникновение, возникновение» появилась в уме Бодхисатты Випасси, вместе с прозрением в то, чего прежде никто не познавал – появилось знание, мудрость, осведомлённость и свет.
Затем он подумал: «А что отсутствует, что не случается старение и смерть? С прекращением чего происходит прекращение старения и смерти?» И затем в результате той мудрости, что появилась за счёт глубокого рассмотрения, к нему пришло озарение: «Рождение отсутствует, что не случается старение и смерть. С прекращением рождения происходит прекращение старения и смерти».

«С прекращением чего происходит прекращение рождения?»
«С прекращением cуществования происходит прекращение рождения»
«С прекращением чего происходит прекращение cуществования?»
«С прекращением цепляния происходит прекращение cуществования»
«С прекращением чего происходит прекращение цепляния?»
«С прекращением жажды происходит прекращение цепляния»
«С прекращением чего происходит прекращение жажды?»
«С прекращением чувствования происходит прекращение жажды»
«С прекращением чего происходит прекращение чувствования?»
«С прекращением контакта происходит прекращение чувствования»
«С прекращением чего происходит прекращение контакта?»
«С прекращением шести чувственных опор происходит прекращение контакта»
«С прекращением чего происходит прекращение шести чувственных опор?»
«С прекращением имени-и-формы происходит прекращение шести чувственных опор»
«С прекращением чего происходит прекращение имени-и-формы?»
«С прекращением сознания происходит прекращение имени-и-формы»
«С прекращением чего происходит прекращение сознания?»
«С прекращением имени-и-формы происходит прекращение сознания».
Тогда Бодхисатта Випасси подумал: «Я нашёл путь прозрения в просветление, то есть:
«С прекращением имени-и-формы прекращается сознание. С прекращением сознания прекращается имя-и-форма. С прекращением имени-и-формы прекращаются шесть чувственных опор. С прекращением шести чувственных опор прекращается контакт. С прекращением контакта прекращается чувствование. С прекращением чувствования прекращается жажда. С прекращением жажды прекращается цепляние. С прекращением цепляния прекращается cуществование. С прекращением cуществования прекращается рождение. С прекращением рождения прекращается старение и смерть, печаль, стенание, боль, горе и отчаяние. Так прекращается вся эта груда страданий». И мысль «прекращение, прекращение» возникла в Бодхисатте Випасси, вместе с прозрением в то, что прежде никто не познавал – появилось знание, мудрость, осведомлённость и свет.
Затем, монахи, в другое время Бодхисатта Випасси пребывал в созерцании происхождения и исчезновения пяти совокупностей цепляния: «Таково это тело, таково его появление, таково его исчезновение. Таково чувство… таково восприятие… таковы умственные формации… таково сознание, таково его появление, таково его исчезновение». И за счёт того, что он продолжал созерцание происхождения и исчезновения пяти совокупностей цепляния, вскоре его ум полностью освободился от загрязнений.

Решение Будды Випасси обучать Дхамме

И тогда, монахи, Благословенный, Арахант, Полностью Просветлённый Будда Випасси подумал: «Что если я буду теперь учить Дхамме?» Мысль пришла к нему: «Дхамма, что я постиг, глубока, трудна для понимания и постижения, умиротворённая, великая, за пределами мышлений, возвышенная, может быть познана только мудрыми. А эти люди восторгаются цеплянием, радуются ему, потворствуют ему. Но для тех, кто восторгается, радуется и потворствует цеплянию, будет трудно увидеть эту Дхамму – а именно – взаимозависимую природу вещей, взаимозависимое возникновение. Точно также сложно увидеть успокоение всех формаций, оставление всех основ для перерождения, устранение жажды, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если бы я стал обучать этой Дхамме других, они бы не поняли меня, и это было бы проблемно и тяжко для меня».
И затем случилось так, что Благословенный Будда Випасси спонтанно придумал эти строфы, прежде не слышанные:

«Зачем объяснять то, что я постиг?
Те, кто полны похоти и злобы никогда не поймут.
Поток, ведущий к этой Дхамме утончён, глубок.
Трудно понять его, увидеть может лишь тот,
Кого не ослепила страсть».

Как только Благословенный Будда Випасси произнёс это, его ум склонился к бездействию, а не к решимости обучать Дхамме. И тогда, монахи, мысли Благословенного Будды Випасси стали известны в сознании одного великого брахмы. И брахма подумал: «Этот бренный мир падёт из-за решения Випасси, Благословенного, Араханта, Полностью Пробуждённого Будды бездействовать, а не учить Дхамме!»
Так этот великий брахма, подобно тому, как сильный человек согнул бы выпрямленную руку, или же выпрямил согнутую, исчез из мира брахм и появился перед Благословенным Буддой Випасси. Поместив одеяние на одно плечо, и склонившись, присев на правое колено, он поприветствовал Благословенного Будду Випасси сложенными вместе ладонями, и сказал: «Господин, пусть Благословенный учит Дхамме, пусть Великий учит Дхамме! Есть существа, у которых мало пыли в глазах, которые падут, не услышав Дхаммы. Пусть они станут знающими Дхамму!»
И тогда Благословенный Будда Випасси объяснил: «Дхамма, что я постиг, глубока, трудна для понимания и постижения, умиротворённая, великая, за пределами мышлений, возвышенная, может быть познана только мудрыми. А эти люди восторгаются цеплянием, радуются ему, потворствуют ему. Но для тех, кто восторгается, радуется и потворствует цеплянию, будет трудно увидеть эту Дхамму – а именно – взаимозависимую природу вещей, взаимозависимое возникновение. Точно также сложно увидеть успокоение всех формаций, оставление всех основ для перерождения, устранение жажды, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если бы я стал обучать этой Дхамме других, они бы не поняли меня, и это было бы проблемно и тяжко для меня».
И во второй раз великий брахма попросил… И в третий раз великий брахма попросил Благословенного Будду Випасси обучать. И тогда Благословенный Будда Випасси, признав просьбу брахмы, движимый состраданием к существам, окинул мир взором Будды. И он увидел существ, у которых было мало пыли в глазах, и много пыли в глазах; с сильными качествами и со слабыми; с хорошими возможностями и с плохими; тех, кого легко обучать и тех, кого трудно – и некоторые из них жили в страхе перед совершением проступков и в страхе перед следующим миром. И подобно тому, как в пруду с голубыми, розовыми и белыми лотосами, некоторые лотосы рождаются и растут в воде, и могут расцвести в воде, так и не выйдя на поверхность; некоторые могут подняться до поверхности воды; а некоторые могут приподняться над водой, не запятнанные ею – точно также, монахи, Благословенный Будда Випасси, окинув мир взором Будды, увидел существ, у которых было мало пыли в глазах, и много пыли в глазах; с сильными качествами и со слабыми; с хорошими возможностями и с плохими; тех, кого легко обучать и тех, кого трудно – и некоторые из них жили в страхе перед совершением проступков и в страхе перед следующим миром.
И тогда, познав его мысль, великий брахма обратился к Благословенному Будде Випасси этими строфами:

«Как путник на горной вершине взирает вниз на толпу,
Так и мудрец, видя всё, смотрит вниз с высот Дхаммы!
Свободный от скорби смотрит на тех, кто в горе погряз,
Подавленных рождением и старостью.
Восстань, Герой, Победитель, Вожатый Каравана, пройди по миру!
Учи, О Великий, Дхамме, и они поймут».

И Благословенный Будда Випасси ответил Брахме строфой:

«Открыты врата в бессмертие!
Пусть тот, кто слышит, взрастит свою веру.
Из-за боязни беспокойства я не решался проповедовать
Чудесную Дхамму людям, о брахма!»
Тогда великий брахма, подумав: «Я сделал так, что Благословенный Будда Випасси начнёт учить Дхамме», поклонился ему и, обойдя его с правой стороны, исчез.

Сангха Будды Випасси

Тогда Благословенный Будда Випасси подумал: «Кого же первым обучить этой Дхамме? Кто сможет быстро понять её?» И мысль пришла к нему: «Кханда – царский сын, и Тисса – сын жреца, что проживают в царской столице Бандхумати. Они мудры, научены, опытны и долгое время живут лишь с малой пылью в своих глазах. Если сейчас я обучу Дхамме вначале Кханду, а затем Тиссу, то они быстро поймут её». И так Благословенный Будда Випасси, так быстро, как сильный человек распрямил бы согнутую руку или согнул бы распрямлённую – исчез из-под дерева, под которым обрёл Просветление, и появился в царской столице Бандхумати в оленьем парке Кхемы.
И Благословенный Будда Випасси обратился к садовнику: «Садовник, отправляйся в Бандхумати и скажи принцу Кханде и сыну жреца Тиссе следующее: «Почтенные, Випасси – Благословенный, Арахант, полностью просветлённый Будда появился в Бандхумати и пребывает сейчас в оленьем парке Кхемы. Он желает вас видеть».
«Хорошо, Почтенный» – сказал садовник и отправился донести известие.
Тогда Кханда и Тисса, снарядив лучшие колесницы, выехали из Бандхумати к оленьему парку Кхемы. Они заехали так далеко, как могли, а затем спешились и отправились пешком, пока не пришли к Благословенному Будде Випасси. Когда они подошли к нему, они поклонились и сели рядом.
И тогда Благословенный Будда Випасси дал им последовательную проповедь о щедрости, о нравственности, о небесных мирах, об опасностях, низости и порочности чувственных желаний, а также о благе отречения. И когда Благословенный Будда Випасси увидел, что умы Кханды и Тиссы стали готовыми, податливыми, освобождёнными от помех, радостными и умиротворёнными, он поведал им особое учение Будды: о страданиях, о их причине, о их прекращении и о пути. И подобно тому, как на незапятнанную ткань великолепно ложится краска, точно также и у сидящих на этом самом месте принца Кханды и сына жреца Тиссы возникло чистейшее и незапятнанное Око Дхаммы, и они осознали: «Всё, что возникает – подвержено прекращению».
И они, увидев, постигнув, пережив и проникнув в Дхамму, вышли за пределы сомнений и обрели совершенную веру в Учение Будды, не полагаясь в этом на других, и сказали:
«Великолепно, Господин! Превосходно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в Будде и в Дхамме. Пусть мы получим [монашеское] посвящение от самого Благословенного, можем ли мы получить посвящение!»
И так принц Кханда и сын жреца Тисса получили монашеское посвящение от самого Благословенного. И тогда Благословенный Будда Випасси наставлял их лекциями по Дхамме, воодушевлял их, поощрял и восхищал их, объясняя опасности, низости и порочности обусловленных вещей и благо Ниббаны. И посредством воодушевления, поощрения и восхищения этой лекцией, вскоре их умы полностью освободились от загрязнений.
И огромная толпа восьмидесяти четырёх тысяч человек из Бандхумати узнала о том, что Благословенный Будда Випасси пребывает в оленьем парке Кхемы, и что Кханда и Тисса обрили волосы и бороды, надели жёлтые одежды и оставили мирскую жизнь, став бездомными аскетами. И они подумали: «Нет сомнений в том, что это не простое учение и дисциплина, необычный уход из мирской жизни, ради чего принц Кханда и сын жреца Тисса обрили волосы и бороды, надели жёлтые одежды и оставили мирскую жизнь, став бездомными аскетами. Если они сделали это пред Благословенным Буддой Випасси, то почему не можем и мы? И так огромная толпа восьмидесяти четырёх тысяч человек вышла из Бандхумати и направилась к оленьему парку Кхемы, где пребывал Благословенный Будда Випасси. Когда они пришли, они поклонились ему и сели рядом.
И тогда Благословенный Будда Випасси дал им последовательную проповедь о щедрости, о нравственности, о небесных мирах, об опасностях, низости и порочности чувственных желаний, а также о благе отречения. И подобно тому, как на незапятнанную ткань великолепно ложится краска, точно также и у сидящей на этом самом месте толпы о восьмидесяти четырёх тысячах человек возникло чистейшее и незапятнанное Око Дхаммы, и они осознали: «Всё, что возникает – подвержено прекращению».
И они, увидев, постигнув, пережив и проникнув в Дхамму, вышли за пределы сомнений и обрели совершенную веру в Учение Будды, не полагаясь в этом на других, и сказали:
«Великолепно, Господин! Превосходно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в Будде и в Дхамме. Пусть мы получим [монашеское] посвящение от самого Благословенного, можем ли мы получить посвящение!»
И так эти восемьдесят четыре тысячи получили монашеское посвящение от самого Благословенного. И тогда Благословенный Будда Випасси наставлял их лекциями по Дхамме, воодушевлял их, поощрял и восхищал их, объясняя опасности, низости и порочности обусловленных вещей и благо Ниббаны. И посредством воодушевления, поощрения и восхищения этой лекцией, вскоре их умы полностью освободились от загрязнений.
И затем огромная толпа восьмидесяти четырёх тысяч человек, что покинули [ранее, вместе с Бодхисаттой Випасси] мирскую жизнь и стали бездомными аскетами, услышала: «Благословенный Будда Випасси пребывает в оленьем парке Кхемы и обучает Дхамме». И тогда эта огромная толпа восьмидесяти четырёх тысяч человек отправилась в Бандхумати, в олений парк Кхемы, где пребывал Благословенный Будда Випасси. Когда они прибыли туда, они поклонились ему и сели рядом.
И тогда Благословенный Будда Випасси дал им последовательную проповедь о щедрости, о нравственности, о небесных мирах, об опасностях, низости и порочности чувственных желаний, а также о благе отречения. И подобно тому, как на незапятнанную ткань великолепно ложится краска, точно также и у сидящей на этом самом месте толпы восьмидесяти четырёх тысяч человек возникло чистейшее и незапятнанное Око Дхаммы, и они осознали: «Всё, что возникает – подвержено прекращению».
И они, увидев, постигнув, пережив и проникнув в Дхамму, вышли за пределы сомнений и обрели совершенную веру в Учение Будды, не полагаясь в этом на других, и сказали:
«Великолепно, Господин! Превосходно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в Будде и в Дхамме. Пусть мы получим [монашеское] посвящение от самого Благословенного, можем ли мы получить посвящение!»
И так эти восемьдесят четыре тысячи получили монашеское посвящение от самого Благословенного. И тогда Благословенный Будда Випасси наставлял их лекциями по Дхамме, воодушевлял их, поощрял и восхищал их, объясняя опасности, низости и порочности обусловленных вещей и благо Ниббаны. И посредством воодушевления, поощрения и восхищения этой лекцией, вскоре их умы полностью освободились от загрязнений.
И в то время в царской столице появилось огромное собрание из шести миллионов восьмисот тысяч монахов. И когда Благословенный Будда Випасси отправился в затворничество, он подумал: «Теперь в столице такое огромное собрание монахов. Что если я дам им разрешение: «Скитайтесь [по миру], монахи, ради благополучия многих, ради счастья многих, из-за сострадания к миру, ради блага и счастья богов и людей. Пусть двое не пойдут одной дорогой, и учат Дхамме, что прекрасна в начале, прекрасна в середине, прекрасна в конце – и в букве, и в духе – и отражает святую жизнь в полноте и совершенстве. Есть существа, у которых мало пыли в глазах, которые падут, не услышав Дхамму. Пусть они станут знающими Дхамму. Но ровно через шесть лет соберитесь вместе в царской столице Бандхумати, чтобы продекламировать дисциплинарные правила».
Тогда один брахма, узнав мысли Благословенного Будды Випасси, также быстро, как сильный человек сгибает выпрямленную руку, или выпрямляет согнутую, исчез из мира брахм и появился перед Благословенным Буддой Випасси. Поместив одеяние на одно плечо, и склонившись, присев на правое колено, он поприветствовал Благословенного Будду Випасси сложенными ладонями, и сказал: «Именно так, Господин, именно так, О Великий! Пусть Благословенный даст разрешение этому огромному собранию скитаться по миру ради благополучия многих, ради счастья многих, из-за сострадания к миру, ради блага и счастья богов и людей. Пусть двое не пойдут одной дорогой, и учат Дхамме, что прекрасна в начале, прекрасна в середине, прекрасна в конце – и в букве, и в духе – и отражает святую жизнь в полноте и совершенстве. Есть существа, у которых мало пыли в глазах, которые падут, не услышав Дхамму. Пусть они станут знающими Дхамму. И мы тоже сделаем также, как и монахи – по истечении шести лет мы тоже придём в Бандхумати, чтобы продекламировать дисциплинарные правила».
Сказав так, тот брахма поклонился Благословенному Будде Випасси и, обойдя его справой стороны, исчез. Тогда Благословенный Будда Випасси, выйдя из затворничества, рассказал монахам о происшедшем.
«Я разрешаю вам, монахи, скитаться по миру ради благополучия многих, ради счастья многих, из-за сострадания к миру, ради блага и счастья богов и людей. Пусть двое не пойдут одной дорогой, и учат Дхамме, что прекрасна в начале, прекрасна в середине, прекрасна в конце – и в букве, и в духе – и отражает святую жизнь в полноте и совершенстве. Есть существа, у которых мало пыли в глазах, которые падут, не услышав Дхамму. Пусть они станут знающими Дхамму. Но ровно через шесть лет соберитесь вместе в царской столице Бандхумати, чтобы продекламировать дисциплинарные правила». И большая часть тех монахов ушла в тот же день, чтобы скитаться по стране.
И в то время на [континенте] Джамбудвипа было восемьдесят четыре тысячи храмов. И в конце каждого года дэвы провозглашали: «Достопочтенные, прошёл один год, осталось пять. По окончании пяти лет вы должны вернуться в Бандхумати, чтобы декламировать дисциплинарные правила». И точно также было по прошествии двух лет, трёх, четырёх и пяти. Когда прошло шесть лет, дэвы провозгласили: «Достопочтенные, прошло шесть лет, настало время вернуться в царскую столицу Бандхумати, чтобы декламировать дисциплинарные правила!». И те монахи, некоторые с помощью психических сил, некоторые с помощью дэвов, все в один день пришли в Бандхумати, чтобы декламировать дисциплинарные правила».
И тогда Благословенный Будда Випасси поведал собранию следующие правила:

«Терпение – величайшая жертва
Наивысшее – это Ниббана, так говорят будды.
Тот, кто причиняет вред другим, тот не аскет,
Не делай зла, но делай добро,
Очищай свой ум – таково учение будд.
Не обижай, не вреди, придерживайся правил,
Будь умеренным в еде, живи в уединении,
Развивай возвышенный ум – таково учение будд».
Будда Готама посещает мир Чистых Обителей

Однажды, монахи, я пребывал в Уккаттхе в роще Субхаги, у подножья великого салового дерева. И когда я пребывал там в уединении, мысль пришла ко мне: «Нет такого мира существ, до которого столь непросто добраться, и который я так давно уже не посещал, как мир богов Чистых Обителей3. Что если я навещу их сейчас?» И тогда также быстро, как сильный человек выпрямляет согнутую руку или сгибает выпрямленную, я исчез из Уккаттхи и появился в мире Авиха4. Многие тысячи богов этого мира подошли ко мне, поприветствовали меня и встали рядом. И они сказали:
«Почтенный, девяносто одну кальпу назад Будда Випасси появился в мире. Он был из рода кшатриев и вырос в кшатрийской семье. Он принадлежал к семье Конданнья. Срок жизни [людей] в то время составлял восемьдесят тысяч лет. Он достиг полного просветления под деревом табебуйя. Его главными учениками были Кханда и Тисса. У него было три группы учеников: в одной было шесть миллионов восемьсот тысяч монахов, во второй – сто тысяч, в третьей – восемьдесят тысяч. И все они были арахантами. Его личным помощником был монах по имени Асока. Его отцом был царь Бандхума, а матерью – царица Бандхумати. Царской столицей был город Бандхумати. Оставление мирской жизни Благословенным Буддой Випасси было таким-то, его жизнь аскетом была такой-то, его старания [в практике] были такими-то, его полное просветление было таким-то, он повернул колесо [учения] так-то. И те из нас, Почтенный, кто прожил святую жизнь под учительством Благословенного Будды Випасси, освободились от чувственных желаний и переродились здесь».
Точно также многие тысячи богов [этого же мира] пришли и сказали: «Почтенный, в эту счастливую кальпу в мире появился Благословенный Будда. Он родился в кшатрийском роду, вырос в кшатрийской семье, принадлежал к семье Готама. В это время жизнь коротка, ограничена, проходит очень быстро – редко кто доживает до ста лет. Он достиг полного просветления под священным фикусом. Два его главных ученика – Сарипутта и Моггаллана. У него одна группа учеников, в которой одна тысяча двести пятьдесят монахов, и вся эта группа состоит только из арахантов. Личным его помощником ныне является Ананда. Его отец – царь Суддходана, а матерью была царица Майя. Царская столица – город Капилаваттху. Таковым был его уход из мирской жизни, такой-то была его жизнь аскетом, его полное просветление было таким-то, он повернул колесо [учения] так-то. И те из нас, Почтенный, кто прожил святую жизнь под учительством Благословенного, освободились от чувственных желаний и переродились здесь».
И затем я отправился вместе с богами Авиха в мир богов Атаппа, а вместе с теми – в мир богов Судасса, а вместе с ними – в мир богов Судасси. И со всеми этими богами мы отправились в мир богов Аканиттха5. Там многие тысячи богов этого мира подошли ко мне, поприветствовали меня и встали рядом. И они сказали:
«Почтенный, девяносто одну кальпу назад Будда Випасси появился в мире. Он был из рода кшатриев и вырос в кшатрийской семье. Он принадлежал к семье Конданнья. Срок жизни [людей] в то время составлял восемьдесят тысяч лет. Он достиг полного просветления под деревом табебуйя. Его главными учениками были Кханда и Тисса. У него было три группы учеников: в одной было шесть миллионов восемьсот тысяч монахов, во второй – сто тысяч, в третьей – восемьдесят тысяч. И все они были арахантами. Его личным помощником был монах по имени Асока. Его отцом был царь Бандхума, а матерью – царица Бандхумати. Царской столицей был город Бандхумати. Оставление мирской жизни Благословенным Буддой Випасси было таким-то, его жизнь аскетом была такой-то, его старания [в практике] были такими-то, его полное просветление было таким-то, он повернул колесо [учения] так-то. И те из нас, Почтенный, кто прожил святую жизнь под учительством Благословенного Будды Випасси, освободились от чувственных желаний и переродились здесь».
Точно также многие тысячи богов [этого же мира] пришли и сказали: «Почтенный, в эту счастливую кальпу в мире появился Благословенный Будда. Он родился в кшатрийском роду, вырос в кшатрийской семье, принадлежал к семье Готама. В это время жизнь [людей] коротка, ограничена, проходит очень быстро – редко кто доживает до ста лет. Он достиг полного просветления под священным фикусом. Два его главных ученика – Сарипутта и Моггаллана. У него одна группа учеников, в которой одна тысяча двести пятьдесят монахов, и вся эта группа состоит только из арахантов. Личным его помощником ныне является Ананда. Его отец – царь Суддходана, а матерью была царица Майя. Царская столица – город Капилаваттху. Таковым был его уход из мирской жизни, такой-то была его жизнь аскетом, его полное просветление было таким-то, он повернул колесо [учения] так-то. И те из нас, Почтенный, кто прожил святую жизнь под учительством Благословенного, освободились от чувственных желаний и переродились здесь».
И именно так оно, монахи, что посредством прямого проникновения в элементы Дхаммы, Татхагата вспоминает будд прошлого, которые обрели окончательную ниббану, выйдя за множественность, испепелив следы, истощив круговерть, преодолев все страдания. Он вспоминает их рождения, их имена, их семьи, их жизненный срок, их главных учеников и группы учеников: «Эти Благословенные были рождены так-то, были названы так-то, таковой была их семья, такой была их нравственность, их Дхамма, их мудрость, их житие, их освобождение».

Так сказал Благословенный, и монахи, возрадовавшись, восхитились его словами.



страница 2 / 2





1 Имеется в виду самая большая кальпа – мировой цикл (свёртывания и развёртывания мира). Подробнее см. здесь.





2 Ныне известно как «Дерево Бодхи», или на латыни – ficus religiosa.




3 В этих мирах перерождаются только не-возвращающиеся. Подробнее см. здесь.





4 Авиха – низший мир Чистых Обителей. Подробнее см. здесь.





5 Аканиттха – высший мир Чистых Обителей. Подробнее см. здесь.

Лока сутта: Мир
Ити 4.13

редакция перевода: 10.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:

«Татхагата полностью пробудился в мир. От мира Татхагата отделён. Татхагата полностью пробудился в возникновение мира1. Возникновение мира было отброшено Татхагатой. Татхагата полностью пробудился в прекращение мира. Прекращение мира было полностью реализовано Татхагатой. Татхагата полностью пробудился в путь, ведущий к прекращению мира. Путь, ведущий к прекращению мира, был развит Татхагатой.
Всё в этом мире с его дэвами, Марами, Брахмами, с его поколениями жрецов и отшельников, князей и [простых] людей – [всё что может быть] увидено, услышано, ощущено, познано, постигнуто, измышлено умом, во всё это Татхагата полностью пробудился. Поэтому он зовётся Татхагатой.
С той ночи, когда Татхагата полностью пробудился в непревзойдённое правильное самопробуждение, вплоть до той ночи, когда он полностью освободился в элементе ниббаны без остатка – что бы ни произнёс Татхагата, ни сказал, ни объяснил – всё это просто «Таковое» и не иное. Поэтому он зовётся Татхагатой.
Татхагата поступает в соответствии с Таковостью в том, как он учит, он учит в соответствии с тем, что он делает. Поэтому он зовётся Татхагатой.
В этом мире с его дэвами, Марами, Брахмами, с его поколениями жрецов и отшельников, князей и [простых] людей – Татхагата является непобеждённым победителем, всевидящим, обладателем могущества2. Поэтому он зовётся Татхагатой». Таково значение того, что сказал Благословенный. И в отношении этого было сказано:

«Напрямую зная весь мир,
Всё в мире в соответствии с действительностью,
Отсоединённый от всего в этом мире,
Во всём мире несравненный:

Побеждая всё всеми способами,
Просветлённый, свободный от всех оков,
Он касается наивысшего покоя –
Ниббаны, свободный от страха.

Он лишён загрязнений, беспокойств;
Пробуждённый, его сомнения отрезаны;
Достигший окончания каммы,
Он освобождён уничтожением обретений.

Он благословенный, пробуждённый,
Лев, непревзойдённый.
В мире с его дэвами,
Он повернул колесо Брахмы3.

Поэтому божественные и человеческие существа,
Обратившиеся к Будде за прибежищем,
Собираясь, выказывают почтение Величайшему,
Всесовершенному:

«Укрощённый, он лучший среди тех,
Кто может быть укрощён;
Спокойный, он видит тех,
Кто может быть успокоен;
Освобождённый, он наивысший
Среди тех, кто может быть освобождён;
Переплывший [океан сансары],
Он [наиболее] выдающийся среди тех,
Кто может переплыть».

Так они выражают почтение великому,
Всесовершенному:
«В этом мире с его дэвами,
Нет никого, кто мог бы сравниться с тобой».

Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.




1 Согласно СН 35.82, под словом "мир" понимаются шесть сфер чувств, их объекты, сознание в этих сферах, контакты этих сфер, и всё, что возникает в зависимости от этих контактов, переживаемое как чувства – нейтральные, приятные, болезненные.




2 Такими эпитетами обычно наделяют Великого Брахму.




3 Колесо Брахмы = Колесо Дхаммы. Это название первой проповеди Будды, поскольку в ней присутствует упоминание колеса, которое означает четыре благородные истины и три уровня знаний, соответствующих каждой: знание истины, знание задачи для познания истины, и знание того, что эта задача завершена. Это колесо представляет собой сердце буддийского учения.
Лока сутта: Мир
АН 4.23

редакция перевода: 17.07.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 410"

[Благословенный сказал]: «Монахи, Татхагата полностью пробудился в мир. Татхагата отделён от мира. Татхагата полностью пробудился в возникновение мира. Татхагата полностью отбросил возникновение мира. Татхагата полностью пробудился в прекращение мира. Татхагата реализовал прекращение мира. Татхагата полностью пробудился в путь, ведущий к прекращению мира. Татхагата развил путь, ведущий к прекращению мира.
(1) Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, всё, [что только есть] видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – во всё это Татхагата полностью пробудился. Поэтому он и зовётся Татхагатой1.
(2) Монахи, всё, что Татхагата говорит, произносит, подробно разъясняет во [временном] промежутке между той ночью, когда он достигает непревзойдённого совершенного просветления, и той ночью, когда он достигает окончательной ниббаны, всё это является именно таким, а не иным. Поэтому он и зовётся Татхагатой.
(3) Монахи, как Татхагата говорит, так он и делает. Как он делает, так он и говорит. Поскольку он делает так, как говорит, а говорит так, как он и делает – поэтому он и зовётся Татхагатой.
(4) Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, Татхагата является победителем, непобеждённым, вселенским провидцем, владыкой могущества. Поэтому он и зовётся Татхагатой». [И далее он добавил]:

«Весь напрямую мир познав –
Весь мир таким, какой он есть –
От мира сам он отделён,
От всего мира отлучён.

Он победитель надо всем,
Мудрец, распутавший узлы,
Покоя высшего достиг,
Ниббаны, там, где страха нет.

Все пятна Будда устранил,
Спокоен, все сомнения стёр,
Всю камму смог разрушить он,
Без обретений он угас.

Он Будда, он Благословенный,
И он – непревзойдённый лев.
Колесо Брахмы запустил
Он в мире, полон что божеств.

Так, люди те и божества
В Будде прибежище нашли.
Собравшись, чтят они его,
Великого, неробкого:

«Он укрощён; средь укрощённых лучший укротитель он.
Спокойный; он провидец среди тех, приносит кто покой.
Освобождён; среди свободных лучший он освободитель,
Он переплыл; помощник лучший, чтобы переплыть».

Воистину, вот почитают как они его,
Великого, неробкого:
«Кто в этом мире, полон что божеств,
С тобой бы состязаться мог?»





1 Комментарий поясняет, что суффикс "гата" (дословно: ушедший), в слове "Татхагата" означает то же самое, что и "абхисам-буддха", т.е. "полностью пробуждённый [во что-либо]".
Калака сутта: Калака
АН 4.24

редакция перевода: 17.07.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 411"

Однажды Благословенный пребывал в Сакете в Парке Калаки. Там Благословенный обратился к монахам: «Монахи»
«Учитель!» – отвечали те монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – всё это я знаю.
Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – всё это я напрямую познал. Это было познано Татхагатой1, но Татхагата не стал зависимым от этого2.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – всего этого я не знаю» – то это было бы ложью с моей стороны.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – всё это я и знаю, и не знаю» – то это было бы тем же самым3.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом – всего этого я ни знаю, ни не знаю» – то это было бы изъяном с моей стороны4.
(1) Поэтому, увидев то, что можно увидеть, Татхагата не имеет неправильного представления о видимом, не имеет неправильного представления о невидимом, не имеет неправильного представления о том, что можно увидеть, не имеет неправильного представления о том, кто видит5.
(2) Услышав то, что можно услышать, Татхагата не имеет неправильного представления о слышимом, не имеет неправильного представления о неслышимом, не имеет неправильного представления о том, что можно услышать, не имеет неправильного представления о том, кто слышит.
(3) Ощутив то, что можно ощутить, Татхагата не имеет неправильного представления об ощущаемом, не имеет неправильного представления о неощущаемом, не имеет неправильного представления о том, что можно ощутить, не имеет неправильного представления о том, кто ощущает.
(4) Познав то, что можно познать, Татхагата не имеет неправильного представления о познаваемом, не имеет неправильного представления о непознаваемом, не имеет неправильного представления о том, что можно познать, не имеет неправильного представления о том, кто познаёт.
Поэтому, монахи, будучи всегда устойчивым среди вещей, которые можно увидеть, услышать, ощутить и познать, Татхагата является устойчивым6. И, я говорю вам, нет такового более устойчивого, более превосходного и возвышенного, нежели такой устойчивый». [И далее он добавил]:

«Средь тех, кто самоограничен, Устойчивый
Не заявляет однозначно, что это истина иль ложь
Средь ощущаемого, видимого, слышимого,
К чему бы можно было прицепиться,
И истиной считается другими.

Поскольку дротик этот ими узнан,
К которому все люди льнут, влекутся,
[И говорят]: «А я ведь знаю, вижу,
Всё это существует только так»,
Татхагаты цепляний не имеют».




1 Комментарий поясняет, что под этими тремя терминами (джанами, аббханньясин, видитан) подразумевается область всеведения (саббанньютабхуми) Будды. В истории буддизма, а также и в современной буддологии, ведутся споры относительно вопроса об обладании Буддой всеведения. Будда однозначно отрицал, что кто-либо мог бы знать абсолютно всё постоянно (МН 71), а также что он мог бы знать абсолютно всё одновременно (МН 90). Однако, он также говорил (МН 90), что если кто-либо считал бы, что Будда полностью отрицает возможность всеведения, то он бы неправильно истолковывал его слова. Поэтому, очевидно, существует возможность целенаправленного достижения знания о любой вещи.




2 Комментарий поясняет, что Будда не испытывает жажды и цепляния ни к чему, что он познаёт.




3 Комментарий: "Это также было бы ложью".




4 Комментарий поясняет, что подобные слова были бы его изъяном; и все три утверждения (обо всём видимом и т.д.) подразумевают, что Будда действительно всё это знает.




5 Комментарий поясняет, что он не видит этого неправильным образом из-за жажды, самомнения, и воззрений. Аналогично и с нижеследующим.




6 Комментарий: "будучи всегда устойчивым… является устойчивым (тадийева тади)": "устойчивый" означает "в точности такой же" (экасадисата). Татхагата всегда такой же как в обретении, так и в утрате, в славе и неизвестности, в похвале и порицании, в удовольствии и боли".
Каннакаттхала сутта: В Каннакаттхале
МН 90

редакция перевода: 18.10.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 734"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Уджуннье в Оленьем Парке Каннакаттхалы. И тогда царь Пасенади Косальский прибыл в Уджуннью по некоему делу. Он сказал [своему] человеку: «Ну же, почтенный, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и поинтересуйся, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении. Скажи: «Господин, царь Пасенади Косальский выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении». И затем скажи следующее: «Господин, сегодня царь Пасенади Косальский придёт повидать Благословенного после завтрака».
«Да, ваше величество» – ответил тот человек, отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и донёс своё послание.
Сёстры Сома и Сакула1 услышали: «Сегодня царь Пасенади Косальский отправится повидать Благословенного после завтрака». И затем, когда подавали кушанье, две сестры отправились к царю и сказали: «Ваше величество, поклонитесь от нашего имени Благословенному, упав ему в ноги, и поинтересуйтесь, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении, сказав: «Господин, сёстры Сома и Сакула выражают почтение, припадая к ногам Благословенного. Они интересуются, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в умиротворении».
И тогда после завтрака царь Пасенади Косальский отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и донёс послание сестёр Сомы и Сакулы. [Благословенный ответил]:
«Но, великий царь, неужели сёстры Сома и Сакула не нашли другого посыльного?»
«Господин, сёстры Сома и Сакула услышали: «Сегодня царь Пасенади Косальский отправится повидать Благословенного после завтрака». И затем, когда подавали кушанье, сёстры Сома и Сакула подошли ко мне и сказали: «Ваше величество, поклонитесь от нашего имени…».
«Пусть сёстры Сома и Сакула будут счастливы, великий царь».

Вопрос о всеведении

Тогда царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, я слышал так: «Отшельник Готама говорит: «Нет какого-либо отшельника или жреца, который был бы всеведущим и всевидящим, кто заявлял бы о том, что обладает полным знанием и видением – такого не может быть». Господин, те, кто говорят так, говорят ли именно о том, как это было сказано Благословенным, и не говорят ли того, что было бы противоположным действительности? Объясняют ли они в соответствии с Дхаммой, так что их утверждение не влечёт за собой уместной почвы для критики?»
«Великий царь, те, кто говорят так, говорят то, что не было сказано мной, но искажают мои слова неправдой и тем, что не соответствует действительности».
Тогда царь Пасенади Косальский обратился к военачальнику Видудабхе: «Военачальник, кто донёс эту историю до дворца?»
«Это был Саньджая, ваше величество, брахман из клана Акасы».
И тогда царь Пасенади Косальский сказал [некоему] человеку: «Ну же, почтенный, от моего имени скажи Саньджае, брахману из клана Акасы: «Господин, царь Пасенади Косальский зовёт вас».
«Да, ваше величество» – ответил тот человек. Он отправился к Саньджае, брахману из клана Акасы, и сказал ему: «Господин, царь Пасенади Косальский зовёт вас».
А тем временем царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, могло ли быть так, что Благословенный говорил так о ком-то другом, а человек понял это неправильно? [И если это так, то] как именно Благословенный помнит то, как он делал такое утверждение?»
«Великий царь, я помню, что в действительности делал такое утверждение вот как: «Нет какого-либо отшельника или жреца, который знает всё, видит всё одновременно. Не может быть такого»2.
«То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом: «Нет какого-либо отшельника или жреца, который знает всё, видит всё одновременно. Не может быть такого».

Вопрос о варнах

Господин, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Есть ли какое-либо отличие между ними?»
«Великий царь, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Две из них, то есть знать и брахманы, считаются высшими, так как люди выражают им почтение, встают перед ними, приветствуют почтительным приветствием и вежливым услужением».
«Господин, я спрашивал не об этой нынешней жизни. Я спрашивал о жизни, которая наступит [после смерти]. Господин, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Есть ли какое-либо отличие между ними?»
«Великий царь, есть эти пять факторов старания. Какие пять? Вот монах наделён верой, он верит в просветление Татхагаты так: «Благословенный – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный».
Далее, он свободен от болезней и недугов, обладает хорошим пищеварением, которое ни слишком холодное, ни слишком горячее, но среднее, а также способен выдержать нагрузку от старания.
Далее, он честный и искренний, он в соответствии с действительностью раскрывает себя Учителю и своим товарищам по святой жизни.
Далее, он усерден в отбрасывании неблагих состояний и осуществлении благих состояний – решителен, упорен в своём старании, настойчив во взращивании благих состояний.
Далее, он мудр. Он обладает мудростью, которая различает возникновение и угасание – благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий. Таковы пять факторов старания.
Великий царь, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Если они обладают этими пятью факторами старания, то это приведёт к их благополучию и счастью на долгое время».
«Господин, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Если бы они обладали этими пятью факторами старания, было бы между ними какое-либо отличие в этом отношении?»
«Великий царь, я утверждаю, что отличие между ними было бы в разнице их стараний. Представь, как если бы два приручаемых слона, или две приручаемых лошади, или два приручаемых быка были бы хорошо приручены и обучены, а также два приручаемых слона… лошади… быка были бы не приручены и не обучены. Как ты думаешь, великий царь? Могли бы два приручаемых слона… лошади… быка, хорошо прирученных и обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных?»
«Да, Господин».
«И могли бы два приручаемых слона… лошади… быка, не прирученных и не обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных – как те два слона… лошади… быка…?»
«Нет, Господин».
«Точно также, великий царь, не может быть такого, чтобы то, что может быть достигнуто тем, кто обладает верой, кто свободен от болезни, кто честный и искренний, кто усердный, кто мудрый – было бы достигнуто тем, кто не имеет веры, имеет много болезней, кто нечестен и лжив, кто ленив, кто не мудр».
«То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Господин, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Если бы они обладали этими пятью факторами старания, и если бы их старание было бы правильным, было бы между ними какое-либо отличие в этом отношении?»
«Великий царь, в этом случае, я утверждаю, между ними не было бы отличия, то есть, в освобождении одного и освобождении других. Представь, как если бы человек взял бы сухое саковое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое саловое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое манговое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое фиговое дерево, зажёг огонь, породил тепло. Как ты думаешь, великий царь? Было бы какое-либо отличие в горении огня этих разных видов дерева, то есть отличие между пламенем [огня] одного и пламенем [огня] других, или между цветом [огня] одного и цветом [огня] других, или между сиянием [огня] одного и сиянием [огня] других?»
«Нет, Господин».
«Точно также, великий царь, когда [духовный] огонь зажжён усердием, зажжён старанием, то тогда, я говорю тебе, нет разницы между освобождением одного и освобождением других».

Вопрос о божествах

«То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом. Но, Господин, так как оно: существуют ли божества?»
«Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?»
«Господин, я спрашивал о том, возвращаются ли эти божества обратно в это [человеческое] состояние или же нет».
«Великий царь, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности, возвращаются в это [человеческое] состояние, а те божества, которые более не подвержены недоброжелательности, не возвращаются в это [человеческое] состояние»3.
Когда так было сказано, военачальник Видудабха спросил Благословенного: «Господин, могут ли те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, напасть и изгнать с того места тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние?»
Тогда Достопочтенный Ананда подумал: «Этот военачальник Видудабха – сын царя Пасенади Косальского. А я – [духовный] сын Благословенного. Время поговорить одному сыну с другим». Он сказал военачальнику Видудабхе: «Военачальник, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как посчитаешь нужным. Военачальник, как ты думаешь? Есть [территория], где всюду простирается косальское царство царя Пасенади Косальского, где он осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо отшельника или жреца, вне зависимости от того, есть ли у этого отшельника или жреца заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?»
«Он может так сделать, достопочтенный».
«Как ты думаешь, военачальник? Есть [территория], где всюду простирается [земля], которая не является косальским царством царя Пасенади Косальского, где он не осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо отшельника или жреца, вне зависимости от того, есть ли у этого отшельника или жреца заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?»
«Он не может так сделать, достопочтенный».
«Военачальник, как ты думаешь? Слышал ли ты о богах [мира] Тридцати Трёх?»4
«Да, достопочтенный, я слышал о них. И царь Пасенади Косальский также слышал о них».
«Военачальник, как ты думаешь? Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати Трёх?»
«Достопочтенный, царь Пасенади Косальский не может даже видеть богов [мира] Тридцати Трёх, так как же он может напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати Трёх?»
«Точно также, военачальник, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, не могут даже видеть тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние. Так как же они могут напасть на них и изгнать их с того места?»
Тогда царь Пасенади Косальский спросил Благословенного: «Господин, как зовут этого монаха?»
«Его зовут Ананда, великий царь».
«В самом деле он Ананда, Господин, и Анандой и кажется5. То, что сказал Достопочтенный Ананда, кажется разумным. То, что сказал Достопочтенный Ананда, кажется, подтверждается здравым смыслом. Но, Господин, существует ли Брахма?»
«Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?»
«Господин, я спрашивал о том, возвращается ли этот Брахма обратно в это [человеческое] состояние или же нет».
«Великий царь, любой Брахма, который всё ещё подвержен недоброжелательности, возвращается в это [человеческое] состояние, а любой Брахма, который более не подвержен недоброжелательности, не возвращается в это [человеческое] состояние».
И тогда человек объявил царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, Саньджая, брахман из клана Акасы, прибыл».
Царь Пасенади спросил Саньджаю, брахмана из клана Акасы: «Брахман, кто донёс эту историю до дворца?»
«Ваше величество, это был военачальник Видудабха».
Военачальник Видудабха сказал: «Ваше величество, это был Саньджая, брахман из клана Акасы».
И тогда человек объявил царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, пришло время ехать».
Царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, мы спросили Благословенного о всеведении, и Благословенный ответил нам о всеведении. Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны. Мы спросили Благословенного об очищении в четырёх варнах, и Благословенный ответил нам об очищении в четырёх варнах. Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны. Мы спросили Благословенного о божествах, и Благословенный ответил нам о божествах. Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны. Мы спросили Благословенного о брахмах, и Благословенный ответил нам о брахмах. Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны. Всё, о чём мы спросили Благословенного, на всё это он ответил. Мы одобрили и согласились с этими ответами, и потому мы довольны. А теперь, Господин, нам нужно идти. Мы очень заняты, у нас много дел».
«Можешь идти, царь, когда посчитаешь нужным».
И тогда царь Пасенади Косальский, восхитившись и возрадовавшись словам Благословенного, поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному и обойдя его с правой стороны, ушёл.




1 Комментарий поясняет, что они были жёнами царя.




2 Комментарий поясняет, что невозможно знать и видеть всё единым актом сознания. Комментаторская традиция поясняет, что Будда может познать любую вещь или феномен в мире, но для этого ему нужно направить ум на познание этой конкретной вещи.




3 Комментарий поясняет, что речь идёт о не-возвращающихся, т.е. брахмах Чистых Обителей. У них уничтожены оковы чувственного желания и недоброжелательности.




4 Таватимса.




5 Ананда означает "радость".
Маха сиханада сутта: Большая лекция о львином рыке
МН 12

редакция перевода: 29.12.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Bodhi & Nyanamoli, p. 164"

Содержание

Десять сил Татхагаты
Четыре вида неустрашимости
Восемь собраний
Четыре вида рождения
Пять уделов и ниббана
Аскеза бодхисатты
Воззрения жрецов и отшельников

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал возле Весали в роще, что к западу от города. И в то время Сунаккхатта, сын Личчхави, не так давно оставил эту Дхамму и Винаю1. В собрании [людей] из Весали он делал такое утверждение: «У отшельника Готамы нет каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных2. Отшельник Готама учит Дхамме, обдуманной [только лишь своим] размышлением, следуя собственному рассмотрению по мере того, как оно происходит в нём. Когда он учит кого-либо Дхамме, это ведёт того, кто практикует её, к полному уничтожению страданий3».
И тогда, утром, Достопочтенный Сарипутта оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и пошёл в Весали за подаяниями. Он услышал, как Сунаккхатта, сын Личчхави, делает такое утверждение в собрании [людей] из Весали. Походив по Весали за подаяниями, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и рассказал Благословенному о том, что говорил Сунаккхатта. [Благословенный ответил]:
«Сарипутта, этот заблудший человек Сунаккхатта зол, и говорит свои слова из злобы. Думая о том, чтобы обесчестить Татхагату, он в действительности лишь восхваляет его. Ведь это является похвалой Татхагате, когда кто-либо говорит о нём: «Когда он учит кого-либо Дхамме, это ведёт того, кто практикует её, к полному уничтожению страданий».
Сарипутта, этот заблудший человек Сунаккхатта никогда не сможет сделать обо мне вывод в соответствии с Дхаммой: «Этот Благословенный – этот тот, кто достиг совершенства, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный».
И он никогда не сможет сделать обо мне вывод в соответствии с Дхаммой: «Этот Благословенный – этот тот, кто наслаждается различными видами сверхъестественных сил: будучи одним, он становится многими… 4 …так влияет на тело, что достигает даже мира Брахмы».
И он никогда не сможет сделать обо мне вывод в соответствии с Дхаммой: «За счёт божественного уха, очищенного и превосходящего человеческое, Благословенный слышит оба вида звуков: божественные и человеческие, далёкие и близкие».
И он никогда не сможет сделать обо мне вывод в соответствии с Дхаммой: «Этот Благословенный знает умы других существ, других личностей, направив на них свой собственный ум… 5 …не-освобождённый ум как не-освобождённый ум».

Десять сил Татхагаты

Сарипутта, у Татхагаты есть эти десять сил Татхагаты, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы6. Какие десять?
1) Татхагата понимает в соответствии с действительностью возможное как возможное, а невозможное как невозможное7. И это сила Татхагаты, которая есть у Татхагаты, обладая которой, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
2) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью результат свершения предпринятых действий в прошлом, будущем, настоящем в плане возможностей и причин8. Это также сила Татхагаты…
3) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью пути, ведущие во все уделы9. И это сила Татхагаты…
4) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью мир с его многочисленными и разнообразными элементами10. Это также сила Татхагаты…
5) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью разнообразие в предрасположенностях существ11. Это также сила Татхагаты…
6) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью диспозицию качеств других существ, других личностей12. Это также сила Татхагаты…
7) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью загрязнение, очищение и выход [к более высокому состоянию] в отношении джхан, освобождений, сосредоточений и медитативных достижений. Это также сила Татхагаты…
8) Далее, Татхагата вспоминает свои многочисленные прошлые жизни…13 Это также сила Татхагаты…
9) Далее, за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, Татхагата видит смерть и перерождение существ, различает низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой…14 Это также сила Татхагаты…
10) Далее, за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] Татхагата здесь и сейчас входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания. Это также сила Татхагаты, которая есть у Татхагаты, обладая которой, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
У Татхагаты есть эти десять сил Татхагаты, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
Сарипутта, когда я знаю и вижу так, то если кто-либо скажет обо мне: «У отшельника Готамы нет каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных. Отшельник Готама учит Дхамме, обдуманной [только лишь своим] размышлением, следуя собственному рассмотрению по мере того, как оно происходит в нём» – то если он не оставит этого утверждения, этого состояния ума, не оставит этого воззрения, тогда, как если бы его туда затянули силой, он окажется в аду.
Подобно тому, как монах, наделённый нравственностью, сосредоточением, мудростью, здесь и сейчас мог бы наслаждаться окончательным знанием, то и в этом случае [с Сунаккхаттой] я говорю, что если он не оставит этого утверждения, этого состояния ума, не оставит этого воззрения, тогда, как если бы его туда затянули силой, он окажется в аду.

Четыре вида неустрашимости

Сарипутта, у Татхагаты есть эти четыре вида неустрашимости, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы. Какие четыре?
1) Я не вижу какого-либо основания, на котором какой-либо отшельник, жрец, дэва, Мара, Брахма или кто-либо в мире мог бы в соответствии с Дхаммой обвинить меня: «Хоть ты и заявляешь, что ты полностью просветлённый, всё же, ты не полностью просветлён в отношении этих вещей». Поскольку я не вижу ни одного подобного основания, я пребываю в сохранности, бесстрашным, неустрашимым.
2) Я не вижу какого-либо основания, на котором какой-либо отшельник, жрец, дэва, Мара, Брахма или кто-либо в мире мог бы соответствии с Дхаммой обвинить меня: «Хоть ты и заявляешь, что ты тот, кто уничтожил пятна [умственных загрязнений], всё же, ты не уничтожил эти пятна». Поскольку я не вижу ни одного подобного основания, я пребываю в сохранности, бесстрашным, неустрашимым.
3) Я не вижу какого-либо основания, на котором какой-либо отшельник, жрец, дэва, Мара, Брахма или кто-либо в мире мог бы соответствии с Дхаммой обвинить меня: «Те вещи, которые ты назвал препятствующими, на самом деле не могут воспрепятствовать тому, кто пускается в них». Поскольку я не вижу ни одного подобного основания, я пребываю в сохранности, бесстрашным, неустрашимым.
4) Я не вижу какого-либо основания, на котором какой-либо отшельник, жрец, дэва, Мара, Брахма или кто-либо в мире мог бы соответствии с Дхаммой обвинить меня: «Когда ты обучаешь Дхамме кого-либо, она не ведёт того, кто её практикует, к полному уничтожению страданий». Поскольку я не вижу ни одного подобного основания, я пребываю в сохранности, бесстрашным, неустрашимым.
У Татхагаты есть эти четыре вида неустрашимости, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
Сарипутта, когда я знаю и вижу так, то если кто-либо скажет обо мне: «У отшельника Готамы нет каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных. Отшельник Готама учит Дхамме, обдуманной [только лишь своим] размышлением, следуя собственному рассмотрению по мере того, как оно происходит в нём» – то если он не оставит этого утверждения, этого состояния ума, не оставит этого воззрения, тогда, как если бы его туда затянули силой, он окажется в аду.

Восемь собраний

Сарипутта, есть эти восемь собраний. Какие восемь?

* собрание знати,
* собрание брахманов,
* собрание домохозяев,
* собрание отшельников,
* собрание дэвов, управляемых четырьмя [божественными] царями,
* собрание дэвов Таватимсы,
* собрание свиты Мары,
* собрание Брахм.

Обладая этими четырьмя видами неустрашимости Татхагата подходит и входит в эти собрания.
Я припоминаю, как подходил к многим сотням собраний знати… многим сотням собраний Брахм15. И прежде я сидел там, беседовал с ними, вёл разговоры с ними, но я вижу ни единого основания считать, что страх или застенчивость могли бы возникнуть во мне там и тогда. Не видя основания для этого, я пребываю в сохранности, бесстрашным, неустрашимым.

Четыре вида рождения

Сарипутта есть эти вида рождения. Какие четыре?

* рождение из яйца,
* рождение из утробы,
* рождение из влаги,
* спонтанное рождение.

И что такое рождение из яйца? Есть существа, которые рождаются, пробивая скорлупу яйца. Это называется рождением из яйца.
И что такое рождение из утробы? Есть существа, которые рождаются, пробивая водную оболочку плода. Это называется рождением из утробы.
И что такое рождение из влаги? Есть существа, которые рождаются, в протухшей рыбе, в сгнившем трупе, в гнилой каше, в выгребной яме, в канализации. Это называется рождением из влаги.
И что такое спонтанное рождение? Есть божества и обитатели ада, а также некоторые человеческие существа, и некоторые существа в нижних мирах, [которые возникают спонтанно]. Это называется спонтанным рождением.
Таковы четыре вида рождения.
Сарипутта, когда я знаю и вижу так, то если кто-либо скажет обо мне: «У отшельника Готамы нет каких-либо сверхчеловеческих состояний…» …он окажется в аду.

Пять уделов и ниббана

Сарипутта, есть эти пять уделов. Какие пять?

* ад,
* мир животных,
* мир духов,
* человеческие существа,
* боги.

Я понимаю ад, а также путь, ведущий в ад. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, с распадом тела, после смерти, возникает в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду.
Я понимаю мир животных, а также путь, ведущий в мир животных. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, с распадом тела, после смерти, возникает в мире животных.
Я понимаю мир духов, а также путь, ведущий в мир духов. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, с распадом тела, после смерти, возникает в мире духов.
Я понимаю человеческих существ, а также путь, ведущий в мир людей. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, с распадом тела, после смерти, возникает среди человеческих существ.
Я понимаю богов, а также путь, ведущий в мир богов. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, с распадом тела, после смерти, возникает в счастливом уделе, в небесном мире.
Я понимаю ниббану, а также путь, ведущий к ниббане. Я также понимаю, каким образом тот, кто вступил на этот путь, за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] в этой самой жизни входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания.

Рождение в аду

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, так что с распадом тела, после смерти, он возникнет в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду». И спустя какое-то время, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу, как с распадом тела, после смерти, он возник в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду, и [там] переживает исключительно болезненные, раздирающие, пронзающие чувства.
Представь яму с горячими углями, глубже человеческого роста, полную раскалённых углей, без дыма и пламени. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этой самой яме с горячими углями. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этой самой яме с горячими углями». И спустя какое-то время он видит, что тот упал в яму с горячими углями и [там] переживает исключительно болезненные, раздирающие, пронзающие чувства.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… пронзающие чувства.

Рождение в мире животных

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, так что с распадом тела, после смерти, он возникнет в мире животных». И спустя какое-то время, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу, как с распадом тела, после смерти, он возник в мире животных, и [там] переживает исключительно болезненные, раздирающие, пронзающие чувства.
Представь выгребную яму, глубже человеческого роста. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этой самой выгребной яме. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этой самой выгребной яме». И спустя какое-то время он видит, что тот упал в выгребную яму и [там] переживает исключительно болезненные, раздирающие, пронзающие чувства.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… пронзающие чувства.

Рождение в мире духов

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, так что с распадом тела, после смерти, он возникнет в мире духов». И спустя какое-то время, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу, как с распадом тела, после смерти, он возник в мире духов, и [там] переживает много болезненных чувств.
Представь растущее на пересечённой местности дерево со скудной листвой, от которого падает испещрённая тень. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этому самому дереву. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этому самому дереву». И спустя какое-то время он видит, что тот сидит или лежит в тени этого дерева, переживая много болезненных чувств.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… много болезненных чувств.

Рождение в мире людей

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, так что с распадом тела, после смерти, он возникнет среди человеческих существ». И спустя какое-то время, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу, как с распадом тела, после смерти, он возник среди человеческих существ, и [там] переживает много приятных чувств.
Представь растущее на ровной земле дерево с плотной листвой, от которого падает хорошая тень. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этому самому дереву. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этому самому дереву». И спустя какое-то время он видит, что тот сидит или лежит в тени этого дерева, переживая много приятных чувств.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… много приятных чувств.

Рождение в мире богов

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, так что с распадом тела, после смерти, он возникнет в счастливом уделе, в небесном мире». И спустя какое-то время, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу, как с распадом тела, после смерти, он возник в счастливом уделе, в небесном мире, и [там] переживает исключительно приятные чувства.
Представь особняк, верхние покои которого были бы покрыты штукатуркой изнутри и снаружи, с закрытыми ставнями, окнами, засовами, а внутри был бы диван, устланный простынями, тканями, покрывалами, с обивкой из шкур антилоп, с навесом и красными подушками по обеим [сторонам для головы и для ног]. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этому самому особняку. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этому самому особняку». И спустя какое-то время он видит, что тот сидит или лежит в верхних покоях этого особняка, переживая исключительно приятные чувства.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… исключительно приятные чувства.

Ниббана

Охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю о некоем человеке так: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] в этой самой жизни он войдёт и будет пребывать в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания». И спустя какое-то время я вижу, что за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] в этой самой жизни он входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания, и переживает исключительно приятные чувства16.
Представь пруд с чистой, приятной, прохладной, и прозрачной водой, с пологими берегами, восхитительный, а рядом – густой лес. И человек, подавленный и страдающий от жары, уставший, обезвоженный, жаждущий пить, шёл бы прямой дорогой, ведущей к этому самому пруду. И [другой] человек с хорошим зрением, увидев его, сказал бы: «Этот человек ведёт себя так-то, поступает так-то, вступил на такой-то путь, что он придёт к этому самому пруду». И спустя какое-то время он видит, что тот окунулся в пруд, искупался, напился, снял всю свою изнурённость, усталость, жар, и вышел [на берег] и сидит или лежит в лесу, переживая исключительно приятные чувства.
Точно также, охватив [его] ум [своим] умом, я понимаю… исключительно приятные чувства. Таковы эти пять уделов.
Сарипутта, когда я знаю и вижу так, то если кто-либо скажет обо мне: «У отшельника Готамы нет каких-либо сверхчеловеческих состояний…» …он окажется в аду.

Аскеза бодхисатты

Сарипутта, я помню, что жил святой жизнью, которая была наделена четырьмя факторами. Я был аскетом – высочайшим аскетом. Я был суровым [в аскезе] – неимоверно суровым. Я был щепетильным – неимоверно щепетильным. Я затворялся – неимоверно затворялся17.

Аскеза

Моя аскеза была такой, Сарипутта, что я ходил голым, отвергая условности, лизал свои руки, не шёл, когда меня звали, не оставался, когда меня просили. Я не принимал пищу, поднесённую мне или специально приготовленную для меня, не принимал приглашения на обед. Я не принимал ничего из горшка или чаши, через порог, через палку, через пестик [ступы]. [Я не принимал] ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины среди мужчин. [Я не принимал] ничего с того места, где объявлено о раздаче еды, с того места, где сидит собака или где летают мухи. Я не принимал рыбу или мясо. Я не пил спиртного, вина, или забродивших напитков. Я ограничивал себя одним домом [во время сбора подаяний] и одним небольшим кусочком пищи, или двумя домами и двумя небольшими кусочками… семью домами и семью небольшими кусочками пищи. Я ел только одну тарелку еды в день, две… семь тарелок еды в день. Я принимал пищу только один раз в день, один раз в два дня… один раз в семь дней, и так вплоть до двух недель. Я пребывал, следуя практике приёма пищи в установленных промежутках.
Я был тем, кто ест [только] зелень; или просо; или дикий рис; или обрезки шкуры; или мох; или рисовые отруби; или рисовую накипь; или кунжутную муку; или траву; или коровий навоз. Я жил на лесных кореньях и фруктах. Я кормился упавшими фруктами.
Я носил одежду из пеньки, из парусины, из савана, из выброшенных лохмотьев, из древесной коры, из шкур антилопы, из обрезков шкур антилопы, из травы кусы, из материала из коры, из материала из стружек; [носил] накидку, [сделанную] из волос с головы, из шерсти животного, из совиных крыльев.
Я выдергивал волосы и бороду, следовал практике вырывания собственных волос и бороды. Я был тем, кто постоянно стоит, отвергая сиденья. Я был тем, кто постоянно сидит, охватывая колени руками, я предавался поддержанию сидения с охватыванием коленей руками. Я был тем, кто использовал матрац с шипами. Я устраивал свою постель на матраце с шипами. Я пребывал, следуя практике купания в воде три раза в день, в том числе вечером. Вот такими многочисленными способами я пребывал, осуществляя практику мучения и умерщвления тела. Таковой была моя аскеза.

Суровость

Такой была моя суровость [в аскезе], Сарипутта, что точно ствол дерева тиндуки, который, разрастаясь с годами, отваливается слоями и пластами, точно также пыль и грязь, накапливавшаяся с годами, отслаивалась и отваливалась с моего тела. И ко мне ни разу не приходила мысль:«Что если я сотру эту пыль и грязь своей рукой, или пусть другой сотрёт эту пыль и грязь своей рукой». Ко мне ни разу не приходила такая мысль. Таковой была моя суровость.

Щепетильность

Такой была моя щепетильность, Сарипутта, что я был всегда осознан, когда шагал вперёд, шагал назад. Я был полон сочувствия даже к капле воды таким образом: «Пусть я не нанесу вреда крошечным существам в трещинах на земле»18. Таковой была моя щепетильность.

Затворничество

Таким было моё затворничество, Сарипутта, что я уходил в какой-нибудь лес и жил там. И когда я видел пастуха или чабана, или того, кто собирает траву или хворост, или лесника, я уходил из рощи в рощу, из чащи в чащу, из лощины в лощину, с холма на холм. И почему? Чтобы они не увидели меня, или чтобы я не увидел их. Точно выросший в лесу олень, увидев людей, уходит из рощи в рощу, из чащи в чащу, из лощины в лощину, с холма на холм, то точно также и я, увидев пастуха… с холма на холм. Таковым было моё затворничество.

Другие виды аскезы

Я ползал на четвереньках в загоне для скота, и когда скот выходил, и пастух оставлял его, я кормился навозом молодых телят. Покуда у меня были свои испражнения и моча, я кормился собственными испражнениями и мочой. Таковой была моя практика поедания нечистот.
Я уходил во вселяющие страх рощи и пребывал там – в рощи настолько вселяющие страх, что практически все волосы вставали бы дыбом у человека, не свободного от жажды. Когда наступали те холодные зимние ночи во время восьмидневного периода снегопада, я пребывал ночью на открытом пространстве, а днём – в роще. В последний месяц жаркого сезона я пребывал днём на открытом пространстве, а ночью – в роще. И там ко мне пришла строфа, никогда не слыханная прежде:

«Замёрзший ночью, опалённый днём,
Уединённый в рощах, что вселяют страх,
Не облачённый, не сидящий у огня,
Мудрец всё в поисках своих идёт».

Я устраивал постель на кладбище, [используя в качестве] подушки кости умерших. Мальчики-пастухи подходили ко мне, плевали на меня, мочились на меня, бросали в меня грязь, тыкали мне в уши палками. И всё же я не припомню, чтобы хоть когда-либо зародил порочный ум [ненависти] по отношению к ним. Таковым было моё пребывание в невозмутимости.
Сарипутта, есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через еду». Они говорят: «Будем жить на плодах колы», и они едят плоды колы, едят порошок из плодов колы, пьют напитки из плодов колы, изготавливают различные варева из плодов колы. Я помню, что ел один плод колы в день. Сарипутта, ты можешь подумать, что плод колы был больше в то время, но тебе не следует так думать. В то время плод колы был практически того же размера, что и сейчас. Из-за питания единственным плодом колы в день моё тело дошло до состояния крайнего истощения. Из-за того, что я ел так мало, члены моего тела стали подобны соединённым сегментам стебля лозы или стебля бамбука. Из-за того, что я ел так мало, моя спина стала похожа на верблюжий горб. Из-за того, что я ел так мало, мой позвоночник выпирал как бусины на шнуре. Из-за того, что я ел так мало, мои рёбра выпирали [и выглядели также] мрачно, как кривые балки старого сарая. Из-за того, что я ел так мало, блеск моих глаз утонул в глазницах, подобно блеску воды, утонувшему в глубоком колодце. Из-за того, что я ел так мало, кожа на голове сморщилась и высохла, как зелёная горькая тыква высыхает на ветре и солнце. Из-за того, что я ел так мало, кожа моего живота прилипла к позвоночнику. Если я хотел дотронуться до своей кожи живота, то касался позвоночника. Если хотел коснуться позвоночника, то касался кожи живота. Из-за того, что я ел так мало, то если хотел испражниться или помочиться, я падал там же на землю своим лицом. Из-за того, что я ел так мало, то если я пытался расслабить своё тело, растирая его члены своими руками, волосы, сгнившие у своих корней, падали с моего тела по мере того, как я тёр.
Сарипутта, есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через еду». Они говорят: «Будем жить на бобах», и они едят бобы… «Будем жить на кунжуте», и они едят кунжут… «Будем жить на рисе», и они едят рис… Я помню, что ел одно рисовое зёрнышко в день. Сарипутта, ты можешь подумать, что рисовое зёрнышко было больше в то время, но тебе не следует так думать. В то время рисовое зёрнышко было практически того же размера, что и сейчас. Из-за питания единственным рисовым зёрнышком в день моё тело дошло до состояния крайнего истощения. Из-за того, что я ел так мало… …падали с моего тела по мере того, как я тёр.
И всё же, Сарипутта, за счёт подобного поведения, за счёт такой практики, за счёт такого исполнения аскезы, я не достиг каких-либо сверхчеловеческих состояний, какого-либо отличия в знании и видении, что достойно благородных. И почему? Потому что я не достиг той благородной мудрости, которая, будучи достигнутой, является благородной и освобождающей, и ведёт того, кто практикует в соответствии с ней, к полному уничтожению страданий.

Воззрения жрецов и отшельников

Сарипутта, есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через круговерть перерождений». Но непросто найти тот мир в круговерти, через который я бы уже не проходил за это долгое странствие, за исключением [мира] богов Чистых Обителей. Если бы я прошёл по круговерти как божество Чистых Обителей, то я бы никогда более не вернулся в этот мир19.
Есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через [определённый вид] перерождения». Но непросто найти вид перерождения, в котором бы я не перерождался за это долгое странствие, за исключением [перерождения] богом Чистых Обителей…
Есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через [определённый вид] обители». Но непросто найти вид обители, в которой бы я не пребывал за это долгое странствие, за исключением [мира] богов Чистых Обителей…
Есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через жертвоприношение». Но непросто найти вид жертвоприношения, которое бы не совершалось мной за это долгое странствие, когда я был либо помазанным на царство благородным царём, либо зажиточным брахманом.
Есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Очищение приходит через поклонение огню». Но непросто найти вид огня, которому бы я не поклонялся за это долгое странствие, когда я был либо помазанным на царство благородным царём, либо зажиточным брахманом.
Есть некоторые жрецы и отшельники, чьи доктрина и воззрение таковы: «Пока этот почтенный человек всё ещё молод, черноволос, наделён благословением молодости на первом этапе жизни, он совершенен в своей ясной мудрости. Но когда этот почтенный человек старый, пожилой, отягощённый годами, много проживший, чьи дни подходят к концу, которому восемьдесят, девяносто, или сто лет, то тогда ясность его мудрости утеряна». Но не следует так думать. Сейчас я старый, пожилой, отягощён годами, много прожил, мои дни подходят к концу, идёт мне восьмидесятый год.
И представь, как если бы у меня было бы четыре ученика, совершенных в осознанности, обладающих отличным запоминанием, памятью, ясностью мудрости, и срок жизни каждого составлял бы сотню лет. Подобно тому, как если бы умелый лучник – обученный, натренированный, опытный – мог бы без труда выпустить по тени банановой пальмы лёгкую стрелу, представь, что они даже до такой степени были бы совершенны в осознанности, обладали бы отличным запоминанием, памятью, ясностью мудрости.
И представь, как если бы они непрерывно задавали бы мне вопросы о четырёх основах осознанности, и будучи спрошенным, я бы отвечал им, и они бы запоминали каждый мой ответ и никогда бы не задавали второстепенного вопроса и не останавливались бы кроме как на то, чтобы поесть, попить, употребить пищу, распробовать её на вкус, помочиться, испражниться, отдохнуть, чтобы устранить сонливость и усталость. И всё равно изложение Татхагатой Дхаммы, его объяснение факторов Дхаммы, и его ответы на вопросы не подошли бы к концу, а эти четыре моих ученика со сроком жизни в сотню лет [уже] скончались бы по истечении этих ста лет.
Сарипутта, даже если бы тебе пришлось носить меня на кровати, всё равно не было бы перемены в ясности мудрости Татхагаты.
Если бы кто-либо, говоря правдиво, сказал бы о ком-либо: «Существо, которое не подвержено заблуждению, появилось в мире ради благополучия и счастья многих, из сострадания к миру, ради блага, благополучия, и счастья богов и людей» – то именно обо мне, в самом деле, этот говорящий так [человек] мог бы сказать так»
И в то время Достопочтенный Нагасамала стоял позади Благословенного, обмахивая его. И тогда он сказал Благословенному: «Удивительно, Учитель, поразительно! Во время слушания этой лекции по Дхамме мои волосы на теле встали дыбом. Учитель, как называется эта лекция по Дхамме?»
«В таком случае, Нагасамала, ты можешь запомнить эту лекцию по Дхамме как «Лекцию, подымающую волосы дыбом»20.
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Нагасамала был доволен и восхитился словами Благословенного.




1 Беседа с ним содержится в МН 105. О неудаче Сунаккхатты также повествует ДН 24. Он разочаровался и оставил Сангху из-за того, что Будда не демонстрировал никаких сверхъестественных сил, а также не объяснял ему первоначало вещей.




2 Сверхчеловеческие состояния (уттари-манусса-дхамма). Это состояния и добродетели, достижения, которые выше обычных человеческих добродетелей, заключающихся в десяти течениях благой каммы. Это джханы, разные виды прямых знаний, пути и плоды. "Отличия в знании и видении, что достойно благородных" – частая фраза, встречающаяся в суттах. Обозначает все высшие степени медитативного знания. Комментарий поясняет, что в данном случае речь идёт о сверхмирском пути, наличие которого у Будды отрицается Сунаккхаттой.




3 Суть критики состоит в том, что Будда не имеет никакой трансцендентной мудрости, и его Дхамма – это просто результат его собственных размышлений. Видимо, Сунаккхатта считал, что уничтожение страданий является более низкой целью в сравнении с достижением сверхспособностей, которые позволяют творить чудеса.




4 Раскрывается также, как в МН 6.




5 Раскрывается также, как в МН 6.




6 Самое превосходное из всех колёс. Имеется в виду колесо Дхаммы, под которым подразумевается знание проникновения в истину и знание того, как излагать истину.




7 Пример возможного и невозможного см. в МН 115.




8 Полное знание механизма каммы. Примеры такого знания можно найти в МН 57, МН 135, МН 136.




9 Объяснение этого знания приводится ниже по тексту сутты.




10 Поясняется в МН 115.




11 Вибханга Абхидхаммы поясняет это как знание высших и низших существ в плане их предрасположенностей, а также и то, каким образом эти существа сходятся вместе. Например, см. СН 14.16




12 Вибханга Абхидхаммы поясняет это как знание Будды о состоянии (у тех или иных существ) различных влечений, скрытых склонностей, темпераментов, предрасположенностей, способностей к пониманию, свойств, характеров, восприимчивостей, потенциалов, а также степени развитости качеств (таких как вера, осознанность, мудрость и т.д.).




13 Раскрывается также, как в МН 6.




14 Раскрывается также, как в МН 6.




15 Прим. переводчика (SV): В переводе АН 8.69 Дост. Бодхи переводит этот же фрагмент иначе: "подходил к собранию, состоящему из многих сотен кхаттиев… (и т.д.)".




16 Комментарий поясняет, что хотя описание схоже с переживаниями в небесных мирах, всё же, здесь речь идёт о том, что исключительно приятные чувства (блаженство ниббаны) он переживает посредством освобождения от страстей.




17 Этим Будда показывает, что не было аскета, который мог бы сравниться с ним в суровости предпринимаемой аскезы, когда он ещё был непросветлённым бодхисаттой и только искал путь к пробуждению. Этот фрагмент можно дополнить информацией из МН 4 и МН 36 (в которой описывается практика самоумерщвления, которую он предпринимал).




18 Очевидно, речь идёт не о сострадании к микробам и бактериям в капле воды, а к тем существам, которые живут в земле и могут погибнуть, если на них пролить воду.




19 В Чистых Обителях могут родиться только не-возвращающиеся, ученики будд.




20 Ломахансанапарийяя. Это название (как упоминание данной сутты) встречается в "Вопросах Милинды" (398), а также в Комментарии на Дигха Никаю.


Сиха сутта: Лев
АН 10.21

редакция перевода: 29.10.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1362"

[Благословенный сказал]: «Монахи, вечером лев, царь зверей, выходит из своего логова. Выйдя, он потягивается, осматривается в направлении всех четырёх сторон и рычит своим львиным рыком три раза. Затем он отправляется в поисках игры1. И почему? [Потому что он думает так]: «Что если я не стану причинять вреда тем мелким существам, что могут попасться мне на пути?»
«Лев», монахи, это обозначение Татхагаты, Араханта, Полностью Просветлённого. Когда Татхагата обучает Дхамме собрание, то это его львиный рык.
Монахи, существуют эти десять сил Татхагаты, которыми обладает Татхагата, и, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы. Какие десять?
(1) Татхагата понимает в соответствии с действительностью возможное как возможное, а невозможное как невозможное. Поскольку Татхагата понимает в соответствии с действительностью возможное как возможное, а невозможное как невозможное, то это сила Татхагаты, обладая которой, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
(2) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью результат свершения каммы в прошлом, будущем, настоящем в плане возможностей и причин. Поскольку Татхагата понимает в соответствии с действительностью результат работы каммы… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(3) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью пути, ведущие куда-либо2. Поскольку Татхагата понимает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(4) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью мир с его многочисленными и разнообразными элементами. Поскольку Татхагата понимает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(5) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью разнообразие в предрасположенностях существ3. Поскольку Татхагата понимает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(6) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью высшее и низшее состояние качеств других существ и личностей4. Поскольку Татхагата понимает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(7) Далее, Татхагата понимает в соответствии с действительностью загрязнение, очищение и выход [к более высокому состоянию] в отношении джхан, освобождений, сосредоточений и медитативных достижений. Поскольку Татхагата понимает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(8) Далее, Татхагата вспоминает свои многочисленные прошлые обители: одну жизнь, две жизни, три жизни, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы распада мира, многие циклы эволюции мира, вспоминая: «Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь. И там у меня тоже было такое-то имя… таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился [теперь уже] здесь». Так он вспоминает свои прошлые обители в подробностях и деталях. Поскольку Татхагата вспоминает… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(9) Далее, Татхагата видит за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ, различает низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой: «Эти существа, что имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся неправильных воззрений и действовавшие под влиянием неправильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в мире лишений, в плохих местах, в нижних мирах, в аду. Но эти существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных воззрений и действовавшие под влиянием правильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в приятных местах, в небесных мирах». Так, посредством божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, он видит смерть и перерождение существ, различает низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой. Поскольку Татхагата видит… то это сила Татхагаты… приводит в движение колесо Брахмы.
(10) Далее, за счёт уничтожения умственных загрязнений, прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни, Татхагата входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно. Поскольку, за счёт уничтожения умственных загрязнений, прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни, Татхагата входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно – то это сила Татхагаты, обладая которой, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы.
Таковы, монахи, десять сил Татхагаты, которыми обладает Татхагата, и, обладая которыми, он занимает место быка-вожака стада, рычит своим львиным рыком на собраниях, приводит в движение колесо Брахмы».





1 Прим. переводчика (SV): См. также СН 22.78, в которой также приводится эта метафора со львом, но уже в совсем ином контексте.




2 Вибханга Абхидхаммы поясняет это как пути, ведущие в ад, в мир животных, в мир голодных духов, в мир людей, в небесные миры и к ниббане.




3 Вибханга Абхидхаммы поясняет это как знание высших и низших существ в плане их предрасположенностей, а также и то, каким образом эти существа сходятся вместе. Например, см. СН 14.16





4 Вибханга Абхидхаммы поясняет это как знание Будды о состоянии (у тех или иных существ) различных влечений, скрытых склонностей, темпераментов, предрасположенностей, способностей к пониманию, свойств, характеров, восприимчивостей, потенциалов.
Витакка сутта: Мысль
Ити 2.11

редакция перевода: 08.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:

«Две мысли часто посещают Татхагату, достойного и правильно самопробуждённого: мысль о сохранности и мысль о затворничестве.
Татхагата радуется не-недоброжелательности, наслаждается не-недоброжелательностью. К нему – тому, кто радуется не-недоброжелательности и наслаждается не-недоброжелательностью – часто приходит такая мысль: «Так я не причиняю вреда никому – ни сильному, ни слабому».
Татхагата радуется затворничеству и наслаждается затворничеством. Для него – тому, кто радуется затворничеству и наслаждается затворничеством – часто приходит такая мысль: «Всё неумелое – отброшено».
Поэтому, монахи, вы тоже должны жить, радуясь не-недоброжелательности и наслаждаясь не-недоброжелательностью. К вам, радующимся не-недоброжелательности и наслаждающимся не-недоброжелательностью, часто будет приходить эта мысль: «Так мы не причиняем вреда никому – ни сильному, ни слабому».
Вы тоже должны жить, радуясь затворничеству и наслаждаясь затворничеством. К вам, радующимся затворничеству и наслаждающимся затворничеством, часто будет приходить эта мысль: «Что является неумелым? Что ещё не отброшено? Что мы отбрасываем?»
Таково значение того, что сказал Благословенный. И в отношении этого было сказано:

«Татхагате, пробуждённому,
Который вынес то, что трудно вынести,
Две мысли приходят: первая – о сохранности,
Вторая – о затворничестве.

Рассеявший тьму, свободный от загрязнений,
Великий провидец, ступивший за грань,
Достигший достижений,
Обретший совершенное, переплывший яды,
Освобождённый окончанием жажды:
Этот мудрец носит последнее тело,

Повергший Мару, я говорю вам, не подвержен старению.
Подобно тому, как человек на высокой скале
Видит внизу всех людей вокруг,
Так и мудрец со всевидящим оком,
Взобравшийся на башню Дхаммы,
Переплывший печаль,
Смотрит на тех, кто охвачен страданием,
Кто повержен старением и смертью».

Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.
Метта сутта: Доброжелательность
Ити 1.22

редакция перевода: 08.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:
«Монахи, не бойтесь деяний, приносящих заслуги. Благие заслуги – это, другими словами, то, что является блаженным, желанным, приятным, прелестным, очаровательным. Я помню, что, длительное время совершая благие дела, я долгое время испытывал блаженные, желанные, приятные, прелестные, и очаровательные результаты. Развивая доброжелательный ум в течение семи лет, я потом не возвращался обратно в этот мир в течение семи циклов развёртывания и свёртывания мира. Когда был цикл свёртывания мира, я отправлялся в мир лучезарного сияния. Когда был цикл развёртывания мира, я перерождался в пустой обители Брахмы. Там я был Великим Брахмой, Непобеждённым, Повелителем, Всевидящим, Могучим. Затем тридцать шесть раз я был Саккой, правителем дэвов. Многие сотни раз я был царём-миродержцем, праведным властителем Дхаммы, покорителем четырёх сторон света, удерживающим устойчивое правление во всей стране, наделённый семью сокровищами – уж не говоря о том, сколько раз я был обычным царём. Мысль пришла ко мне: «В чём причина этого плода, какое действие принесло такой результат, что теперь я обладаю таким величием и могуществом?» Тогда [следующая] мысль пришла ко мне: «Это плод трёх [типов] моих поступков, результат трёх видов поступков, благодаря которым я обладаю теперь таким величием и могуществом: даяния, самоконтроля, воздержанности». Таково значение того, что сказал Благословенный. И в отношении этого было сказано:
«Тренируйтесь в деяниях, что приносят заслуги,
Они принесут длительное блаженство.
Развивайте даяние, благую жизнь, доброжелательный ум.
Развивая эти три вещи, что приносят счастье,
Мудрец переродится в мире чистого блаженства».
Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.
Дона сутта: Дона
АН 4.36

редакция перевода: 24.07.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 425"

Однажды Благословенный шёл по дороге между Уккаттхой и Сетавьей. Брахман Дона также шёл по дороге между Уккаттхой и Сетавьей. Затем брахман Дона увидел на отпечатках ступней Благословенного полные во всех отношениях колёса с тысячами спиц, ободьями и ступицами1, и подумал: «Удивительно и поразительно! Это не могут быть следы человека!»
И тогда Благословенный сошёл с дороги и сел у подножья дерева, скрестив ноги, выпрямив тело, установив осознанность впереди. Идя по следам Благословенного, брахман Дона увидел Благословенного, сидящего у подножья дерева – грациозного, внушающего доверие, с умиротворёнными чертами и умиротворённым умом; того, кто достиг высочайшего укрощения и безмятежности, точно охраняемый укрощённый огромный слон, сдерживающий свои органы чувств. Тогда он подошёл к Благословенному и сказал ему:

«Почтенный, могли бы вы быть (1) дэвом?»2
«Я не буду дэвом, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (2) гандхаббой?»
«Я не буду гандхаббой, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (3) яккхой?»
«Я не буду яккхой, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (4) человеком?»
«Я не буду человеком, брахман».

«Будучи спрошенным: «Почтенный, могли бы вы быть дэвом?» – вы говорите: «Я не буду дэвом, брахман». Будучи спрошенным: «Почтенный, могли бы вы быть гандхаббой… яккхой… человеком?» – вы говорите: «Я не буду человеком, брахман». Так кем бы вы могли бы быть?»
«Брахман, я отбросил те пятна [загрязнений ума], из-за которых я мог бы быть дэвом. Я срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не возникнут в будущем. Я отбросил те пятна [загрязнений ума], из-за которых я мог бы быть гандхаббой… яккхой… человеком. Я срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не возникнут в будущем.
Подобно тому, как голубой, красный, или белый лотос родился в воде, вырос в воде, но, поднявшись над поверхностью воды, он более не запятнан водой, то точно также Татхагата родился в мире, вырос в мире, но, преодолев мир, пребывает незапятнанным миром. Помни меня, брахман, как Будду». [И далее он добавил]:

«Я уничтожил все те загрязнения,
Из-за которых мог бы я родиться дэвом
Или гандхаббой, что по небу мчится;
Из-за которых мог бы я стать яккхой,
Или же в мир людей опять вернуться:
Все эти пятна срезал я, рассеял.

И как чудесный белый лотос
Водой не промокает,
То точно также миром не запятнан я,
Вот почему, брахман, я – Будда».





1 Один из 32 телесных признаков величайшего человека – либо Будды, либо царя-миродержца.




2 Комментарий толкует эту беседу как вопрошание брахмана насчёт будущей участи Будды (следующего вида перерождения). Однако я считаю, что здесь идёт утончённая игра слов. Брахман использует будущее время, чтобы быть максимально учтивым "могли бы вы быть…?", но спрашивает о настоящем. А Будда отвечает ему прямо, говоря чётко о будущем: "Я не буду…", подразумевая именно будущее существование.
Брахмайю сутта: Брахман Брахмайю
МН 91

редакция перевода: 05.10.2014
Перевод с пали: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 743"

Содержание

Ученик брахмана Брахмайю
Внешность и манеры поведения Будды
Брахмайю отправляется к Будде
Беседа Брахмайю с Буддой


Так я слышал. Однажды Благословенный путешествовал по стране Видехов в сопровождении большой Сангхи монахов, с пятью сотнями монахов. В то время брахман Брахмайю жил в Митхиле. Он был стар, отягощён годами, много прожил, дни его подходили к концу. Шёл ему сто двадцатый год. Он был знатоком Трёх Вед в их словарях, литургии, фонологии, этимологии, и историями как пятое. Он хорошо знал филологию, грамматику, и был прекрасно сведущ в натурфилософии и в знаках Великого Человека.

Ученик брахмана Брахмайю

И брахман Брахмайю услышал: «Отшельник Мастер Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов с большой Сангхой в пятьсот монахов. И об этом Мастере Готаме распространилась славная молва: «Благословенный – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный. Реализовав для себя прямым знанием, он раскрывает [другим] этот мир с его богами, Марами, Брахмами, это поколение с его жрецами и отшельниками, князьями и людьми. Он обучает Дхамме – превосходной в начале, превосходной в середине, и превосходной в конце в правильных фразах и значении. Он раскрывает святую жизнь – всецело совершенную и чистую». Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
И в то время у брахмана Брахмайю был молодой брахманский ученик по имени Уттара, который [также] был знатоком Трёх Вед в их словарях... и в знаках Великого Человека. Он сказал своему ученику: «Мой дорогой Уттара, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов… …Хорошо было бы увидеть таких арахантов. Ну же, мой дорогой Уттара, пойди к отшельнику Готаме и выясни, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли Мастер Готама таков или же нет. Так с твоей помощью мы узнаем о Мастере Готаме».
«Но как же я узнаю, Господин, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли Мастер Готама таков или же нет?»
«Мой дорогой Уттара, в наших гимнах дошли до нас тридцать два знака Великого Человека. У Великого Человека, который наделён ими, есть только две возможных участи, и нет других. Если он живёт домохозяйской жизнью, он станет царём-миродержцем, праведным царём, который правит Дхаммой, покорителем четырёх сторон света, всепобедившим, утвердившим порядок в своей стране, владеющим семью сокровищами. У него есть эти семь сокровищ: сокровище-колесо, сокровище-слон, сокровище-конь, сокровище-самоцвет, сокровище-женщина, сокровище-домовладыка, сокровище-советник в качестве седьмого. У него более тысячи сыновей-героев, покорителей вражеских армий. Он правит, покорив эту охваченную морями землю, без палки и оружия, а только Дхаммой. Но если он оставляет жизнь домохозяйскую ради бездомной, то он станет Совершенным, Полностью Просветлённым, который сдёрнет завесу [невежества] с мира. Но я, мой дорогой Уттара, даритель гимнов. А ты их получатель».
«Да, Господин» – ответил Уттара. Он встал со своего сиденья и, поклонившись брахману Браймайю и обойдя его с правой стороны, отправился в страну Видехов, где странствовал Благословенный. Совершив несколько переходов, он прибыл к Благословенному и, по прибытии, обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и стал рассматривать тридцать два знака Великого Человека на теле Благословенного. До той или иной степени ему удалось распознать тридцать два знака на теле Благословенного кроме двух. Он сомневался и не был уверен по поводу двух знаков, не мог решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык большой.
И тогда мысль пришла Благословенному: «Этот брахманский ученик Уттара видит до той или иной степени тридцать два знака Великого Человека на мне кроме двух. Он сомневается и не уверен по поводу двух знаков, не может решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык большой».
И тогда Благословенный совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что брахманский ученик Уттара увидел, что половой орган Благословенного скрыт в оболочке. Затем Благословенный вытянул язык и поочерёдно дотронулся им до обоих ушей и обеих ноздрей, а затем покрыл своим языком весь лоб.
И тогда брахманский ученик Уттара подумал: «Этот отшельник Готама наделён тридцатью двумя знаками Великого Человека. Что если я буду следовать за отшельником Готамой и наблюдать за его поведением?»
И тогда он словно тень следовал за Благословенным в течение семи месяцев, никогда не покидая его. В конце седьмого месяца он оправился обратно из страны Видехов в Митхилу, где жил брахман Брахмайю. По прибытии он поклонился ему и сел рядом. Затем брахман Брахмайю спросил его: «Ну что же, мой дорогой Уттара, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли Мастер Готама таков или же нет?»
«Идущая о Мастере Готаме молва правдива, Господин, не иначе. И Мастер Готама таков, не иначе. Он наделён тридцатью двумя знаками Великого Человека.

Внешность и манеры поведения Будды

* Он ставит стопу [на землю] ровно – это знак Великого Человека у Мастера Готамы.
* На ступнях есть колёса с тысячями спиц, с полным ободом и ступицей…
* У него выступающие пятки…
* У него длинные пальцы на руках и ногах…
* У него мягкие и нежные руки и ноги…
* У него на ладонях и ступнях перепонки…
* Его ступни изогнуты…
* Его ноги как у антилопы…
* Когда он стоит, не сутулясь, ладони обеих его рук касаются и трутся о его колени…
* Его половой орган укрыт в оболочке…
* Он золотистого цвета, у кожи золотистый блеск…
* Его кожа гладкая, и из-за гладкости кожи пыль и грязь не липнет к его телу…
* Его волосы на теле растут по одному. Из каждой поры тела растёт только один волосок…
* Кончики волос на теле завиваются кверху. Завитые кверху волосы на теле чёрные, цвета мази для глаз, завиваются вправо.
* Члены его тела ровные, как у Брахмы…
* У него семь округлостей…
* Его грудь как у льва…
* У него нет изгиба между лопатками…
* Его пропорции как у баньянового дерева: размах его рук равен высоте его тела, а высота его тела равна размаху его рук…
* У него ровные шея и плечи…
* У него абсолютный вкус…
* Его челюсти как у льва…
* У него сорок зубов…
* Его зубы ровные…
* Между зубами у него нет пробелов…
* Его зубы полностью белые…
* У него большой язык…
* У него божественный голос, как пение птицы Каравики…
* У него бездонно голубые глаза…
* Его ресницы как у коровы…
* У него волосы между бровями, которые белые и мягкие как хлопок…
* Его голова как тюрбан – это знак Великого Человека у Мастера Готамы.

Мастер Готама наделён этими тридцатью двумя знаками Великого Человека.
Когда он идёт, то делает первый шаг с правой ноги. Он ставит ступню ни слишком далеко, ни слишком близко. Он идёт ни слишком быстро, ни слишком медленно. Он идёт так, что колени не касаются друг друга. Он идёт, что лодыжки не касаются друг друга. Он идёт так, что его бёдра ни поднимаются, ни опускаются, ни сходятся, ни расходятся. Когда он идёт, то только нижняя часть тела покачивается, и не видно усилий в ходьбе. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть, то делает это всем своим телом. Он не смотрит прямо вперёд, не смотрит прямо под ноги. Когда он идёт, он не оглядывается по сторонам. Он смотрит вперёд [на землю] на расстояние длины хомута плуга, а за пределами этого он обладает беспрепятственным знанием и видением.
Когда он входит в дверь, то не выпрямляется, не наклоняется, не сгибается, и не выгибается вперёд или назад. [Садясь], он поворачивается [стоя] ни слишком близко к сиденью, ни слишком далеко от него. [Садясь], он не опирается рукой на сиденье. Он не рушится на него всем своим телом.
Когда он сидит внутри помещения, он не потирает в нетерпении своими руками. Он не потирает в нетерпении своими ногами. Не сидит, сложа ногу на ногу. Не сидит, сложа лодыжку на лодыжку. Не сидит, подперев рукой подбородок. Когда он сидит внутри помещения, он не испуган, не дрожит и не трясётся, не нервничает. Поскольку он не испуган, не дрожит, не трясётся, не нервничает – у него не встают дыбом волосы, и он настроен на уединение.
Когда ему дают воду для чаши, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много воды для чаши. Он моет чашу, не создавая шума от расплёскивания. Он моет чашу, не вращая её. Он не ставит чашу на пол, чтобы помыть руки – но когда он моет руки, он моет чашу; а когда моет чашу, моет руки. Он сливает воду из чаши ни слишком далеко [от себя], ни слишком близко, не разбрызгивая её.
Когда ему дают рис, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много риса. Он добавляет соус в правильной пропорции. Он не добавляет в комочек больше соуса, чем положено. Он переворачивает комочек два или три раза во рту, а затем проглатывает его – ни одно зёрнышко риса не проходит внутрь не разжёванным, ни одного зёрнышка риса не остаётся во рту, когда он кладёт в рот следующий комочек.
Когда он принимает пищу, он ощущает вкус, но не испытывает жажды к вкусу. Его приём пищи восьмеричен: он принимает пищу не ради развлечения, не ради опьянения, не ради физической красоты и привлекательности, а просто для того, чтобы выжить и поддержать это тело, для того, чтобы устранить его недуги, ради поддержания святой жизни. Он думает так: «Я устраню возникшие чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Я буду здоров, не вызову порицаний, буду жить в успокоении».
Когда он поел и принял воду для чаши, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много воды для чаши. Он моет чашу, не создавая шума от расплёскивания. Он моет чашу, не вращая её. Он не ставит чашу на пол, чтобы помыть руки – но когда он моет руки, он моет чашу; а когда моет чашу, моет руки. Он сливает воду из чаши ни слишком далеко [от себя], ни слишком близко, не разбрызгивая её.
Когда он поел, он ставит чашу на пол ни слишком далеко, ни слишком близко. Он не слишком заботится о чаше, но и не проявляет небрежности по отношению к ней.
Когда он поел, он некоторое время сидит молча, но не упускает времени, отведённого на произнесение благословений. Когда он поел и произносит благословения, он не критикует еду и не ожидает другой еды. Он наставляет, призывает, воодушевляет, и радует слушающих беседой исключительно по Дхамме. После этого он встаёт со своего сиденья и уходит.
Он идёт ни слишком быстро, ни слишком медленно, [вовсе] не так как тот, кто хочет поскорее уйти.
Он носит одеяние на своём теле ни слишком высоко, ни слишком низко, ни слишком обтягивающе, ни слишком свободно, и так, чтобы ветер не сдувал одеяние с тела. Пыль и грязь не пачкают его тела.
Когда он приходит в монастырь, он садится на подготовленное сиденье. Сев, он моет ноги, хотя не слишком заботится о том, чтобы сделать их идеально чистыми. Помыв ноги, он садится, скрестив их, держит спину прямо, устанавливает осознанность впереди. Он не сидит, заняв ум [мыслями] о причинении болезненности себе, или болезненности другим, или болезненности обоим. Он сидит, настроив свой ум на собственное благополучие, на благополучие других, на благополучие обоих, даже на благополучие всего мира.
Когда он приходит в монастырь, он обучает слушающих Дхамме. Он ни слишком хвалит, ни слишком порицает слушающих. Он наставляет, призывает, воодушевляет, и радует слушающих беседой исключительно по Дхамме. Речь, что льётся из его рта, имеет эти восемь качеств: она отчётлива, понятна, мелодична, внятна, звонка, благозвучна, глубока, жива. Но хотя его голос различим в пределах слушающей аудитории, за этот предел его речь не выходит. Когда он наставил, призвал, воодушевил, порадовал людей, они встают со своих сидений и уходят, смотрят только на него и не думают о чём-либо ином.

Брахмайю отправляется к Будде

«Мы видели, как Мастер Готама ходит, Господин. Мы видели, как он стоит; мы видели, как он входит в дверь; мы видели, как он молча сидит в помещении; мы видели, как он принимает в помещении пищу; мы видели, как он молча сидит после принятия пищи; мы видели, как он произносит благословения после принятия пищи; мы видели, как он идёт в монастырь; мы видели, как он сидит молча в монастыре; мы видели, как он в монастыре обучает слушающих Дхамме. Таков Мастер Готама. Он таков и даже более, чем таков».
Когда так было сказано, брахман Брахмайю встал со своего сиденья и, закинув верхнее одеяние за плечо, простёр руки в почтительном приветствии к Благословенному и произнёс три раза: «Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Быть может, придёт время, и мы встретимся с Мастером Готамой, быть может, удастся побеседовать с ним».
И затем, по мере странствий, Благословенный со временем прибыл в Митхилу. Там он остановился в манговой роще Макхадэвы. Домохозяева-брахманы из Митхилы услышали: «Отшельник Мастер Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов с большой Сангхой в пятьсот монахов, и теперь он прибыл в Митхилу и остановился в манговой рощей Макхадэвы. И об этом Мастере Готаме распространилась славная молва: «Благословенный – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный. Реализовав для себя прямым знанием, он раскрывает [другим] этот мир с его богами, Марами, Брахмами, это поколение с его жрецами и отшельниками, князьями и людьми. Он обучает Дхамме – превосходной в начале, превосходной в середине, и превосходной в конце в правильных фразах и значении. Он раскрывает святую жизнь – всецело совершенную и чистую». Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
И тогда домохозяева-брахманы из Митхилы отправились к Благословенному и, по прибытии, поклонившись ему, сели рядом. Некоторые обменялись с ним вежливыми приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые сели рядом, поприветствовав его [в почтении] сложенными [у груди] ладонями. Некоторые сели рядом, объявив своё имя и имя клана в присутствии Благословенного. Некоторые сели рядом [просто] молча.
И брахман Брахмайю услышал: «Отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, прибыл в Митхилу и остановился в манговой роще Макхадэвы».
И тогда брахман Брахмайю отправился в манговую рощу Макхадэвы в сопровождении нескольких брахманских учеников. Когда он пришёл в манговую рощу, то подумал: «Было бы неподобающе, если бы я подошёл к отшельнику Готаме до того, как меня представят». И он обратился к одному брахманскому ученику: «Ну же, брахманский ученик, иди к отшельнику Готаме и спроси от моего имени, свободен ли отшельник Готама от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в благополучии, сказав: «Мастер Готама, брахман Брахмайю интересуется, свободен ли отшельник Готама от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в благополучии», и далее скажи так: «Брахман Брахмайю, Мастер Готама, стар, отягощён годами, много прожил, дни его подходят к концу. Идёт ему сто двадцатый год. Он знаток Трёх Вед в их словарях, литургии, фонологии, этимологии, и историями как пятое. Он хорошо знает филологию, грамматику, и прекрасно сведущ в натурфилософии и в знаках Великого Человека. Из всех домохозяев-брахманов, живущих в Митхиле, брахман Брахмайю значится самым выдающимся среди них в богатстве, знании гимнов, возрасте, и славе. Он хочет увидеть Мастера Готаму».
«Да, Господин» – ответил брахманский ученик. И он отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. Обменявшись вежливыми приветствиями и любезностями, он встал рядом и донёс своё послание. [Благословенный ответил]:
«Ученик, пусть брахман Брахмайю приходит, когда сочтёт нужным».
И тогда брахманский ученик отправился к брахману Брахмайю и сказал: «Разрешение было даровано отшельником Готамой. Вы можете, Господин, прийти, когда сочтёте нужным».
И брахман Брахмайю отправился к Благословенному. Собравшиеся увидели его издали, и все разом расступились перед ним, как поступают перед тем, кто хорошо известен и знаменит. И тогда брахман Брахмайю обратился к собравшимся: «Довольно, почтенные. Пусть каждый займёт своё место и сядет. Я сяду вот здесь, рядом с отшельником Готамой».

Беседа Брахмайю с Буддой

И тогда он подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и стал рассматривать тридцать два знака Великого Человека на теле Благословенного. До той или иной степени ему удалось распознать тридцать два знака на теле Благословенного, кроме двух. Он сомневался и не был уверен по поводу двух знаков, не мог решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык большой. И тогда брахман Брахмайю обратился к Благословенному строфами:

«Тридцать два знака изучил я –
Что признаки, отметины Великого.
Но двух не вижу я, Готама,
На теле на твоём.

То, скрытое под одеянием,
Укрыто ли оно, Великий?
У слова хоть и женский род,
Но ведь язык твой как у мужа?

И длинным должен быть язык,
Согласно нашему ученью.
Достань его хоть на чуть-чуть,
Утешь же наше любопытство.

И ради блага в этой жизни
И счастья жизней, что придут,
Даруй же это разрешенье
Так чтобы всё мы могли знать».

И тогда мысль пришла Благословенному: «Этот брахман Брахмайю видит до той или иной степени тридцать два знака Великого Человека на мне, кроме двух. Он сомневается и не уверен по поводу двух знаков, не может решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык большой».
И тогда Благословенный свершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что брахман Брахмайю увидел, что половой орган Благословенного скрыт в оболочке. Затем Благословенный вытянул язык и поочерёдно дотронулся им до обоих ушей и обеих ноздрей, а затем покрыл своим языком весь лоб.
И затем Благословенный ответил этими строфами брахману Брахмайю:

«Тридцать два знака изучил ты –
Что признаки, отметины Великого.
И все их можно у меня найти,
Так что, брахман, сомнения развей.

Что было нужно, то познал я,
Что было нужно, то развил,
Что было нужно, то оставил,
И потому, брахман, я – Будда.

И ради блага в этой жизни
И счастья жизней, что придут,
Дарую я то разрешенье,
Так спрашивай, что хочешь знать».

И тогда брахман Брахмайю подумал: «Разрешение было даровано мне отшельником Готамой. О чём же мне его спросить: о благе в этой жизни или о благе в следующих?» И далее он подумал: «Я обучен в отношении блага этой жизни, и другие спрашивают меня о благе в этой жизни. Почему бы мне не спросить его только о благе в следующих жизнях?» И тогда от обратился к Благословенному строфами:

«Как человек становится брахманом?
Как знание обретает он?
Как тройственное знание обретает?
Как может стать святым учёным он?
Как он становится архантом?
Как достигает совершенства?
Как, что безмолвный он мудрец?
И в каком случае он будет зваться Буддой?»

И тогда Благословенный ответил ему строфами:

«Кто знает прошлые рожденья,
Кто видел небеса и ад,
И кто достиг рождений прекращения,
Тот напрямую видящий мудрец.

Он знает, ум его очищен,
Всецело вычистив всю страсть,
Отброшены перерождения,
И прожита святая жизнь,

Преодолевши всё и вся,
Зовётся Буддой он».

И когда так было сказано, брахман Брахмайю поднялся со своего сиденья и, закинув своё верхнее одеяние за плечо, припал к ногам Благословенного, расцеловал стопы, и погладил их руками, произнося своё имя: «Я брахман Брахмайю, Мастер Готама. Я брахман Брахмайю, Мастер Готама».
И собрание удивилось и восхитилось, сказав: «Почтенные, как чудесно, как удивительно – таким могуществом и такой силой обладает отшельник Готама, что известный и знаменитый брахман Брахмайю проявил такое смирение!»
И тогда Благословенный обратился к брахману Брахмайю: «Довольно, брахман, поднимайся. Возвращайся на своё сиденье, раз ты столь уверен во мне». И брахман Брахмайю тогда поднялся и вернулся на своё сиденье.
И затем Благословенный дал ему последовательное наставление – о щедрости, о нравственности, о небесных мирах; объяснил опасность, низость, и порочность чувственных удовольствий и благословение отречения. И когда он увидел, что ум брахмана Брахмайю был готовым, восприимчивым, свободным от помех, вдохновлённым и уверенным, тогда он изложил ему учение, свойственное [только] Буддам: [то есть, учение] о страдании, причине [страданий], прекращении, и Пути. И подобно тому, как на чистую ткань, с которой были смыты все пятна, краска легла бы равномерно, то точно также, когда брахман Брахмайю сидел на том самом месте, в нём возникло чистое и незапятнанное видение Дхаммы: [то есть понимание, что] «Всё что возникает – подвержено распаду». Так брахман Брахмайю увидел Дхамму, постиг Дхамму, понял Дхамму, и проник в Дхамму, вышел за пределы сомнений, избавился от замешательства, стал уверенным в себе и независимым от других [в отношении] учения Учителя. И он обратился к Благословенному:
«Великолепно, Мастер Готама! Великолепно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь. И пусть Благословенный вместе с Сангхой монахов примет моё приглашение на завтрашний обед!»
Благословенный молча согласился. И когда брахман Брахмайю понял, что приглашение принято, он поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, и, обойдя его с правой стороны, ушёл.
И тогда брахман Брахмайю, когда ночь уже подходила к концу, подготовил в своём доме разные виды превосходной еды и объявил Благословенному: «Мастер Готама, время пришло, кушанье готово».
И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился с Сангхой монахов к дому брахмана Брахмайю, где сел на подготовленное сиденье. И затем в течение недели брахман Брахмайю собственноручно обслуживал Сангху монахов во главе с Буддой разными видами превосходной еды.
В конце той недели Благословенный отправился в путешествие по стране Видехов. И вскоре после его ухода брахман Брахмайю скончался. И тогда несколько монахов отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и сказали: «Учитель, брахман Брахмайю скончался. Какова его участь? Каков его будущий удел?»
«Монахи, брахман Брахмайю был мудр, он вступил на путь Дхаммы и не беспокоил меня истолкованием Дхаммы. С уничтожением пяти нижних оков он спонтанно переродился [в Чистых Обителях] и там обретёт окончательную ниббану, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот]».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Вадджиямахита сутта: Вадджиямахита
АН 10.94

редакция перевода: 16.10.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1467"

Однажды Благословенный пребывал в Чампе на берегу лотосового пруда Гаггары. И тогда домохозяин Вадджиямахита посреди дня покинул Чампу, чтобы повидать Благословенного. И затем мысль пришла к нему: «Сейчас неподходящее время, чтобы навещать Благословенного, который пребывает в затворничестве, как [неподходящее] и для того, чтобы повидаться с уважаемыми монахами, которые также в затворничестве. Что если я отправлюсь в парк странников-приверженцев иных учений».
И тогда домохозяин Вадджиямахита отправился в парк странников-приверженцев иных учений. И в то время странники-приверженцы иных учений собрались и шумели по мере того, как громко и возбуждённо обсуждали различные бессмысленные темы. Странники увидели Вадджиямахиту издали и стали унимать друг друга: «Тише, почтенные. Почтенные, не шумите. Вон идёт домохозяин Вадджиямахита, ученик отшельника Готамы, один из мирян-последователей отшельника Готамы, одетых в белые одежды, проживающих в Саваттхи. Эти почтенные любят тишину, дисциплинированны в тишине, восхваляют тишину. Быть может, если он посчитает, что наше собрание тихое, то задумает подойти к нам». И тогда те странники-приверженцы иных учений замолкли.
И тогда домохозяин Вадджиямахита подошёл к этим странникам и обменялся с ними вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями он сел рядом. Затем странники сказали ему:
«Правда ли, домохозяин, что, как говорят, отшельник Готама критикует все виды аскезы и безоговорочно порицает и упрекает всех, кто ведёт суровую и аскетическую жизнь?»
«Нет, почтенные, Благословенный не критикует все виды аскезы и не безоговорочно порицает и упрекает всех, кто ведёт суровую и аскетическую жизнь. Благословенный критикует то, что заслуживает критики и восхваляет то, что достойно похвалы. Критикуя то, что достойно критики, и восхваляя то, что достойно похвалы, Благословенный говорит на основании различий1. Он не говорит о подобных вещах однобоко».
Когда так было сказано, [один из] странников обратился к домохозяину Вадджиямахите: «Подожди-ка, домохозяин! [Выходит так, что] этот отшельник Готама, которого ты восхваляешь – упразднитель, который воздерживается от того, чтобы делать чёткие утверждения2».
«Почтенный, и этот момент я сейчас проясню. Благословенный чётко говорил: «Это является благим» и «это является неблагим». Таким образом, когда он заявляет о том, что является благим, а что является неблагим, Благословенный делает чёткие утверждения. Он не упразднитель, который воздерживается от того, чтобы делать чёткие утверждения».
Когда так было сказано, те странники сидели умолкнувшими, смутившимися, с опущенными плечами и поникшей головой ушли в себя, не могли что-либо ответить. И тогда домохозяин Вадджиямахита, осознав, что эти странники [сидят] умолкнувшими… не могут что-либо ответить, поднялся со своего сиденья и отправился к Благословенному. [Подойдя], он поклонился Благословенному, сел рядом и рассказал Благословенному обо всей беседе с теми странниками. [Благословенный сказал]:
«Хорошо, хорошо, домохозяин! Именно так этих пустых людей время от времени нужно тщательно опровергать разумным доводом.
Домохозяин, я не говорю, что тот или иной вид аскезы следует практиковать. Но я также и не говорю, что тот или иной вид аскезы не следует практиковать. Я не говорю, что тот или иной вид предписаний следует предпринимать. Но я также и не говорю, что тот или иной вид предписаний не следует предпринимать. Я не говорю, что следует прилагать усилия по всякому. Но я также и не говорю, что не следует прилагать усилия по всякому. Я не говорю, что следует свершать тот или иной вид оставлений. Но я также и не говорю, что не следует свершать того или иного вида оставлений. Я не говорю, что следует достичь того или иного вида освобождения. Но я также и не говорю, что не следует достичь того или иного вида освобождения.
(1-2) Если, домохозяин, когда человек практикует некую аскезу, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует практиковать такую аскезу. Но если, когда он практикует некую аскезу, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует практиковать такую аскезу.
(3-4) Если, домохозяин, когда человек предпринимает некое предписание, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует предпринимать такое предписание. Но если, когда он предпринимает некое предписание, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует предпринимать такое предписание.
(5-6) Если, домохозяин, когда человек прилагает усилия неким образом, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует прилагать усилий таким образом. Но если, когда он прилагает усилия неким образом, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует прилагать усилия таким образом.
(7-8) Если, домохозяин, когда человек оставляет что-либо, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует свершать такой вид оставлений. Но если, когда он оставляет что-либо, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует свершать такой вид оставлений.
(9-10) Если, домохозяин, когда человек достигает некоего освобождения, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует достигать такого освобождения. Но если, когда он достигает некоего освобождения, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует достигать такого освобождения».
И затем домохозяин Вадджиямахита, наставленный, воодушевлённый, вдохновлённый, порадованный беседой о Дхамме, поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному и ушёл, обойдя его с правой стороны.
И вскоре после того, как домохозяин Вадджиямахита ушёл, Благословенный обратился к монахам: «Монахи, если какой-либо монах, даже который уже долгое время имеет мало пыли в глазах в отношении этой Дхаммы и Винаи, станет тщательно опровергать разумным доводом странников-приверженцев иных учений, то ему следует опровергать их точно так, как это сделал домохозяин Вадджиямахита».




1 Виббхадджавади. Обычно это выражение объясняется как то, что Будда анализировал исследуемый предмет, разбивая его на составляющие части. Однако, как видно здесь, а также в иных суттах, это слово несёт совсем иной смысл, а именно – то, что Будда проводит различия в исследуемых предметах специально для того, чтобы не делать широких обобщений, которые могут не учитывать различных неопределённых аспектов.




2 Прим. переводчика (SV): См. АН 8.11 пункт №6, где некий брахман использует это же слово. Очевидно, речь идёт о четырёх видах учителей, которые отказываются по тем или иным причинам говорить конкретно. Будда подробно о них говорит в ДН 1.

Маха саччака сутта: Длинная лекция для Саччаки
МН 36

редакция перевода: 26.04.2015
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Я слышал, что однажды Благословенный пребывал в Весали в Остроконечном Павильоне в Великом Лесу. И тем утром он оделся, взял чашу и хотел пойти в Весали за подаяниями.
И тогда нигантха Саччака1, прогуливаясь и блуждая, чтобы размять свои ноги, направился к Остроконечному Павильону в Великом Лесу. Достопочтенный Ананда, заметив его издали, обратился к Благословенному: «Учитель, сюда идёт нигантха Саччака – философ и спорщик, и многие хорошо к нему относятся. Он хочет унизить Будду, унизить Дхамму, унизить Сангху. Было бы хорошо, если бы Благословенный из сострадания [к нему] присел бы на минуту». И Благословенный присел на подготовленное сиденье. Тогда нигантха Саччака подошёл к Благословенному, и по прибытии, обменявшись с ним вежливыми приветствиями, сел рядом.

Развитость в теле и уме
По мере того как он сидел там, он обратился к Благословенному: «Мастер Готама, есть некоторые жрецы и отшельники, которые живут, предаваясь развитию тела, но не развитию ума. В них возникает болезненное телесное чувство. Их касается болезненное телесное чувство. В прошлом случалось, что когда одного [из таких отшельников] касалось болезненное телесное чувство, его бёдра становились жёсткими, его сердце разрывалось, горячая кровь хлестала изо рта, он сходил с ума, становился обезумевшим. Так, его ум был подчинён его телу и пал под властью тела. И почему? Из-за отсутствия развития ума.
Далее, есть жрецы и отшельники, которые живут, предаваясь развитию ума, но не развитию тела. Их касается болезненное умственное чувство. В прошлом случалось, что когда одного [из таких отшельников] касалось болезненное умственное чувство, его бёдра становились жёсткими, его сердце разрывалось, горячая кровь хлестала изо рта, он сходил с ума, становился обезумевшим. Так, его тело было подчинено его уму и пало под властью ума. И почему? Из-за отсутствия развития тела. Мысль пришла ко мне, что ученики отшельника Готамы живут, предаваясь развитию ума, но не развитию тела».
«Но что ты узнал, Аггивессана, о развитии тела?»
«Есть, к примеру, Нанда Ваччха, Киса Санкичча, и Маккхали Госала. Эти аскеты не носят одежд2, отвергают условности, лижут свои руки, не идут, когда их зовут, не остаются, когда их просят. Они не принимают пищу, поднесённую им или посвящённую им, не принимают приглашения на обед. Они не принимают ничего из горлышка горшка или чаши. Они не принимают ничего через порог, через палку, через пестик [ступы]. Они не принимают ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины, живущей с мужчиной. [Они не принимают ничего] с того места, где объявлено о раздаче еды, [с того места], где сидит собака или где летают мухи. Они не принимают рыбу или мясо. Они не пьют спиртного, вина, или забродивших напитков. Они ограничивают себя одним домом и одной лёгкой закуской в день, или двумя домами и двумя лёгкими закусками… семью домами и семью лёгкими закусками. Они едят только одну тарелку в день, две… семь тарелок в день. Они принимают пищу только один раз в день, один раз в два дня… один раз в семь дней, и так вплоть до двух недель, практикуя ограничение в приёме пищи».
«Но, Аггивессана, выживают ли они только лишь на этом?»
«Нет, Мастер Готама. Иногда они едят великолепную твёрдую пищу, жуют великолепную нетвёрдую пищу, пробуют превосходные деликатесы, пьют превосходные напитки. Они спасают тело и его силу, укрепляют его и откармливают».
«То, что они ранее отбрасывали, Аггивессана, после они подбирают вновь. Вот как [в их случае] имеет место убывание и возрастание тела. Но что ты узнал, Аггивессана, о развитии ума?»
Но нигантха Саччака, будучи спрошенным Благословенным о развитии ума, не смог ответить.
Тогда Благословенный сказал Саччаке: «Те, кого ты только что описал развитыми в развитии тела – это не подлинное развитие тела в Учении Благородных. А если ты не понимаешь развития тела, как можешь ты понимать развитие ума? Тем не менее, что касается того, каким образом человек неразвит в теле и неразвит в уме, а также развит в теле и развит в уме, то слушай внимательно. Я буду говорить».
«Как скажете, Мастер Готама» – ответил Саччака.
Благословенный сказал: «И каким образом человек неразвит в теле и неразвит в уме? Вот приятное чувство возникает в необученном заурядном человеке. Когда его касается приятное чувство, его охватывает страсть к удовольствию, и он покорён тем, что охвачен страстью к удовольствию. [Затем] его приятное чувство прекращается. С прекращением приятного чувства возникает болезненное чувство. Когда его касается болезненное чувство, он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в груди, становится обезумевшим. Когда это приятное чувство возникло в нём, оно наводнило его ум и осталось там из-за его неразвитости в теле. Когда это болезненное чувство возникло в нём, оно наводнило его ум и осталось там из-за его неразвитости в уме. Вот как человек неразвит в теле и неразвит в уме.
И каким образом человек развит в теле и развит в уме? Вот приятное чувство возникает в хорошо обученном ученике Благородных. Когда его касается приятное чувство, он не охвачен страстью к удовольствию, он не покорён тем, что охвачен страстью к удовольствию. [Затем] его приятное чувство прекращается. С прекращением приятного чувства возникает болезненное чувство. Когда его касается болезненное чувство, он не печалится, не горюет и не плачет, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим. Когда это приятное чувство возникло в нём, оно не наводнило его ум и не осталось там из-за его развитости в теле. Когда это болезненное чувство возникло в нём, оно не наводнило его ум и не осталось там из-за его развитости в уме. Вот каким образом человек развит в теле и развит в уме».
«Я уверен в Мастере Готаме в плане того, что Мастер Готама развит в теле и развит в уме».
«Что ж, Аггивессана, ты, конечно же, груб и дерзок в своих словах, но, тем не менее, я отвечу тебе3. С тех пор, как я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, у возникшего приятного чувства не было возможности наводнить мой ум и остаться в нём, и у возникшего болезненного чувства [также не было возможности] наводнить мой ум и остаться в нём».
«Но, наверное, в Мастере Готаме никогда не возникало такое приятное чувство, что, возникнув, наводнило бы его ум и осталось пребывать там. Наверное, в Мастере Готаме никогда не возникало такое болезненное чувство, что, возникнув, наводнило бы его ум и осталось пребывать там».4
«Почему же не возникало, Аггивессана? Перед моим Пробуждением, когда я всё ещё был непробуждённым бодхисаттой, такая мысль пришла ко мне: «Жизнь домохозяина – ограниченный и пыльный путь. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Живя домохозяйской жизнью, трудно практиковать святую жизнь, которая была бы идеальной и чистой, [словно] отполированный перламутр. Что если я, сбрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, покинул бы жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной?»
И спустя какое-то время, когда я всё ещё был молод, черноволос, наделён благословением молодости на первом этапе жизни, я сбрил волосы и бороду... 5 ...А потому я там сел и подумал: «Прекрасное место для стараний».

Три образа
Затем эти три образа – спонтанные и никогда прежде не слыханные – возникли во мне. Представь, как если бы было мокрое и насквозь пропитанное влагой полено, лежащее в воде. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в мокром, насквозь пропитанном влагой полене, лежащем в воде?»
«Нет, Мастер Готама. И почему? Потому что полено мокрое и насквозь пропитано влагой, кроме того, оно лежит в воде. Со временем человека просто постигла бы усталость и разочарование».
«Так и с любым жрецом или отшельником, который живёт, не отлучая себя от чувственности в теле и в уме, и чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям не отброшена и не успокоена в нём. Испытывает ли он, или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он неспособен на знание, видение, и непревзойдённое самопробуждение. Таковым был первый образ – спонтанный и никогда прежде не слыханный – возникший во мне.
Затем второй образ – спонтанный и никогда прежде не слыханный – возник во мне. Представь, как если бы было мокрое и насквозь пропитанное влагой полено, лежащее на земле вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем на земле вдалеке от воды?»
«Нет, Мастер Готама. И почему? Потому что полено мокрое и насквозь пропитано влагой, даже несмотря на то, что оно лежит на земле вдалеке от воды. Со временем человека просто постигла бы усталость и разочарование».
«Так и с любым жрецом или отшельником, который живёт, отлучив себя от чувственности только в теле, но чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям не отброшена и не успокоена в нём. Испытывает ли он, или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он неспособен на знание, видение, и непревзойдённое самопробуждение. Таковым был второй образ – спонтанный и никогда прежде не слыханный – возникший во мне.
Затем третий образ – спонтанный и никогда прежде не слыханный – возник во мне. Представь, как если бы было сухое и не пропитанное влагой полено, лежащее вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в сухом, не пропитанном влагой полене, лежащем вдалеке от воды?»
«Да, Мастер Готама. И почему? Потому что полено сухое и не пропитано влагой, кроме того, оно лежит вдалеке от воды».
«Так и с любым жрецом или отшельником, который живёт, отлучив себя от чувственности в теле и в уме, и чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям отброшена и успокоена в нём. Испытывает ли он, или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он способен на знание, видение, и непревзойдённое самопробуждение. Таковым был третий образ – спонтанный и никогда прежде не слыханный – возникший во мне.
Я подумал: «Что если я, стиснув зубы и поджав к верхнему нёбу язык, собью, раздавлю, и сокрушу свой ум своим осознающим умом?» Так, стиснув зубы и поджав к верхнему нёбу язык, я стал сбивать, давить, и сокрушать свой ум своим осознающим умом. Подобно тому, как сильный человек, схватив слабого за голову, горло, или плечи, стал бы сбивать его, давить, и сокрушать, так и я стал сбивать, давить, и сокрушать свой ум своим осознающим умом. И по мере того как я делал так, пот полился ручьём из подмышек. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённую осознанность, моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия. Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не наводняло мой ум и не оставалось в нём.

Практика задержки дыхания

Я подумал: «Что если я буду поглощён трансом не-дыхания?» Так я прекратил вдохи и выдохи носом и ртом. И по мере того как я так делал, громкие свистящие ветры вырывались из моих ушей. Подобно тому, как из мехов кузнеца вырывается свистящий громкий пар, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом и ртом, громкие свистящие ветры вырывались из моих ушей. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённую осознанность, моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия. Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не наводняло мой ум и не оставалось в нём. Я подумал: «Что если я дальше буду поглощён трансом не-дыхания?» Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами. И по мере того как я так делал, ужасные силы пронзали мою голову. Подобно тому, как если бы сильный человек надрезал бы мою голову острым мечом, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, ужасные силы пронзали мою голову. И хотя я установил неутомимое усердие... не наводняло мой ум и не оставалось в нём. Я подумал: «Что если я дальше буду поглощён трансом не-дыхания?» Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами. По мере того как я так делал, неимоверные боли возникли в моей голове. Подобно тому, как если бы сильный человек затягивал на моей голове тюрбан из прочных кожаных ремней, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, неимоверные боли возникли в моей голове. И хотя я установил неутомимое усердие... не оставалось в нём. Я подумал: «Что если я дальше буду поглощён трансом не-дыхания?» Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами. По мере того как я так делал, колоссальные боли разрывали мой живот. Подобно тому, как если бы мясник или его ученик разрезали бы желудок быка, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, колоссальные боли разрывали мой живот. И хотя я установил неутомимое усердие... не оставалось в нём. Я подумал: «Что если я дальше буду поглощён трансом не-дыхания?» Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами. По мере того как я так делал, моё тело сильно горело. Подобно тому, как если бы два могучих человека, схватив слабого человека за руки, поджаривали бы его над ямой с горячими углями, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, моё тело сильно горело. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённую осознанность, моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненных усилий. Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не наводняло мой ум и не оставалось в нём.
Дэвы, увидев меня, сказали: «Отшельник Готама мёртв». Другие дэвы сказали: «Он не мёртв, но умирает». Третьи сказали: «Он ни умер, ни умирает, а он – арахант, потому что таким образом живут араханты».

Голодание

Я подумал: «Что если я буду практиковать полностью без пищи?» Тогда дэвы пришли ко мне и сказали: «Почтенный, пожалуйста, не практикуйте полностью без пищи. Если вы сделаете так, мы будем вливать через ваши поры божественное питание, и на этом вы выживете». Я подумал: «Если бы я заявил об абсолютном голодании, а эти дэвы стали бы вливать через мои поры божественное питание, то я солгу [самому себе]». А потому я приказал им уйти, сказав: «Довольно».
Я подумал: «Что если я буду принимать только чуть-чуть пищи за один раз, только горсть бобового супа, супа из чечевицы, супа из вика, или супа из гороха?» Посему я принимал только чуть-чуть пищи, только горсть бобового супа, супа из чечевицы, супа из вика, или супа из гороха. Моё тело стало неимоверно истощено. Из-за того, что я так мало ел, мои члены тела стали похожи на соединённые части стеблей лозы или стеблей бамбука. Из-за того, что я так мало ел, моя спина стала похожа на горб верблюда… мой позвоночник выступил, как ожерелье из бусин… мои рёбра выперли наружу, как балки старого покошенного сарая... блеск моих глаз, казалось, утонул в глазницах, точно блеск воды в глубоком колодце… кожа моей головы сморщилась и иссохла, подобно тому, как зелёная горькая тыква высыхает и сморщивается на жаре и ветре… кожа моего живота настолько прилипла к позвоночнику, что когда я трогал живот, то хватал также и позвоночник, а когда я трогал позвоночник, то хватал также и кожу живота… если я мочился или испражнялся, я прямо там же падал лицом вниз. Из-за того, что я так мало ел, если я хотел облегчить тело, потерев его части руками, сгнившие у корней волосы выпадали с моего тела по мере того, как я его растирал.
Люди, видя меня, говорили: «Отшельник Готама – чёрный». Другие говорили: «Отшельник Готама не чёрный. Он коричневый». Ещё другие говорили: «Отшельник Готама ни чёрный, ни коричневый, а с золотистой кожей». Вот как сильно испортился чистый и яркий цвет моей кожи – просто из-за того, что я так мало ел.
Я подумал: «Какие бы жрецы и отшельники в прошлом ни испытывали бы болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство]. Какие бы жрецы и отшельники будущего ни испытают болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство]. Какие бы жрецы и отшельники настоящего ни испытывали болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство]. Но через эти раздирающие аскетические практики я не достиг какого-либо сверхчеловеческого состояния, какого-либо отличия в знании и видении, достойного благородных. Может ли существовать иной путь к Пробуждению?»

Воспоминание о вхождении в джхану
Я подумал: «Я помню, как однажды, когда мой отец из клана Сакьев работал, я сидел в прохладе тенистого миртового дерева, и тогда, полностью оставив чувственные удовольствия и неумелые умственные качества, я вошёл и пребывал в первой джхане: восторг и удовольствие, рождённые [этим] оставлением, сопровождались направлением ума и удержанием ума. Могло ли это быть путём к просветлению?» Вслед за этим воспоминанием пришло озарение: «Это путь к Пробуждению!». Я подумал: «Так почему я боюсь этого удовольствия [джханы], которое не имеет ничего общего ни с чувственным удовольствием, ни с неумелыми умственными качествами?» Я подумал: «Более я не боюсь этого удовольствия, которое не имеет ничего общего ни с чувственным удовольствием, ни с неумелыми умственными качествами, но которого трудно достичь с настолько истощённым телом. Что если я приму какую-нибудь твёрдую пищу – немного риса и каши?» Так я принял твёрдую пищу: немного риса и каши. В то время пять монахов, которые ухаживали за мной, думали: «Если наш отшельник Готама достигнет какого-либо высшего состояния, он скажет нам». Но когда они увидели, как я ем твёрдую пищу – немного риса и каши – они в отвращении покинули меня, думая так: «Отшельник Готама живёт в роскоши. Он оставил своё старание и ниспадает к роскоши».
И затем , когда я принял твёрдую пищу и восполнил силы, полностью оставив чувственные удовольствия и неумелые умственные качества, я вошёл и пребывал в первой джхане: восторг и удовольствие, рождённые [этим] оставлением, сопровождались направлением ума [на объект медитации] и удержанием ума [на объекте медитации]. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём. С успокоением направления и удержания ума я вошёл и пребывал во второй джхане: [меня наполняли] восторг и удовольствие, рождённые сосредоточением, и единение ума, который свободен от направления и удержания – [я пребывал] во внутренней устойчивости. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём. С успокоением восторга я был невозмутимым, осознанным, и бдительным, и ощущал приятное телом. Я вошёл и пребывал в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Невозмутимый и осознанный, он находится в приятном пребывании». Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём. С успокоением удовольствия и боли, вместе с более ранним исчезновением радости и недовольства, я вошёл и пребывал в четвёртой джхане – [в] чистейшей невозмутимости и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

Три знания
Когда ум был столь сосредоточен, очищен, ярок, безупречен, лишён загрязнений, гибок, податлив, устойчив, и непоколебим, я направил его к знанию воспоминаний своих прошлых жизней. Я вспомнил свои многочисленные жизни... 6 ...в подробностях и деталях.
Это было первым знанием, которое я получил в первую стражу ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма была уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.
Когда ум был столь сосредоточен... я направил его к познанию смерти и перерождения существ. Я увидел за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ... в соответствии с их каммой.
Это было вторым знанием, которое я получил во второй страже ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.
Когда ум был столь сосредоточен... я направил его к знанию окончания умственных загрязнений. Я распознал в соответствии с действительностью: «Это – страдание… Это – источник страдания… Это – прекращение страдания… Это – путь, ведущий к прекращению страдания… Это – загрязнения [ума]... Это – источник загрязнений… Это – прекращение загрязнений… Это – путь, ведущий к прекращению загрязнений». Мой ум, зная это, и видя это таким образом, был освобождён от загрязнения чувственности, освобождён от загрязнения становления, освобождён от загрязнения невежества. С освобождением пришло знание: «Освобождён». Я распознал: «Рождение закончено, святая жизнь прожита, задача выполнена. Нет более чего-либо для этого мира».
Это было третьим знанием, которое я получил в третьей страже ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.
Я вспоминаю, что обучал Дхамме собрание из многих сотен [людей], и, тем не менее, каждый из них утверждает обо мне: «Отшельник Готама учит Дхамме, просто критикуя меня», но это не так. Татхагата праведно учит их Дхамме просто с целью донесения знания. В конце той самой лекции я внутренне утвердил ум, установил его, сосредоточил его, и объединил его на том же самом предмете сосредоточения, что и прежде, в котором я пребываю практически постоянно».

Заблуждение и отсутствие заблуждения

«Вероятно это так для Мастера Готамы, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и правильно самопробуждён. Но помнит ли Мастера Готама, чтобы он спал днём?»
«Я припоминаю, Аггивессана, что в последнем месяце жаркого сезона, после принятия пищи, вернувшись с моего хождения за подаяниями, сложив своё внешнее одеяние вчетверо, я лёг на правый бок и спал, будучи осознанным и бдительным».
«Некоторые жрецы и отшельники, Мастер Готама, считают подобное пребыванием в заблуждении».
«Это не тот способ, [которым можно узнать], является ли кто-либо заблуждающимся или незаблуждающимся, Аггивессана. Что касается того, кто является заблуждающимся или незаблуждающимся, то слушай внимательно. Я буду говорить».
«Как скажете, Мастер Готама» – ответил Саччака.
Благословенный сказал: «Того, в ком не отброшены загрязняющие загрязнения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, созревают в страдании, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – вот кого я называю заблуждающимся. Из-за не-оставления загрязнений человек заблуждается. Того, в ком отброшены загрязняющие загрязнения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, созревают в страдании, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – вот кого я называю незаблуждающимся. Из-за оставления загрязнений человек не заблуждается. В Татхагате, Аггивессана, загрязняющие загрязнения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, созревают в страдании, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – были отброшены, их корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для существования, не способен возникнуть в будущем. Подобно тому, как если обрезать верхушку пальмы, она не будет расти дальше, то точно также и в Татхагате те загрязняющие загрязнения... не способен возникнуть в будущем».
Когда так было сказано, нигантха Саччака обратился к Благословенному: «Поразительно, Мастер Готама. Восхитительно, что когда к Мастеру Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкими течениям речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и правильно самопробуждён. Я помню, как нападал в дебатах на Пурана Кассапу. Он, участвуя со мной в дебатах, отвечал уклончиво, сбивал беседу с темы, проявлял раздражительность, отвращение, и сварливость. Но когда к Мастеру Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкими течениями речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и правильно самопробуждён. Я помню, как нападал в дебатах на Маккхали Госалу… Аджита Кесакамбалу… Пакудха Каччаяну… Санджаю Велаттхапутту… Нигантха Натапуту. Он, участвуя со мной в дебатах, отвечал уклончиво, сбивал беседу с темы, проявлял раздражительность, отвращение, и сварливость. Но когда к Мастеру Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкими течениями речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и правильно самопробуждён.
А теперь, Мастер Готама, я пошёл. Много у меня дел, много обязанностей».
«Тогда поступай, Аггивессана, так, как считаешь нужным».
Так нигантха Саччака, восхитившись и одобрив слова Благословенного, поднялся со своего сиденья и ушёл.7





1 Прим. переводчика (SV): В версии перевода Ньянамоли и Бодхи: "Саччака, сын Нигантхов" (см. примечание к предыдущей сутте МН 35).





2 По заметке Дост. Бодхи, эти трое являлись учителями Адживаков. О первых двоих мало что известно, Маккхали Госала был известным духовным учителем, современником Будды. Бодхисатта практиковал их болезненную аскезу до просветления (см. МН 12), но выяснил, что такие практики не ведут к просветлению.

Дост. Тханиссаро поясняет, что слово "ачелака" иногда переводят как "голый" [аскет]. Однако описание таких аскетов в МН 45 свидетельствует о том, что они могут носить предметы одежды, сделанные из других предметов, таких как ткань, древесная кора, шкура антилопы, полоски шкуры антилопы, трава, крылья совы, волосы с головы, древесная стружка, мех.




3 Другими словами, Саччака был невежлив и крайне фамильярен в своём заявлении о том, что якобы знает о личных достижениях Будды, несмотря на то, что его утверждения звучат как похвала. В МН 127, АН 3.60, АН 4.35 приведены и другие случаи, когда то, что звучит как "похвала", критикуется, поскольку является дерзостью.




4 Саччака имеет в виду, что болезненные и приятные чувства не охватывали ум Будды не потому, что ум Будды таков, а потому что потенциально сильные чувства попросту никогда в нём [ещё] не возникали.




5 Здесь идёт длинный отрывок из МН 26 (см. "Поиски просветления") о его обучении у Алара Каламы и Уддака Рамапутты.




6 Это и следующие знания раскрываются по стандартной формуле, как например в МН 6.





7 Сутты не говорят о том, что случилось с Саччакой после этой беседы. Однако, согласно Комментарию, Будда предвидел, что, спустя многие годы Дхамма утвердится в Шри-Ланке, он переродится там и станет арахантом, известным под именем Кала Буддхараккхита Тхера.
Маханамасакка сутта: Маханама
АН 3.73

редакция перевода: 05.11.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 306"

Однажды Благословенный пребывал в стране Сакьев в Капилаваттху в Баньяновом Парке. И в то время Благословенный только что выздоровел от болезни. И тогда Маханама из клана Сакьев отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал ему:
«Долгое время, Господин, я понимал Дхамму, которой научил Благословенный, так: «Знание приходит к тому, кто сосредоточен, а не к тому, кто не имеет сосредоточения». Так ли оно, что сосредоточение предшествует знанию, Господин, или же знание предшествует сосредоточению?»
И тогда мысль пришла к Достопочтенному Ананде: «Благословенный только что выздоровел от болезни, и, тем не менее, этот Маханама из клана Сакьев задаёт ему очень глубокий вопрос. Что если я отведу в сторону Маханаму из клана Сакьев и научу его Дхамме?»
И тогда Достопочтенный Ананда взял Маханаму из клана Сакьев за руку, отвёл в сторону и сказал ему: «Благословенный говорил о нравственности ученика и о нравственности того, кто окончил тренировку; о сосредоточении ученика и о сосредоточении того, кто окончил тренировку; о мудрости ученика и о мудрости того, кто окончил тренировку.
(1) И какова, Маханама, нравственность ученика? Вот монах нравственен. Он пребывает, обуздывая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и [подобающими] средствами, видя опасность в мельчайших проступках. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них. Это называется нравственностью ученика.
(2) И каково сосредоточение ученика? Вот, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане… 1 …четвёртой джхане, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью из-за невозмутимости. Это называется сосредоточением ученика.
(3) И какова мудрость ученика? Вот монах понимает в соответствии с действительностью: «Это – страдание», и «Это – источник страдания», и «Это – прекращение страдания», и «Это – путь, ведущий к прекращению страдания». Это называется мудростью ученика.
Когда ученик Благородных подобным образом совершенен в нравственном поведении, сосредоточении, и мудрости, [то тогда] за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений], прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно.
Вот каким образом, Маханама, Благословенный говорил о нравственности ученика и о нравственности того, кто окончил тренировку; о сосредоточении ученика и о сосредоточении того, кто окончил тренировку; о мудрости ученика и о мудрости того, кто окончил тренировку».




1 Как в АН 9.32.

Ваккали сутта: Ваккали
СН 22.87

редакция перевода: 04.01.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 938"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И тогда Достопочтенный Ваккали пребывал в гончарском сарае, он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. И вот Достопочтенный Ваккали обратился к своим [монахам]-прислужникам: «Ну же, друзья, пойдите к Благословенному, поклонитесь ему в ноги от моего имени и скажите: «Господин, монах Ваккали нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Он выражает почтение Благословенному, кланяясь ему в ноги». И далее скажите: «Было бы хорошо, Господин, если бы Благословенный навестил бы монаха Ваккали из сострадания [к нему]».
«Да, друг» – ответили те монахи и отправились к Благословенному. Подойдя, они поклонились ему, сели рядом и донесли послание. Благословенный молча согласился. И затем Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился к монаху Ваккали. Достопочтенный Ваккали увидел Благословенного издали и начал шевелиться, [лёжа] на кровати1. Благословенный обратился к нему: «Довольно, Ваккали, не двигайся, [лёжа] на своей кровати. Здесь подготовлены сиденья, я присяду вот здесь».
Благословенный сел на подготовленное сиденье и сказал Достопочтенному Ваккали: «Я надеюсь, ты поправляешься, Ваккали, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение».
«Достопочтенный, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад».
«В таком случае, я надеюсь, Ваккали, что тебя не тревожит угрызение совести и сожаление».
«В самом деле, Учитель, меня переполняют угрызение совести и сожаление».
«Я надеюсь, Ваккали, что в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности».
«В моём случае, Учитель, нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности».
«Тогда, Ваккали, если в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности, почему же ты обеспокоен угрызением совести и сожалением?»
«Долгое время, Учитель, я хотел прийти и увидеть Благословенного, но я не мог сделать этого».
«Довольно, Ваккали! Зачем тебе видеть это отвратительное тело? Тот, кто видит Дхамму – видит меня. Тот, кто видит меня – видит Дхамму. Поскольку в видении Дхаммы, Ваккали, можно увидеть меня, и в видении меня можно увидеть Дхамму.
Как ты думаешь, Ваккали, постоянна ли форма или не постоянна?
«Непостоянна, Учитель».
«А то, что непостоянно, то является страданием или счастьем?»
«Страданием, Учитель».
«А то, что непостоянно и страдательно, подвержено изменению – может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?»
«Нет, Учитель».

«Чувство постоянно или непостоянно?...
«Восприятие постоянно или непостоянно?...
«Формации постоянны или непостоянны?...

«Сознание постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно, то является страданием или счастьем?»
«Страданием, Учитель».
«А то, что непостоянно и страдательно, подвержено изменению – может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?»
«Нет, Учитель».
«Поэтому, Ваккали, любой вид формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – всякую форму следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – всякое сознание следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».
Видя так, Ваккали, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в [отношении] формы… чувства… восприятия… формаций… сознания. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
И тогда Благословенный, дав это наставление Достопочтенному Ваккали, встал со своего сиденья и отправился к горе Утёс Ястребов. И вскоре после того как Благословенный ушёл, Достопочтенный Ваккали обратился к своим прислужникам: «Ну же, друзья, поднимите меня на этой кровати и отнесите к Чёрной Скале, что на склоне горы Исигили. Как может такой человек как я думать о том, чтобы умереть посреди жилых домов?»
«Да, друг» – ответили те монахи, подняли Достопочтенного Ваккали и отнесли его к Чёрной Скале, что на склоне горы Исигили.
Благословенный провёл остаток дня и ночь на горе Утёс Ястребов. И затем, когда наступила глубокая ночь, двое дэвов ослепительной красоты подошли к Благословенному, освещая [своим сиянием] всю гору Утёс Ястребов. Встав рядом, один из дэвов обратился к Благословенному: «Господин, монах Ваккали настроен на освобождение». Другой дэва сказал: «Вне сомнений, Господин, он освободится как тот, кто хорошо освобождён». Так сказали эти дэвы. Сказав так, они поклонились Благословенному и, обойдя его с правой стороны, исчезли.
И затем, когда ночь подошла к концу, Благословенный обратился к монахам так: «Ну же, монахи, отправляйтесь к монаху Ваккали и скажите ему: «Друг Ваккали, послушай слова Благословенного и двух дэвов. Прошлой ночью, друг, когда наступила глубокая ночь, двое дэвов ослепительной красоты подошли к Благословенному, освещая [своим сиянием] всю гору Утёс Ястребов. Встав рядом, один из дэвов обратился к Благословенному: «Господин, монах Ваккали настроен на освобождение». Другой дэва сказал: «Вне сомнений, Господин, он освободится как тот, кто хорошо освобождён». И Благословенный говорит тебе, друг Ваккали: «Не бойся, Ваккали, не бойся! Твоя смерть не будет плохой, твоя кончина не будет печальной».
«Да, Учитель» – ответили те монахи, отправились к Достопочтенному Ваккали и сказали ему: «Друг Ваккали, послушай слова Благословенного и двух дэвов».
И тогда Достопочтенный Ваккали сказал своим прислужникам: «Ну же, друзья, снимите меня с кровати. Как может такой человек, как я, намереваться слушать учение Благословенного, сидя на высоком сиденье».
«Да, друг» – ответили те монахи, сняли Достопочтенного Ваккали с кровати [и донесли послание]: «Прошлой ночью, друг, когда наступила глубокая ночь, двое дэвов ослепительной красоты подошли к Благословенному, освещая [своим сиянием] всю гору Утёс Ястребов. Встав рядом, один из дэвов обратился к Благословенному: «Господин, монах Ваккали настроен на освобождение». Другой дэва сказал: «Вне сомнений, Господин, он освободится как тот, кто хорошо освобождён». И Благословенный говорит тебе, друг Ваккали: «Не бойся, Ваккали, не бойся! Твоя смерть не будет плохой, твоя кончина не будет печальной».
«Ну что же, друзья, поклонитесь Благословенному в ноги от моего имени и скажите: «Господин, монах Ваккали нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Он выражает почтение Благословенному, кланяясь ему в ноги». Затем скажите так: «Форма непостоянна. У меня нет спутанности в отношении этого, Учитель. У меня нет сомнений в том, что всё, что непостоянно – то страдательно. У меня нет сомнений в том, что у меня нет более желания, жажды или влечения в отношении того, что непостоянно, страдательно и подвержено изменению. Чувство непостоянно… восприятие непостоянно… формации непостоянны… сознание непостоянно. У меня нет спутанности в отношении этого, Учитель. У меня нет сомнений в том, что всё, что непостоянно – то страдательно. У меня нет сомнений в том, что у меня нет более желания, жажды или влечения в отношении того, что непостоянно, страдательно и подвержено изменению».
«Да, друг» – ответили те монахи и ушли. И вскоре после того как те монахи ушли, Достопочтенный Ваккали использовал нож2.
Те монахи подошли к Благословенному, поклонились ему, сели рядом и донесли послание. Благословенный обратился к монахам: «Ну же, монахи, пойдёмте к Чёрной Скале, что на склоне горы Исигили, где представитель клана Ваккали использовал нож».
«Да, Учитель» – ответили монахи. И тогда Благословенный вместе с группой монахов отправился к Чёрной Скале, что на склоне горы Исигили. Благословенный издали увидел Достопочтенного Ваккали, лежащего на кровати с повёрнутым плечом. И тут облако дыма, водоворот тьмы направился к востоку, затем к западу, затем к северу, затем к югу, вверх, вниз и в иных направлениях. Благословенный тогда сказал монахам: «Видите, монахи, это облако дыма, водоворот тьмы, что двигается на восток, затем на запад, на север, на юг, вверх, вниз и в иных направлениях?»
«Да, Учитель».
«Это, монахи, Злой Мара ищет сознание почтенного Ваккали, недоумевая: «Где же утвердилось сознание почтенного Ваккали?» Однако, монахи, с неутверждённым сознанием почтенный Ваккали достиг окончательной ниббаны».




1 Согласно Комментарию, даже больной должен выражать почтение более старшему монаху таким жестом, что намеревается встать.




2 Послание Дост. Ваккали Будде недвусмысленно говорит о том, что тот уже считал себя арахантом. Однако, Комментарий поясняет: "Тхера, как сказано, переоценил себя. Поскольку он подавил загрязнения прозрением и успокоением, он не видел того, что подвержен им, и считал себя арахантом. Испытывая отвращение к ничтожности жизни, он перерезал себе шею острым ножом. После этого в нём возникло болезненное чувство. Поняв, что он всё ещё заурядный человек, он настроил свой ум на свой основной объект медитации, изучил его знанием и достиг арахантства в момент смерти". На основании одной только сутты невозможно сказать, правильно ли объясняет ситуацию Комментарий. Есть ещё один случай с монахом, который лишил себя жизни, думая, что он арахант (СН 35.87). У этого монаха Чанны не было такой уверенности, как у монаха Ваккали, и он лишил себя жизни из-за своей болезни. Однако, он также достиг арахантства в момент смерти.
Брахмана дхаммаяга сутта: Подношение Дхаммы
Ити 4.1

редакция перевода: 10.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:

«Я брахман, отзывчивый к просьбам, великодушный, носящий своё последнее тело, непревзойдённый доктор и хирург. Вы мои дети, мои сыновья, рождённые из моего рта, рождённые из Дхаммы, созданные Дхаммой, наследники Дхаммы, не наследники материальных вещей.
Есть два вида даров: дар материальных вещей и дар Дхаммы. Из них наивысшим является следующий: дар Дхаммы. Есть два вида того, чем можно поделиться: материальными вещами и Дхаммой. Из этих двух, наивысшим является вот что: Дхамма. Есть два вида помощи: помощь материальными вещами и помощь Дхаммой. Из этих двух наивысшим является следующее: помощь Дхаммой. Есть два вида массовых подношений: массовое подношение материальных вещей и массовое подношение Дхаммы. Из этих двух наивысшим является следующее: массовое подношение Дхаммы». Таково значение того, что сказал Благословенный. И в отношении этого было сказано:
«Не скупой, делающий массовое подношение Дхаммы,
Татхагата, сострадательный ко всем существам:
Такому, лучшему из существ – божественных и человеческих –
Живущие оказывают почтение –
Тому, кто вышел за пределы становления».
Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.
Вимансака сутта: Вопрошающий
МН 47

редакция перевода: 14.05.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 415"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там он обратился к монахам так: «Монахи!»
«Учитель!» – ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, вопрошающий монах, который не знает как измерить чей-либо ум, должен осуществить изучение Татхагаты, чтобы выяснить, действительно ли он полностью просветлённый, или нет».
«Учитель, наши учения укоренены в Благословенном, направляемы Благословенным, находят пристанище в Благословенном. Было бы хорошо, если бы Благословенный прояснил значение этих слов. Услышав это из его уст, монахи запомнят это».
«Тогда, монахи, слушайте внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, Учитель» – ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, вопрошающий монах, который не знает как измерить чей-либо ум, должен осуществить изучение Татхагаты в отношении двух видов состояний, [то есть] состояний, познаваемых посредством глаза и посредством уха, так: «Нет ли в Татхагате каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате нет каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Нет ли в Татхагате каких-либо смешанных состояний1, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате нет каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Нет ли в Татхагате чистых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате есть чистые состояния, познаваемые посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Достиг ли этот достопочтенный этого благого состояния лишь недавно, или же он достиг его давно?» Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный достиг этого благого состояния уже давно. Он не достиг его лишь недавно».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Достиг ли этот достопочтенный славы, обрёл ли он признание, так что в нём были бы опасности, [связанные с признанием и славой]?» Ведь, монахи, покуда монах не достиг славы и не обрёл признания – опасностей, [связанных с признанием и славой], нет в нём. Но когда он достиг славы и обрёл признание – эти опасности есть в нём2. Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный достиг славы и обрёл признание, но опасностей, [связанных с признанием и славой], нет в нём».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, или сдерживает себя из-за страха? Избегает ли он потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды?» Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, а не из-за страха, и он избегает потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды».
И теперь, монахи, если другие спросят этого монаха так: «Каковы доводы достопочтенного, каковы его свидетельства, что он утверждает так: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, а не из-за страха, и он избегает потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды»? – то отвечая правдиво, этот монах должен ответить так: «Когда этот достопочтенный пребывает в Сангхе или в уединении, то хотя некоторые [монахи] ведут себя хорошо, некоторые ведут себя плохо, некоторые обучают группу [других монахов]; хотя в отношении некоторых можно увидеть, что они заинтересованы в материальных вещах, а некоторые незапятнаны материальными вещами – всё равно этот достопочтенный никого не презирает из-за этого. И вот как я услышал и заучил из уст самого Благословенного: «Я сдержан без страха, и не сдержан из-за страха, и я избегаю потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды я не имею жажды».
Монахи, Татхагату следует далее спросить об этом так: «Нет ли в Татхагате каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате нет каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Если его спросят: «Нет ли в Татхагате каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате нет каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Если его спросят: «Нет ли в Татхагате чистых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате есть чистые состояния, познаваемые посредством глаза или посредством уха. Это мои тропы, моё владение, но всё же я не соотношу себя с ними».
Монахи, ученик должен подойти к Учителю, который говорит так, чтобы послушать Дхамму. Учитель учит его Дхамме с её всё более и более высокими уровнями, с её всё более и более утончёнными уровнями, с её тёмными и яркими противоположностями. По мере того как учитель обучает Дхамме монаха так, посредством прямого знания некоего учения в этой Дхамме, монах приходит к умозаключению в отношении [и остальных] учений. Он утверждает доверие к Учителю так: «Благословенный – полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь».
И теперь, если другие спросят этого монаха так: «Каковы доводы достопочтенного, каковы его свидетельства, что он утверждает так: «Благословенный – полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь»? – то отвечая правдиво, этот монах должен ответить так: «Вот, друзья, я подошёл к Благословенному, чтобы послушать Дхамму. Благословенный научил меня Дхамме с её всё более и более высокими уровнями, с её всё более и более утончёнными уровнями, с её тёмными и яркими противоположностями. По мере того как Благословенный обучил меня Дхамме так, посредством прямого знания некоего учения в этой Дхамме, я пришёл к умозаключению в отношении [и остальных] учений. Я утвердил доверие к Учителю так: «Благословенный – полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь».
Монахи, когда чья-либо вера была взращена, укоренена, утверждена в отношении Татхагаты посредством этих доводов, терминов, фраз, то говорится, что его вера поддерживается доводами, укоренена в видении, прочна. Она неодолима каким-либо жрецом или отшельником, или божеством, или Марой, или Брахмой, или кем бы то ни было в мире3. Вот каково, монахи, изучение Татхагаты в соответствии с Дхаммой, и вот как Татхагату тщательно изучают в соответствии с Дхаммой».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.




1 Под смешанными состояниями, согласно Под-Комментарию, понимаются состояния того, кто старается практиковать чистое поведение, но не может поддерживать его постоянно, и иногда его поведение нечистое.




2 Согласно Комментарию, речь идёт о самомнении, надменности и так далее. Пока монах не достиг славы, он может быть тихим и спокойным, но когда стал знаменитым, то может вести себя неподобающе, нападая на других монахов, точно леопард.




3 Прим. переводчика (SV): Такой верой в суттах характеризуется любой благородный ученик, начиная со вступившего в поток (сотапанна).
Ганакамоггаллана сутта: К Ганаке Моггаллане
МН 107

редакция перевода: 28.05.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 874"

Содержание

Нравственность и средства к жизни
Охрана дверей чувств
Умеренность в еде
Бодрствование
Осознанность и бдительность
Затворничество
Джханы
Вопрос о достижении ниббаны

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в Восточном Парке во дворце Матери Мигары. И тогда брахман Ганака Моггаллана отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
«Мастер Готама, в этом дворце Матери Мигары можно увидеть постепенную тренировку, постепенную практику, постепенное совершенствование, а именно – [в строительстве] вплоть до последней ступени лестницы1. И среди этих брахманов тоже можно увидеть постепенную тренировку, постепенную практику, постепенное совершенствование, а именно – в учёбе. И среди лучников тоже можно увидеть постепенную тренировку… – в стрельбе из лука.
И среди счетоводов, таких как мы2, тех, кто зарабатывает на жизнь подсчётами, можно увидеть постепенную тренировку, постепенную практику, постепенное совершенствование, а именно – в подсчёте. Ведь когда у нас появляется ученик, то вначале мы заставляем его считать: один плюс один, два плюс два, три плюс три, четыре плюс четыре, пять плюс пять, шесть плюс шесть, семь плюс семь, восемь плюс восемь, девять плюс девять, десять полюс десять. И мы заставляем его считать [таким образом] и до ста.
Можно ли, Мастер Готама, так же описать постепенную тренировку, постепенную практику, постепенное совершенствование в этой Дхамме и Винае?»

Нравственность

«Можно, брахман, описать постепенную тренировку, постепенную практику, постепенное совершенствование в этой Дхамме и Винае. Брахман, подобно тому, как когда умный тренер лошадей заполучает превосходного чистокровного жеребёнка, он вначале заставляет его привыкнуть к ношению удил, а затем тренирует его далее, то точно также, когда Татхагата заполучает человека, которого нужно обуздать, то он вначале тренирует его так: «Ну же, монах, будь нравственным, сдерживая себя сдерживанием Патимоккхи, [будучи] совершенным в поведении и средствах, видя боязнь в мельчайшей оплошности, тренируйся, предпринимая правила тренировки».

Охрана дверей чувств

Когда, брахман, монах [стал] нравственным… и видит боязнь в мельчайшей оплошности, тренируется, предпринимая правила тренировки, то тогда Татхагата обучает его далее: «Ну же, монах, охраняй двери своих органов чувств. Видя форму глазом, не цепляйся за её черты и детали. Поскольку, если ты оставишь качество глаза неохраняемым, плохие неблагие состояния алчности и уныния могут наводнить тебя, практикуй сдержанность в отношении этого, охраняй качество глаза, предпринимай сдерживание качества глаза.

Услышав ухом звук…
Унюхав носом запах…
Различив языком вкус…
Ощутив тактильное ощущение телом…

Познав умственный объект умом, не цепляйся за его черты и детали. Поскольку, если ты оставишь качество ума неохраняемым, плохие неблагие состояния алчности и уныния могут наводнить тебя, практикуй сдержанность в отношении этого, охраняй качество ума, предпринимай сдерживание качества ума».

Умеренность в еде

Когда, брахман, монах [умело] охраняет двери своих органов чувств, то тогда Татхагата обучает его далее: «Ну же, монах, будь умерен в еде. Мудро осмыслив, употребляй пищу, собранную с подаяний, не ради развлечений, не ради упоения, не ради физической красоты и привлекательности, а просто для содержания и поддержания этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем самым] поддержать ведение святой жизни, осознавая: «Так я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать в утешении».

Бодрствование

Когда, брахман, монах [стал] умеренным в еде, то тогда Татхагата обучает его далее: «Ну же, монах, предавайся бодрствованию. Днём, во время хождения вперёд и назад, очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия. В первую стражу ночи, во время хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения, очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия. В срединную стражу ночи ложись на правый бок в позе льва, положив одну ступню на другую, осознанным и бдительным, предварительно сделав в уме отметку, когда следует вставать. После подъёма, в третью стражу ночи, по мере хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения, очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия»3.

Осознанность и бдительность

Когда, брахман, монах предан бодрствованию, то тогда Татхагата обучает его далее: «Ну же, монах, обладай осознанностью и бдительностью. Действуй с бдительностью, когда идёшь вперёд и возвращаешься… когда смотришь вперёд и смотришь в сторону… когда сгибаешь и разгибаешь свои члены тела… когда несёшь одежду и верхнее одеяние, свою чашу… когда ешь, пьёшь, жуёшь, пробуешь на вкус… когда мочишься и испражняешься… когда идёшь, стоишь, сидишь, засыпаешь, просыпаешься, разговариваешь и молчишь».

Затворничество

Когда, брахман, монах [стал] обладать [достаточной] осознанностью и бдительностью, то тогда Татхагата обучает его далее: «Ну же, монах, затворись в уединённом обиталище: в лесу, у подножья дерева, на горе, в узкой горной долине, в пещере на склоне холма, на кладбище, в лесной роще, на открытом пространстве, у стога соломы».
Он затворяется в уединённом обиталище. Вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи, он садится со скрещенными ногами, выпрямив тело и установив осознанность впереди.
Оставив жажду к миру, он пребывает с осознанным умом, лишённым жажды. Он очищает свой ум от жажды. Оставив недоброжелательность и злость, он пребывает с осознанным умом, лишённым недоброжелательности, желающий блага всем живым существам. Он очищает свой ум от недоброжелательности и злости. Оставив лень и апатию, он пребывает с осознанным умом, лишённым лени и апатии – осознанный, бдительный, воспринимая свет. Он очищает свой ум от лени и апатии. Оставив неугомонность и сожаление, он пребывает без взволнованности с внутренне умиротворённым умом. Он очищает свой ум от неугомонности и сожаления. Отбросив сомнение, он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея неясностей в отношении благих [умственных] качеств. Он очищает свой ум от сомнения.

Джханы

Отбросив эти пять помех, изъянов ума, которые ослабляют мудрость, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости.
С угасанием направления и удержания [ума на объекте] он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, которые возникли посредством сосредоточения.
С угасанием восторга он пребывает невозмутимым, осознанным, бдительным и ощущает приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Он невозмутим, осознан, пребывает в удовольствии».
С оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
Таково моё наставление, брахман, тем монахам, которые находятся в [процессе] высшей тренировки, чьи умы ещё не достигли цели, которые пребывают в устремлении к высочайшей защите от подневольности. Но эти вещи ведут и к приятному пребыванию здесь и сейчас, и к осознанности и бдительности для тех монахов, которые араханты, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, которые прожили святую жизнь, сделали то, что следовало сделать, сбросили тяжкий груз, достигли своей цели, уничтожили оковы существования, и полностью освободились посредством окончательного знания».

Вопрос о достижении ниббаны учениками

Когда так было сказано, брахман Ганака Моггаллана спросил Благословенного: «Когда он дал такой совет и наставления ученикам Мастера Готамы, все ли они достигают ниббаны, окончательной цели, или же некоторые не достигают её?»
«Брахман, когда я даю такой совет и наставления им, некоторые из моих учеников достигают ниббаны, окончательной цели, а некоторые не достигают её».
«Мастер Готама, поскольку ниббана существует, а также и путь, ведущий к ниббане существует, и есть Мастер Готама в качестве проводника, то в чём условие и причина, почему когда он даёт такой совет и наставления ученикам Мастера Готамы, [только] некоторые достигают ниббаны, окончательной цели, а некоторые не достигают её?»
«В этом отношении, брахман, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, брахман? Знаком ли ты с дорогой, ведущей в Раджагаху?»
«Да, Мастер Готама. Я знаком с дорогой, ведущей в Раджагаху».
«Как ты думаешь, брахман? Представь человека, который захотел бы отправиться в Раджагаху, и он подошёл бы к тебе и сказал: «Почтенный, я хотел бы отправиться в Раджагаху. Покажи мне дорогу в Раджагаху». Тогда ты бы сказал ему: «Почтенный, вот эта дорога ведёт в Раджагаху. Иди по ней какое-то время и увидишь некую деревню. Затем пройди немного дальше и увидишь некий город. Затем пройди немного дальше и увидишь Раджагаху с её чудесными парками, рощами, полянами, и прудами». И тогда, получив от тебя такой совет и наставление, он бы пошёл не той дорогой, пошёл бы на запад. Затем пришёл бы второй человек, который захотел бы отправиться в Раджагаху, и он подошёл бы к тебе и сказал: «Почтенный, я хотел бы отправиться в Раджагаху. Покажи мне дорогу в Раджагаху». Тогда ты бы сказал ему: «Почтенный, вот эта дорога ведёт в Раджагаху…». И тогда, получив от тебя такой совет и наставление, он бы благополучно прибыл в Раджагаху.
Брахман, поскольку Раджагаха существует, а также и путь, ведущий к Раджагахе существует, и есть ты в качестве проводника, то в чём условие и причина, почему, хотя те люди получили от тебя такой совет и наставление, один пошёл не той дорогой, пошёл на запад, а другой благополучно прибыл в Раджагаху?»
«Ну что я могу с этим поделать, Мастер Готама? Я [лишь] тот, кто показывает дорогу».
«Точно также, брахман, ниббана существует, а также и путь, ведущий к ниббане существует, и есть я в качестве проводника. Но всё же хотя мои ученики получили от меня такой совет и наставление, некоторые из них достигают ниббаны, окончательной цели, а некоторые не достигают её. Что я могу с этим поделать, брахман? Татхагата [лишь] тот, кто показывает дорогу».
Когда так было сказано, брахман Ганака Моггаллана сказал Благословенному: «Бывают люди, не имеющие веры, которые ушли из жизни домохозяйской в жизнь бездомную не из-за веры, а ради того, чтобы добыть себе средства к жизни. Они жульнические, лживые, предательские, высокомерные, неискренние, самовлюблённые, грубые, беспорядочные в своих речах, не охраняют органы чувств, неумеренны в еде, не предаются бодрствованию, не интересуются затворничеством, не особо уважают тренировку, проживают в роскоши, беспечные, превосходят других в своём падении, пренебрегают затворничеством, ленивые, не имеющие усердия, не осознанные, не бдительные, не сосредоточенные, с блуждающими умами, лишённые мудрости, тупоумные. Мастер Готама не пребывает с такими.
Но есть представители клана, которые ушли из жизни домохозяйской в жизнь бездомную благодаря вере, которые не жульнические… не беспорядочные в своих речах; которые охраняют органы чувств, предаются бодрствованию, интересуются затворничеством, имеют великое уважение к тренировке, не проживают в роскоши и не беспечны, усердны в том, чтобы избежать падения, они превосходят других в затворничестве, усердные, решительные, утверждены в осознанности, бдительные, сосредоточенные, с собранными умами, обладающие мудростью, не тупоумные. Мастер Готама пребывает с такими.
Подобно тому, как чёрный фиалковый корень считается наилучшим из благоуханных кореньев, и красное сандаловое дерево считается наилучшим из благоуханной древесины, и жасмин считается наилучшим из благоуханных цветов, то точно также совет Мастера Готамы – высочайшее из сегодняшних учений4.
Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Комментарий поясняет, что невозможно за один день построить этот семиэтажный особняк, и речь идёт о постепенной и последовательной постройке дворца – начиная с закладки фундамента и заканчивая покраской всего здания.




2 Ганака (счетовод).




3 Прим. переводчика (SV): На мой взгляд, именно на этом этапе Будда предписывает начало осуществления базовой медитации сатипаттханы (развития осознанности, успокоения, прозрения) для устранения грубых помех, которая, однако, практикуется не в интенсивном режиме, а эпизодически. По мере регулярного осуществления этого этапа количество сна должно снизиться, и после этого Будда предписывает практику поддержания, вероятно, повышенной осознанности – и не только во время формальных медитаций, но и в течение всего дня и ночи в быту. Когда удалось добиться устойчивости в поддержании такой осознанности, он предписывает её усиление за счёт более интенсивной практики в затворничестве, где отвлечений для медитативной практики будет минимальное количество. На этом этапе, согласно МН 39, устраняются утончённые помехи и возникают джхановые факторы восторга и счастья, что, в итоге, позволяет углубить медитацию сатипаттханы до уровня джханы. После этого практикуются и развиваются сами джханы (см. АН 9.35), а уже после развития джхан осуществляется глубочайшая практика прозрения для достижения полного просветления.
На предмет примера с поэтапной практикой всех этих ступеней пути см. также МН 125, где приводится известная метафора с укрощением слона.
См. также моё эссе "Модель буддийской практики", где все этапы разбираются более подробно.




4 Комментарий поясняет, что Учение Будды – высшее среди учений других шести известных духовных учителей-современников Будды.
Анурадха сутта: к Анурадхе
СН 44.2

редакция перевода: 10.08.2013
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Я слышал, что однажды Благословенный пребывал рядом с Весали в Большом Лесу в Остроконечном Павильоне. В это время Достопочтенный Анурадха находился неподалёку от Благословенного в лесной хижине.
И большая группа странствующих аскетов пришла к Достопочтенному Анурадхе и, по прибытии, они обменялись с ним вежливыми приветствиями. После обмена приветствиями они сели рядом. Затем они обратились к Достопочтенному Анурадхе: «Друг Анурадха, если описывать Татхагату – высшего из людей, величайшего из людей, достигшего наивысших достижений – то это следует делать в рамках одного из этих четырёх утверждений:

* «Татхагата существует после смерти,
* не существует после смерти,
* и существует и не существует после смерти,
* ни существует, ни не существует после смерти».
Когда так было сказано, Достопочтенный Анурадха обратился к странствующим аскетам: «Друзья, если описывать Татхагату – высшего из людей, величайшего из людей, достигшего наивысших достижений – то это следует делать вне рамок этих четырёх утверждений: «Татхагата существует после смерти, не существует после смерти, и существует и не существует после смерти, ни существует, ни не существует после смерти».
Когда так было сказано, то странствующие аскеты обратились к Достопочтенному Анурадхе: «Этот монах либо новичок, недавно получивший посвящение, либо глупый и неопытный старец». И странствующие аскеты, обратившись к Достопочтенному Анурадхе как к новичку или глупцу, встали со своих сидений и ушли.
Спустя некоторое время после того, как аскеты ушли, Достопочтенный Анурадха подумал: «Если меня вновь будут спрашивать эти странствующие аскеты, как мне ответить, чтобы это совпадало с тем, что говорит Благословенный, чтобы не искажать слова Благословенного недействительным, чтобы ответить в соответствии с Дхаммой, так чтобы не было повода для критики моих слов у тех, кто рассуждает в согласии с Дхаммой?»
Тогда Достопочтенный Анурадха отправился к Благословенному, и, поклонившись ему, сел рядом. Затем он сказал Благословенному: «Только что я находился в лесной хижине неподалёку от Благословенного. И большая группа странствующих аскетов пришла… и они сказали мне: «Друг Анурадха, если описывать Татхагату – высшего из людей, величайшего из людей, достигшего наивысших достижений – то это следует делать в рамках одного из этих четырёх утверждений: «Татхагата существует после смерти, не существует после смерти, и существует и не существует после смерти, ни существует, ни не существует после смерти».
Когда так было сказано, я сказал им: «Друзья, если описывать Татхагату – высшего из людей, величайшего из людей, достигшего наивысших достижений – то это следует делать вне рамок этих четырёх утверждений: «Татхагата существует после смерти, не существует после смерти, и существует и не существует после смерти, ни существует, ни не существует после смерти».
«Когда так было сказано, то странствующие аскеты сказали мне: «Этот монах либо новичок, недавно получивший посвящение, либо глупый и неопытный старец». И, обратившись ко мне так, они встали со своих сидений и ушли.
Тогда спустя некоторое время после того, как аскеты ушли, я подумал: «Если меня вновь будут спрашивать эти странствующие аскеты, как мне ответить, чтобы это совпадало с тем, что говорит Благословенный, чтобы не искажать слова Благословенного недействительным, чтобы ответить в соответствии с Дхаммой, так чтобы не было повода для критики моих слов у тех, кто рассуждает в согласии с Дхаммой?» [Благословенный ответил]:
«Как ты думаешь, Анурадха: форма постоянна или непостоянна?»
«Непостоянна, Учитель».
«А то, что непостоянно – то успокаивающе или болезненно?»
«Болезненно, учитель».
«И правильно ли относиться к тому, что непостоянно, болезненно, и что подвержено изменениям, таким образом: «Это моё. Я таков. Это моё «я»?»
«Нет, Учитель».
«Чувство постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».....
«Восприятие постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».....
«Формации [ума] постоянны или непостоянны?»
«Непостоянны, Учитель».....
«Сознание постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».....
«А то, что непостоянно – то успокаивающе или болезненно?»
«Болезненно, учитель».
«И правильно ли относиться к тому, что непостоянно, болезненно, и что подвержено изменениям, таким образом: «Это моё. Я таков. Это моё «я»?»
«Нет, Учитель».
«Каково твоё мнение, Анурадха: считаешь ли ты Татхагатой форму?»
«Нет, Учитель».
«Считаешь ли ты Татхагатой чувство?»
«Нет, Учитель».
«Считаешь ли ты Татхагатой восприятие?»
«Нет, Учитель».
«Считаешь ли ты Татхагатой формации?»
«Нет, Учитель».
«Считаешь ли ты Татхагатой сознание?»
«Нет, Учитель».
«Каково твоё мнение, Анурадха: Считаешь ли ты, что Татхагата находится в форме?... Где-либо ещё, помимо формы?... В чувстве?... Где-либо ещё, помимо чувства?... В восприятии?... Где-либо ещё, помимо восприятия?... В формациях?... Где-либо ещё, помимо формаций?... В сознании?... Где-либо ещё, помимо сознания?»
«Нет, Учитель».
«Каково твоё мнение, Анурадха: Считаешь ли ты, что Татхагата – это форма-чувство-восприятие-формации-сознание?»
«Нет, Учитель».
«Считаешь ли ты, что Татхагата – это нечто без формы, без чувства, без восприятия, без формаций, без сознания?»
«Нет, Учитель».
«Итак, Анурадха, если ты не можешь указать на Татхагату как на истину или реальность даже в этой самой жизни, правильно ли будет заявлять: «Друзья, если описывать Татхагату – высшего из людей, величайшего из людей, достигшего наивысших достижений – то это следует делать вне рамок этих четырёх утверждений1: «Татхагата существует после смерти, не существует после смерти, и существует и не существует после смерти, ни существует, ни не существует после смерти?»
«Нет, Учитель».
«Очень хорошо, Анурадха. Очень хорошо. Как прежде, так и сейчас, я объясняю только страдание и прекращение страдания».




1 Прим. переводчика (SV): Здесь, как и в Ямака сутте (СН 22.85), монах придерживается неправильного воззрения о том, что существует некая истинная скрытая сущность Татхагаты. Монах Анурадха, вероятно, услышав, что такая сущность Татхагаты не может быть ухвачена в рамках четырёх вопросов (перечисленных в начале сутты), начинает считать, что эту сущность, видимо, можно описать вне рамок этих вопросов. Будда проводит последовательный анализ, чтобы показать Анурадхе саму ошибочность концепции скрытой сущности Татхагаты, и показывает, что поскольку такой сущности не удаётся обнаружить нигде и никак, то разве можно говорить о том, что она существует и подлежит некоему описанию.

См. также Ямака сутту, где монах считал, что такая гипотетическая сущность уничтожается после смерти араханта (или будды).


Агги ваччхаготта сутта: К Ваччхаготте об огне
МН 72

редакция перевода: 18.08.2015
Перевод с английского: SV

источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 590"

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда странник Ваччхаготта отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и спросил Благословенного:
«Так как оно, Мастер Готама, придерживается ли Мастер Готама воззрения: «Мир вечен. Только это правда, а всё остальное ошибочно»?
«Ваччха, я не придерживаюсь воззрения: «Мир вечен. Только это правда, а всё остальное ошибочно».
«В таком случае, придерживается ли Мастер Готама воззрения: «Мир не вечен»… «Мир ограничен»… «Мир безграничен… Душа и тело – это одно и то же… Душа это одно, а тело – иное… Татхагата существует после смерти… Татхагата не существует после смерти… Татхагата и существует и не существует после смерти… Татхагата ни существует, ни не существует после смерти. Только это правда, а всё остальное ошибочно»?
«Ваччха, я не придерживаюсь воззрения: «Татхагата ни существует, ни не существует после смерти. Только это правда, а всё остальное ошибочно».
«Так как же, Мастер Готама? Когда Мастеру Готаме задают каждый из этих десяти вопросов, он отвечает: «Я не придерживаюсь этого воззрения». Какую опасность видит Мастер Готама, из-за которой он не принимает ни одного из этих спекулятивных воззрений?»
«Ваччха, спекулятивное воззрение о том, что мир вечен, является чащей воззрений, грудой воззрений, искривлением воззрений, колебанием воззрений, путами воззрений. Оно осаждено страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью. Оно не ведёт к разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане.
Спекулятивное воззрение о том, что мир не вечен… …Татхагата ни существует, ни не существует после смерти, является чащей воззрений… Оно не ведёт к разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане. Видя эту опасность, я не принимаю какого-либо из этих спекулятивных воззрений».
«В таком случае, придерживается ли Мастер Готама какого-либо спекулятивного воззрения вообще?»
«Ваччха, спекулятивное воззрение – это нечто, что Татхагата устранил. Ведь, Ваччха, Татхагата увидел: «Такова материальная форма, таково её происхождение, таково её исчезновение. Таково чувство, таково его происхождение, таково его исчезновение. Таково восприятие, таково его происхождение, таково его исчезновение. Таковы формации [ума], таково их происхождение, таково их исчезновение. Таково сознание, таково его происхождение, таково его исчезновение». Поэтому, я говорю тебе, с уничтожением, с угасанием, прекращением, покиданием, оставлением всех измышлений, всех домыслов, всех сотворений «я» и сотворений «моего», а также скрытой склонности к самомнению, Татхагата освободился посредством не-цепляния».
«Мастер Готама, когда ум монаха так освобождён, то где он перерождается?»
«Фраза «перерождается» тут неуместна, Ваччха».
«Тогда он не перерождается, Мастер Готама?»
«Фраза «не перерождается» тут неуместна, Ваччха».
«Тогда он и перерождается и не перерождается, Мастер Готама?»
«Фраза «и перерождается и не перерождается» тут неуместна, Ваччха».
«Тогда он ни перерождается, ни не перерождается, Мастер Готама?»
«Фраза «ни перерождается, ни не перерождается» тут неуместна, Ваччха».
«Когда Мастеру Готаме задали эти четыре вопроса, он отвечает: «Фраза «перерождается» тут неуместна, Ваччха»… «ни перерождается, ни не перерождается» тут неуместна, Ваччха». И тут я впал в замешательство, Мастер Готама, тут я впал в смятение, и та доля доверия, которую я обрёл посредством предыдущей беседы с Мастером Готамой, теперь исчезла».
«Этого достаточно для того, чтобы вызвать в тебе замешательство, Ваччха, достаточно для того, чтобы вызвать в тебе смятение. Ведь эта Дхамма, Ваччха, глубока, её трудно увидеть, трудно понять. Она умиротворённая и возвышенная, недостижимая простым лишь рассуждением, утончённая, переживается мудрыми. Трудно тебе понять её, когда ты придерживаешься другого воззрения, соглашаешься с другим учением, одобряешь другое учение, осуществляешь другую тренировку, следуешь за другим учителем. Поэтому я задам тебе встречный вопрос на эту тему, Ваччха. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, Ваччха? Представь, как если бы перед тобой горел огонь. Знал бы ты: «Передо мной горит огонь»?
«Знал бы, Мастер Готама».
«Если кто-нибудь спросил бы тебя, Ваччха: «В зависимости от чего перед тобой горит этот огонь?» – то будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Будучи спрошенным так, Мастер Готама, я бы ответил: «Этот огонь горит в зависимости от травы и палок».
«Если бы этот огонь перед тобой погас, знал бы ты: «Этот огонь передо мной погас»?
«Знал бы, Мастер Готама».
«Если кто-нибудь спросил бы тебя, Ваччха: «Когда этот огонь перед тобой погас, то в каком направлении он ушёл: на восток, на запад, на север, или на юг?» – то будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Такой [ответ] неуместен, Мастер Готама. Огонь горел в зависимости от своего топлива [в виде] травы и палок. Когда это израсходовалось, то если этот [огонь] не получает какого-либо ещё топлива, не имеет топлива, то говорится, что он погас».
«Точно также, Ваччха, Татхагата отбросил материальную форму, посредством которой тот, кто описывал бы Татхагату, мог бы описать его. Он срезал её под корень, сделал подобной обрубку пальмы, уничтожил так, что она более не сможет возникнуть в будущем. Татхагата освобождён от обозначения в рамках материальной формы, Ваччха. Он глубок, неизмерим, его также трудно измерить, как и океан. [Фраза] «он перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он не перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он и перерождается и не перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он ни перерождается, ни не перерождается» тут неуместна1.
Татхагата отбросил то чувство… восприятие… формации… сознание, посредством которого тот, кто описывал бы Татхагату, мог бы описать его. Он срезал его под корень… Татхагата освобождён от обозначения в рамках сознания, Ваччха. Он глубок, неизмерим, его также трудно измерить, как и океан. [Фраза] «он перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он не перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он и перерождается и не перерождается» тут неуместна. [Фраза] «он ни перерождается, ни не перерождается» тут неуместна».
Когда так было сказано, странник Ваччхаготта сказал Благословенному: «Мастер Готама, представьте, как если бы неподалёку от деревни или города стояло бы большое саловое дерево, и непостоянство износило бы его ветви и листву, кору и заболонь, так что позже, будучи лишённым ветвей и листвы, коры и заболони, оно стало бы чистым, состоящим всецело из сердцевины дерева. Точно также, эта лекция Мастера Готамы лишена ветвей и листвы, лишена коры и заболони, чиста, состоит всецело из сердцевины дерева.
Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».




1 Этот отрывок связан с метафорой об огне. Подобно тому, как потухший огонь нельзя описать как ушедший куда-либо, так и достигшего ниббаны нельзя описать в рамках этих четырёх утверждений. Метафору следует рассматривать исключительно в концептуальных и лингвистических рамках, и она не подразумевает, как полагают некоторые учёные, что Татхагата достигает некоей мистической поглощённости с Абсолютом. Слова "глубокий, безмерный, трудноизмеримый" относятся к трансцендентной сфере освобождения, которой достигает Совершенный, и которая недоступна дискурсивному мышлению. Похоже, что на этом этапе дискуссии Будда обращается к метафорам для того, чтобы показать то, чего не могут ухватить концепции. Два образа – угасший огонь и глубокий океан – создают друг с другом диалектическое напряжение, и поэтому оба примера следует рассматривать одновременно, чтобы не склониться к крайнему воззрению. Если брать только образ погасшего огня, то можно склониться к полному уничтожению, что должно быть сбалансировано образом океана. Однако образ океана, взятый отдельно, предполагает некий вечный вид существования, и потому должен быть сбалансирован образом угасшего огня. Истина находится посередине и лежит за рамками этих крайностей.

Прим. переводчика (SV): В Анураддха сутте (СН 44.2) Будда говорит, что Татхагату вообще нельзя не то что описать как-либо (в рамках четырёх утверждений или вне их), но даже и обнаружить как "истину или реальность". Очевидно, имеется в виду, что концепция самосуществующего Татхагаты изначально ошибочна и базируется на воззрении о существовании "я". Это подтверждается Исидатта суттой (СН 41.3), в которой говорится о том, что воззрения о статусе Татхагаты происходят только тогда, когда имеются воззрения о "я". Что касается метафоры с океаном, то она же приводится в СН 44.1, и Комментарий поясняет, что этими словами (глубокий, неизмеримый) описываются духовные качества Будды, а не онтологическая сущность Татхагаты. Тем не менее, ещё одна метафора в АН 8.19 сравнивает океан с "элементом ниббаны без остатка", а просветлённых – с каплями дождя или реками, текущими к этому океану, и утверждает, что сколько бы монахов ни достигали окончательной ниббаны, нельзя увидеть уменьшения или увеличения этого "элемента ниббаны без остатка", точно также как нельзя увидеть, что океан уменьшается или увеличивается, хотя его пополняют внешние источники как дождь или реки.
Алагаддупама сутта: Пример с водяной змеёй
МН 22

редакция перевода: 17.12.2013
Перевод с английского: SV

источник:
www.accesstoinsight.org


Содержание

Монах Ариттха
Пример с водяной змеёй
Пример с плотом
Шесть видов воззрений
Волнение и отсутствие волнения
Оставление всех обретений и воззрений
Дхамма и Благородные личности

Я слышал, что однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И в то время у монаха Ариттхи, бывшего охотника на грифов, появилась такая пагубная точка зрения: «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им». И тогда большая группа монахов услышала: «Как говорят, такая пагубная точка зрения появилась у монаха Ариттхи, бывшего охотника на грифов: «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им». Тогда они отправились к монаху Ариттхе, бывшему охотнику на грифов, и по прибытии сказали ему: «Правда ли, друг Ариттха, что такая пагубная точка зрения появилась у тебя: «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им»?
«Да, в самом деле, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им».
Тогда те монахи, желая искоренить в монахе Ариттхе, бывшем охотнике на грифов, эту пагубную точку зрения, стали задавать ему различные вопросы и порицать его: «Не говори так, друг Ариттха. Не искажай смысла сказанного Благословенным, поскольку это не благостно – искажать смысл сказанного им. Благословенный не мог сказать чего-либо подобного. Многими способами, друг, Благословенный объяснял, что если свершать препятствующие поступки, то это будет подлинным препятствием. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания, много отчаяния, имеют огромные изъяны. Благословенный сравнивал чувственные удовольствия со скелетом… с куском мяса… с травяным факелом… с ямой пылающих углей… со сном… с долгом… с плодами дерева… с топором мясника и колодой для рубки мяса... с мечами и копьями… со змеиной головой – в них много страдания, много отчаяния, они имеют огромные изъяны»1. И тем не менее, хотя монахи задавали ему различные вопросы и порицали его, монах Ариттха, бывший охотник на грифов, из-за упрямства и привязанности к этой самой пагубной точке зрения продолжал утверждать: «Да, в самом деле, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им».
И когда монахи не смогли искоренить в Ариттхе, бывшем охотнике на грифов, эту пагубную точку зрения, они отправились к Благословенному, и по прибытии, поклонившись ему, сели рядом. Затем они рассказали ему о произошедшем.
Тогда Благословенный попросил одного из монахов: «Ну же, монах. От моего имени позови монаха Ариттху, бывшего охотника на грифов, сказав ему: «Учитель зовёт тебя, друг Ариттха».
«Как скажете, Учитель» – ответил монах и отправился к монаху Ариттхе, бывшему охотнику на грифов. По прибытии он сказал: «Учитель зовёт тебя, друг Ариттха».
«Как скажешь, друг» – ответил монах Ариттха, бывший охотник на грифов. Тогда он отправился к Благословенному и, по прибытии, поклонившись ему, сел рядом. По мере того как он сидел рядом, Благословенный обратился к нему: «Правда ли, Ариттха, что такая пагубная точка зрения появилась у тебя: «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им»?
«Да, в самом деле, Учитель. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те поступки, которые Благословенный называл препятствиями, на самом деле не являются подлинными препятствиями, если потакать им».
«Никчёмный ты человек, кто же поведал тебе, что я обучал Дхамме именно так? Никчёмный ты человек, не описывал ли я многими способами те поступки, что являются препятствиями? И когда кто-либо потакает им, то они являются подлинным препятствием. Я говорил о том, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания, много отчаяния, имеют огромные изъяны. Я сравнивал чувственные удовольствия со скелетом… с куском мяса… с травяным факелом… с ямой пылающих углей… со сном… с долгом… с плодами дерева… с топором мясника и колодой для рубки мяса... с мечами и копьями… со змеиной головой – в них много страдания, много отчаяния, они имеют огромные изъяны. Но ты, никчёмный человек, из-за своего неправильного ухватывания [Дхаммы] исказил смысл сказанного нами, как и причинил вред самому себе и накопил много неблагих заслуг, что приведёт тебя к твоему длительному вреду и страданию»2.
Затем Благословенный сказал монахам: «Как вы думаете, монахи, зародил ли хоть искру [понимния] этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов, в этой Дхамме и Винае?»
«Возможно ли это, Учитель? Конечно нет, Учитель».
Когда так было сказано, монах Ариттха, бывший охотник на грифов, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, ушёл в себя и не мог что-либо ответить.
И тогда Благословенный, увидев, что монах Ариттха, бывший охотник на грифов, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, ушёл в себя и не мог что-либо ответить, обратился к нему: «Никчёмный ты человек, тебя запомнят из-за твоей пагубной точки зрения. А теперь я расспрошу монахов на эту тему».
Тогда Благословенный обратился к монахам: «Монахи, также ли вы понимаете Дхамму, которой я научил, как и этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов, который из-за своего неправильного ухватывания исказил смысл сказанного нами, как и причинил вред самому себе и накопил много неблагих заслуг?»
«Нет, Учитель. Многими способами Благословенный описывал нам поступки, которые называются препятствиями, и [объяснял], что их свершение является подлинным препятствием. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания, много отчаяния, имеют огромные изъяны. Благословенный сравнивал чувственные удовольствия со скелетом… с куском мяса… с травяным факелом… с ямой пылающих углей… со сном… с долгом… с плодами дерева… с топором мясника и колодой для рубки мяса... с мечами и копьями… со змеиной головой – в них много страдания, много отчаяния, они имеют огромные изъяны».
«Хорошо, монахи, что вы так понимаете Дхамму, которой я научил. Многими способами я описывал поступки, которые называются препятствиями, и [объяснял], что свершение их является подлинным препятствием. Я говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания, много отчаяния, имеют огромные изъяны. Я сравнивал чувственные удовольствия со скелетом… с куском мяса… с травяным факелом… с ямой пылающих углей… со сном… с долгом… с плодами дерева… с топором мясника и колодой для рубки мяса... с мечами и копьями… со змеиной головой – в них много страдания, много отчаяния, они имеют огромные изъяны. Но этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов, из-за своего неправильного ухватывания исказил смысл сказанного нами, как и причинил вред самому себе и накопил много неблагих заслуг, что приведёт этого никчёмного человека к длительному вреду и страданию. Не может быть такого, чтобы кто-либо мог потакать чувственным удовольствиям, не имея при этом чувственной страсти, восприятия чувственности, чувственных мыслей3.

Пример с водяной змеёй

Монахи, бывает так, что некие никчёмные люди изучают Дхамму: беседы, повествования в стихе и прозе, объяснения, строфы, спонтанные восклицания, цитаты, истории рождения, удивительные случаи, вопросы и ответы4. Изучив Дхамму, они не стараются выяснить смысл этих Дхамм5 своей мудростью. Не выяснив смысла этих Дхамм своей мудростью, они, посредством рассуждения, не приходят к согласию [с этими учениями]. Они изучают Дхамму, чтобы в спорах нападать на других и защищать себя. Они не достигают цели, ради которой изучается Дхамма. Их неправильное ухватывание этих Дхамм приведёт к их длительному вреду и страданиям. Почему? Из-за неправильного ухватывания Дхамм.
Представьте, как если бы человеку была бы нужна водяная змея, он искал бы водяную змею, блуждал в поисках водяной змеи. Он бы увидел большую водяную змею и схватил бы её за кольца или за хвост. Водяная змея, развернувшись, укусила бы его за ладонь, или за руку, или за иную часть тела, из-за чего он бы пережил смерть или смертельные муки. И почему? Из-за неправильного ухватывания водяной змеи. Точно также, бывает так, что некие никчёмные люди изучают Дхамму… Изучив Дхамму, они не стараются выяснить смысл этих Дхамм своей мудростью. Не выяснив смысла этих Дхамм своей мудростью, они, посредством рассуждения, не приходят к согласию. Они изучают Дхамму, чтобы в спорах нападать на других и защищать себя. Они не достигают цели, ради которой изучается Дхамма. Их неправильное ухватывание этих Дхамм приведёт к их длительному вреду и страданиям. Почему? Из-за неправильного ухватывания Дхамм.
Но бывает и так, что некие представители клана изучают Дхамму… Изучив Дхамму, они стараются выяснить смысл этих Дхамм своей мудростью. Выяснив смысл этих Дхамм своей мудростью, они, посредством рассуждения, приходят к согласию [с этими учениями]. Они не изучают Дхамму ради того, чтобы в спорах нападать на других и защищать себя. Они достигают цели, ради которой изучается Дхамма. Их правильное понимание этих Дхамм приведёт к их длительному благополучию и счастью. И почему? Из-за правильного ухватывания Дхамм.
Представьте, как если бы человеку была бы нужна водяная змея, он искал бы водяную змею, блуждал в поисках водяной змеи. Он бы увидел большую водяную змею и крепко прижал её палкой-рогатиной. Крепко прижав её рогатиной, он бы крепко ухватил её за шею. И тогда сколь бы водяная змея ни крутилась, обвиваясь своими кольцами вокруг его ладони, руки, или иной части тела, из-за этого он не переживёт смерти или смертельных мук. И почему? Из-за правильного ухватывания водяной змеи. Точно также некие представители клана изучают Дхамму… Изучив Дхамму, они стараются выяснить смысл этих Дхамм своей мудростью. Выяснив смысл этих Дхамм своей мудростью, они, посредством рассуждения, приходят к согласию. Они не изучают Дхамму ради того, чтобы в спорах нападать на других и защищать себя. Они достигают цели, ради которой изучается Дхамма. Их правильное понимание этих Дхамм приведёт их к длительному благополучию и счастью. И почему? Из-за правильного ухватывания Дхамм.
Поэтому, монахи, когда вы понимаете смысл какого-либо моего утверждения, то так вам и следует это запомнить. Но когда вы не понимаете смысла какого-либо моего утверждения, то вы тут же должны расспросить меня или опытных монахов.

Пример с плотом

Монахи, я научу вас сравнению Дхаммы с плотом, назначение которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы за него держаться. Слушайте внимательно, я буду говорить».
«Как скажете, Учитель» – ответили монахи Благословенному.
Благословенный сказал: «Представьте, как если бы человек в длительном путешествии увидел бы обширное пространство, покрытое водой. На ближнем берегу оставаться было бы опасно и рискованно, а дальний берег был бы спасительным и сохранным, но не было бы ни парома, ни моста, с помощью которых он мог бы перебраться с этого берега на тот. Мысль пришла бы к нему: «Здесь обширное пространство, покрытое водой. На ближнем берегу оставаться опасно и рискованно, а дальний берег спасительный и сохранный, но нет ни парома, ни моста, с помощью которых я мог бы перебраться с этого берега на тот. Что если я соберу траву, хворост, ветви и листья и, связав всё это вместе, сооружу плот, с помощью которого доберусь до сохранности на другом берегу, прикладывая усилия своими руками и ногами?»6 И затем тот человек, собрав траву, хворост, ветви и листья и, связав всё это вместе, соорудил плот, с помощью которого добрался бы до сохранности на другом берегу, прикладывая усилия своими руками и ногами. Перебравшись на дальний берег, он бы подумал: «О, как полезен мне был этот плот! Именно благодаря этому плоту, прилагая усилия руками и ногами, я перебрался к сохранности на дальний берег. Почему бы мне не прикрепить этот [плот] на спину или на голову, и пойти куда мне вздумается?» Как вы думаете, монахи? Если бы человек сделал это, то поступил бы он так, как и следовало поступить с плотом?»
«Нет, Учитель».
«И что нужно было бы сделать этому человеку, чтобы поступить так, как и следовало бы поступить с плотом? Вот человек, перебравшись на тот берег, подумал бы: «О, как полезен мне был этот плот! Именно благодаря этому плоту, прилагая усилие руками и ногами, я перебрался к сохранности на дальний берег. Почему бы мне не вытащить плот на сушу, или не утопить его в воде, и пойти куда мне вздумается?» Сделав это, он поступил бы так, как и следовало поступить с плотом. Точно также, монахи, я обучил Дхамме в сравнении с плотом, назначение которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы за него держаться. Понимая Дхамму в сравнении с плотом, вы должны [будете потом] отпустить даже Дхаммы, что уж говорить о не-Дхаммах».

Шесть видов позиций для воззрений

«Монахи, есть эти шесть видов позиций для воззрений. Какие шесть? Вот необученный, заурядный человек – не уважающий Благородных, необученный и ненатренированный в их Дхамме; не уважающий чистых [умом] людей, необученный и ненатренированный в их Дхамме – утверждает о форме: «Это моё, я таков, это моё «я».
Он утверждает о чувстве: «Это моё, я таков, это моё «я».
Он утверждает о восприятии: «Это моё, я таков, это моё «я».
Он утверждает о формациях: «Это моё, я таков, это моё «я».
Он утверждает обо всём видимом, слышимом, ощущаемом, познаваемом, достигаемом, искомом, обдумываемом сознанием: «Это моё, я таков, это моё «я».
Он утверждает такое воззрение: «Этот мир – это «я». После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности. И это моё, я таков, это моё «я».
И вот обученный ученик Благородных – уважающий благородных, обученный и натренированный в их Дхамме; уважающий чистых людей, обученный и натренированный в их Дхамме – утверждает о форме: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Он утверждает о чувстве: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Он утверждает о восприятии: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Он утверждает о формациях: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Он утверждает обо всём видимом, слышимом, ощущаемом, познаваемом, достигаемом, искомом, обдумываемом сознанием: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Он утверждает о такой позиции для воззрений: «Этот мир – это я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности» [так]: это не моё, я не таков, это не моё «я».
Видя это таким образом, он не впадает в волнение относительно того, что не наличествует».

Волнение и не-волнение

Когда так было сказано, один монах обратился к Благословенному: «Учитель, может ли быть волнение относительно того, что внешне не наличествует?»
«Может, монах» – ответил Благословенный. «Вот человек думает так: «Ох, это было моим! Ох, того, что было моим, больше нет! Ох, пусть это будет моим! Ох, я не получаю этого!». Он горюет и мучается, рыдает, бьёт себя в груди, становится обезумевшим. Таким образом, [у него] имеется волнение относительного того, что внешне не наличествует».
«Но Учитель, может ли быть не-волнение относительно того, что внешне не наличествует?»
«Может, монах» – ответил Благословенный. «Вот человек не думает так: «Ох, это было моим! Ох, того, что было моим, больше нет! Ох, пусть это будет моим! Ох, я не получаю этого!». Он не горюет, не мучается, не рыдает, не бьёт себя в груди и не становится обезумевшим. Таким образом, [у него] имеется не-волнение относительного того, что внешне не наличествует».
«Но Учитель, может ли быть волнение относительно того, что внутренне не наличествует?»
«Может, монах» – ответил Благословенный. «Бывает, когда у человека есть такое воззрение: «Этот мир – это «я». После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности». И он слышит, как Татхагата или ученик Татхагаты обучает Дхамме ради уничтожения всех позиций для воззрений, решимостей, пристрастий, [скрытых] склонностей и одержимостей; ради прекращения всех формаций; ради оставления всех обретений; ради окончания жажды; ради бесстрастия, прекращения, ниббаны. Мысль приходит к нему: «Так выходит, что я буду уничтожен! Так выходит, что я исчезну! Так выходит, что я перестану существовать!» Он горюет и мучается, рыдает, бьёт себя в груди, становится обезумевшим. Таким образом имеет место волнение по поводу того, что внутренне не наличествует».
«Но Учитель, может ли быть не-волнение относительно того, что внутренне не наличествует?»
«Может, монах» – ответил Благословенный. «Бывает, когда у человека нет такого воззрения: «Этот мир – это «я». После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности». И он слышит, как Татхагата или ученик Татхагаты обучает Дхамме ради уничтожения всех позиций для воззрений, решимостей, пристрастий, [скрытых] склонностей и одержимостей; ради прекращения всех формаций; ради оставления всех обретений; ради окончания жажды; ради бесстрастия, прекращения, ниббаны. [Такая] мысль не приходит к нему: «Так выходит, что я буду уничтожен! Так выходит, что я исчезну! Так выходит, что я перестану существовать!» Он не горюет и не мучается, не рыдает, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим. Таким образом имеет место не-волнение по поводу того, что внутренне не наличествует.

Оставление всех обретений и воззрений

Монахи, было бы хорошо иметь такое обретение, обладание которым было бы постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам, и было бы таким в течение вечности. Но видите ли вы такое обретение, обладание которым было бы постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам, и было бы таким в течение вечности?»
«Нет, Учитель».
«Хорошо, монахи. Я тоже не вижу такого обретения, обладание которым было бы постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам, и было бы таким в течение вечности.
Монахи, было бы хорошо прицепиться к такой доктрине «я», цепляние к которой не приводило бы к возникновению печали, стенания, боли, горя и отчаяния. Но видите ли вы [такое] цепляние к доктрине о «я», которое не приводило бы к возникновению печали, стенания, боли, горя и отчаяния?
«Нет, Учитель».
«Хорошо, монахи. Я тоже не вижу такого цепляния к доктрине о «я», которое не приводило бы к возникновению печали, стенания, боли, горя и отчаяния7.
Монахи, было бы хорошо зависеть от такой зависимости-от-воззрения, которая не приводила бы к возникновению печали, стенания, боли, горя и отчаяния. Но видите ли вы такую зависимость-от-воззрения, завися от которой, не возникали бы печаль, стенания, боль, горе и отчаяние?
«Нет, Учитель».
«Хорошо, монахи. Я тоже не вижу такой зависимости-от-воззрения, которая не приводила бы к возникновению печали, стенания, боли, горя и отчаяния.
Монахи, когда есть «я», будет ли [в этом случае мысль] «принадлежит мне»?
«Да, Учитель».
«Или, монахи, когда есть то, что принадлежит «я», будет ли [в этом случае мысль] «моё я»?
«Да, Учитель».
«Монахи, а когда [в действительности] «я» или «то, что принадлежит «я» не может быть постигнуто как истина или реальность, то не является ли тогда позиция для воззрений: «Этот мир – это «я». После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности» – всецело и совершенно глупым учением?»
«Как может быть иначе, Учитель? Вне сомнений, это всецело и совершенно глупое учение».
«Как вы думаете, монахи – форма постоянна или непостоянна?»
«Непостоянна, Учитель».
«А то, что непостоянно – то успокоительно или страдательно?»
«Страдательно, Учитель».
«И подобает ли тогда считать непостоянное, страдательное, изменчивое таковым: «Это моё. Я таков. Это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Как вы думаете, монахи – чувство постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель»....
«Как вы думаете, монахи – восприятие постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель»....
«Как вы думаете, монахи – формации постоянны или непостоянны?»
«Непостоянны, Учитель»....
«Как вы думаете, монахи – сознание постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно – то успокоительно или страдательно?»
«Страдательно, Учитель».
«И подобает ли тогда считать непостоянное, страдательное, изменчивое таковым: «Это моё. Я таков. Это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Поэтому, монахи, любая форма – прошлая, будущая, или настоящая; внутренняя или внешняя; грубая или утончённая; обычная или возвышенная; далёкая или близкая: каждую форму следует видеть в соответствии с действительностью за счёт правильной мудрости так: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».

Любое чувство...
Любое восприятие...
Любые формации...

Любое сознание – прошлое, будущее или настоящее; внутреннее или внешнее; грубое или утончённое; обычное или возвышенное; далёкое и близкое: каждое сознание следует видеть в соответствии с действительностью за счёт правильной мудрости так: «Это не моё. Я не таков. Это не моё «я».
Видя это таким образом, обученный ученик Благородных разочаровывается в форме, в чувстве, в восприятии, в формациях, в сознании. Устранив очарованность, он становится бесстрастным. Через бесстрастие он полностью освобождается. С полным освобождением имеет место знание: «Полностью освобождён». Он распознаёт: «Рождение закончено, святая жизнь исполнена, задача выполнена. Нет ничего более для этого мира».
Таков, монахи, тот монах, поперечина которого сброшена, чей ров наполнен, колонна вырвана, засов выдвинут – Благородный с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанный.
И каким образом монах тот, поперечина которого сброшена? Вот невежество монаха отброшено, его корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для развития, не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом монах является тем, чья поперечина сброшена.
И каким образом монах тот, чей ров наполнен? Вот скитание монаха в поисках рождения, ведущее к будущему становлению, отброшено, его корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для развития, не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом монах является тем, чей ров наполнен.
И каким образом монах тот, чья колонна вырвана? Вот жажда монаха отброшена, её корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для развития, не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом монах является тем, чья колонна вырвана.
И каким образом монах тот, чей засов выдвинут? Вот пять низших оков монаха отброшены, их корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для развития, не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом монах является тем, чей засов выдвинут.
И каким образом монах – Благородный с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанный? Вот самомнение «я» монаха отброшено, его корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишён условий для развития, не сможет возникнуть в будущем. Вот каким образом монах является Благородным с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанным.
И когда дэвы вместе с Индрой, Брахмами и Паджапати, ищут монаха, чей ум таким образом освободился, они не могут определить, что «сознание Татхагаты опирается на это». И почему? Потому Татхагату нельзя отследить даже здесь и сейчас8.
Когда я так говорю и когда я так учу, меня ошибочно, ложно, неправильно, неверно истолковывают некоторые жрецы и отшельники, [которые говорят так]: «Отшельник Готама сбивает с пути. Он провозглашает аннигиляцию, уничтожение, истребление существующего существа». Но я не таков, я не говорю так, поэтому меня ошибочно, ложно, неправильно, неверно истолковывают некоторые жрецы и отшельники, [которые говорят так]: «Отшельник Готама сбивает с пути. Он провозглашает аннигиляцию, уничтожение, истребление существующего существа»9.
Как прежде, так и сейчас, монахи, я учу только страданию и прекращению страдания10. И если другие будут оскорблять, обижать, надсмехаться, изводить и изнурять Татхагату по этому поводу, он не испытает ни злобы, ни негодования из-за этого. И если другие будут восхвалять, уважать, чтить и почитать Татхагату по этому поводу, то он не испытает ни радости, ни счастья, ни ликования из-за этого. И если другие будут восхвалять, уважать, чтить и почитать Татхагату по этому поводу, он думает так: «Они выказывают мне такое услужение в отношении того, что уже было постигнуто»11.
Поэтому, монахи, если другие будут оскорблять, обижать, надсмехаться, изводить и изнурять и вас на этот счёт, вам также не следует испытывать ни злобы, ни чувства обиды из-за этого. И если другие будут восхвалять, уважать, чтить и почитать вас на этот счёт, вам следует думать так: «Они выказывают такое услужение тому, что было познано».
Поэтому, монахи, то, что не является вашим – отпустите это. Это отпускание станет причиной вашего длительного благополучия и счастья. И что не является вашим? Форма не является вашей – отпустите её. Это отпускание станет причиной вашего длительного благополучия и счастья. Чувство не является вашим… Восприятие не является вашим… Формации не являются вашими… Сознание не является вашим – отпустите его. Это отпускание станет причиной вашего длительного благополучия и счастья.
Как вы думаете, монахи: если бы кто-нибудь собирал бы или сжигал бы или делал что пожелает с этой травой, ветками, хворостом и листьями в этой роще Джеты, могли бы вы подумать так: «Это нас этот человек собирает, сжигает, делает что пожелает!»?
«Нет, Учитель. И почему? Потому что всё это не является нашим «я», и не является тем, что принадлежит нашему «я».
«Точно также, монахи, всё, что не является вашим – отпустите это. Это отпускание станет причиной вашего длительного благополучия и счастья. И что не является вашим? Форма не является вашей… Чувство не является вашим… Восприятие не является вашим… Формации не являются вашими… Сознание не является вашим – отпустите его. Это отпускание станет причиной вашего длительного благополучия и счастья.

Дхамма и Благородные Личности

Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов. И в этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, которые араханты, чьи умственные загрязнения окончены, которые пришли к завершению, выполнили задачу, отбросили тяжкий груз, достигли истинной цели, полностью уничтожили оковы становления, которые освободились посредством [постижения] правильной конечной цели – [для них более] нет проявления [сансарной] круговерти. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и не сшитая [кое-как] из лоскутов.
В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, которые отбросили пять нижних оков и все они переродятся спонтанно [в мирах Чистых Обителей], где [впоследствии] и обретут окончательную ниббану, никогда не вернутся из этого мира [обратно в этот]. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и не сшитая из лоскутов.
В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, которые отбросили три нижних оковы и ослабили жажду, злобу, и заблуждение. Все они однажды-возвращающиеся, которые всего лишь один единственный раз вернутся назад в этот мир, где и положат конец страданиям. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и не сшитая из лоскутов.
В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, которые отбросили три нижних оковы. Все они вступившие в поток, непреклонные, неподверженные более неблагим мирам, направляющиеся к просветлению. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и не сшитая из лоскутов.
В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, которые зовутся «идущими-за-счёт-Дхаммы» и «идущими-за-счёт-веры», и все они направляются к просветлению12. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и не сшитая из лоскутов.
В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – есть монахи, у которых есть [достаточное] доверие ко мне, [достаточная] любовь ко мне. Все они направляются в небесные миры. Вот как Дхамма хорошо провозглашена мною – чистая, открытая, очевидная, цельная и непротиворечивая».
Так сказал Благословенный. Довольные, монахи возрадовались словам Благословенного.




1 Первые семь из этих примеров детально объясняются в МН 54. Пример с топором мясника – в МН 23. Пример с мечами и копьями – в СН 5.1. Пример со змеиной головой – в Снп 4.1.





2 Несмотря на некоторые незначительные детали, в целом эта история совпадает с оригиналом в Винае, Пачиттия 68, которая приводится для объяснения правил, связанных с изгнанием из Сангхи (Чулавагга, I.32-1-3.). Ариттха был первым монахом, которого изгнали из Сангхи. В Чулавагге I.34 говорится, что вместо того, чтобы постараться искупить свою вину, чтобы аннулировать решение об изгнании, Ариттха попросту расстригся (ушёл из монашества).




3 Согласно Комментарию, фраза "потакать чувственным удовольствиям" в данном случае подразумевает половой акт. Под-Комментарий также добавляет, что сюда относятся и иные проступки, связанные с сексуальным желанием – обнимания, ласки и т.д.




4 Это самая ранняя классификация учений Будды.




5 Здесь палийский текст переключается с единственного числа (Дхамма) на множественное (Дхаммы). Это одно из немногочисленных мест в суттах, где множественное число этого слова означает "Учения", а не "феномены". Аналогичное использование множественного числа будет и далее в этой сутте в примере с плотом.




6 Согласно СН 35.197 – "Большое пространство, покрытое водой – это четырёхчастное наводнение: наводнение чувственностью, наводнение становления, наводнение воззрений, наводнение невежества. Этот берег, опасный и рискованный, означает самость. Дальний берег, спасительный и сохранный, означает ниббану. Плот означает этот самый Благородный Восьмеричный Путь: правильные воззрения… …правильное сосредоточение. Помощь, прилагаемая руками и ногами означает устойчивое усердие".




7 Согласно пояснению Дост. Бхиккху Бодхи, само наличие воззрения о "я" несёт в себе привязанность к этому воззрению. Поэтому невозможно цепляться к воззрению о "я", при этом не имея этого воззрения. Однако, как он поясняет далее, можно умело пользоваться концепциями этих доктрин в философском рассмотрении, не имея при этом воззрения о "я". В качестве одного из примеров он приводит одну из строф Дхаммапады, где Будда оперирует понятиями самости, т.е. понятием "я", душа, эго, самость (на языке пали – атта), а также ДН 9, где Будда напрямую говорит о том, что Татхагата использует эти понятия, не цепляясь к ним.




8 Согласно пояснению Дост. Бхиккху Бодхи, под термином "Татхагата" в данном контексте подразумевается любой арахант, то есть полностью освобождённый. Когда речь идёт о том, что невозможно указать на него, то имеется в виду абсолютная реальность. На него нельзя указать как на существо, потому что в абсолютном смысле "существа" нет (и это отсутствие "существа" в абсолютном смысле касается не только арахантов, но и любых живых существ вообще). По его словам, Канонические Комментарии этот момент также объясняют так, что боги не могут найти опору сознания Татхагаты, поскольку все моменты сознания араханта имеют своим объектом ниббану, которую не могут видеть непросветлённые существа.




9 Прим. переводчика (SV): Некоторые жрецы и отшельники считали, что Будда учит аннигиляционизму – уничтожению вечной, постоянной, неизменной души, которая и является сутью "существующего существа".




10 Как поясняет Дост. Бхиккху Бодхи, здесь имеется в виду, что в абсолютном смысле нет никакого "вечного неизменного существа", но есть только 5 совокупностей, подверженные цеплянию, которые сами по себе и есть страдание. Будда учит прекращению страдания, то есть прекращению этих пяти безличностных, изменчивых и страдательных феноменов, что и является освобождением.




11 Как поясняет Дост. Бхиккху Бодхи, эта фраза означает, что те, кто восхваляют Будду (Татхагату), на самом деле восхваляют лишь пять безличностных совокупностей тела-ума, и то, что эти совокупности безличностны, и было им познано в момент Просветления.




12 Согласно Дост. Тханиссаро Бхиккху, судя по всему, они относятся к нижней паре благородных личностей (сотапанна) и являются "сотапаттимаггами". Подробнее см. СН 25

Поттхапада сутта: К Поттхападе
ДН 9

Перевод с пали: Сыркин А.Я.

источник:
"Собрание больших поучений – Силаккхандхавагга", 1974 г"

www.spiritual.ru


Содержание:

Вопрос о сознании
Буддийский путь практики
Джханы и состояния сознания
Бесформенные сферы и состояния сознания
Прекращение восприятия и чувствования
Вопросы о возможном существовании «я»
Неразъяснённое
Жрецы и отшельники о природе «я»
Обретение «я»

Вот, что я слышал. Однажды Блаженный остановился в Саваттхи, в Джетаване, в парке Анатхапиндики. И в это самое время странствующий аскет Поттхапада вместе с большой группой странствующих аскетов, тремя сотнями странствующих аскетов, находился в парке Маллики, в обители из одного помещения, отделанной корой тиндуки и предназначенной для диспутов.
И вот утром Блаженный оделся, взял сосуд для подаяний и верхнюю одежду и отправился в Саваттхи за милостыней. И Блаженный сказал себе так: «Слишком рано ещё идти в Саваттхи за милостыней – приближусь-ка я к парку Маллики, к обители из одного помещения, отделанной корой тиндуки и предназначенной для диспутов, где находится странствующий аскет Поттхапада». И Блаженный приблизился к парку Маллики, к обители из одного помещения, отделанной корой тиндуки и предназначенной для диспутов.
И в это самое время странствующий аскет Поттхапада сидел вместе с большой группой странствующих аскетов, которые с криками, громким шумом, великим шумом вели различные низменные беседы, а именно: беседы о царе, беседы о ворах, беседы о советниках, беседы о войске, беседы об опасности, беседы о сражении, беседы о еде, беседы о питье, беседы об одеждах, беседы о ложах, беседы о венках, беседы о благовониях, беседы о родственниках, беседы о повозках, беседы о деревнях, беседы о торговых селениях, беседы о городах, беседы о странах, беседы о женщинах, беседы о мужчинах, беседы о героях, беседы о дорогах, беседы о водоёмах, беседы о прежде умерших, беседы о всякой всячине, разговоры о мире, разговоры об океане, беседы о том, что существует и чего не существует.
А странствующий аскет Поттхапада увидел издали, как подходит Блаженный, и, видя его, призвал к тишине своё окружение: «Поменьше шумите, почтенные, не производите шума, почтенные. Вот подходит отшельник Готама, – любя бесшумность, этот достопочтенный восхваляет бесшумность и, увидев, как бесшумно наше собрание, быть может, решит приблизиться».
Когда так было сказано, те странствующие аскеты умолкли.
И вот Блаженный приблизился к странствующему аскету Поттхападе. И странствующий аскет Поттхапада так сказал Блаженному:
«Господин, пусть подойдет Блаженный. Господин, добро пожаловать Блаженному! Господин, давно уже Блаженный отправился в путь и не приходил сюда. Господин, пусть Блаженный сядет – вот предложенное ему сиденье».
Блаженный сел на предложенное сиденье. А странствующий аскет Поттхапада выбрал другое, низкое сиденье и сел в стороне. И Блаженный так сказал севшему в стороне странствующему аскету Поттхападе:
«Ради какой беседы вы сейчас уселись здесь, Поттхапада, и на чём же прервалась беседа между вами?»
Когда так было сказано, странствующий аскет Поттхапада сказал Блаженному:

Вопрос о сознании

«Оставь, господин, эту беседу – беседу, ради которой мы уселись здесь. Не трудно будет, господин, и позже услышать Блаженному об этой беседе. Но в прежние дни, господин, и ещё раньше у отшельников и брахманов из разных сект, собиравшихся и садившихся в общей обители, возникала беседа об уничтожении сознания: «Как же, почтенные, происходит уничтожение сознания?» Некоторые там говорили так: «Без причины и без основания возникают и уничтожаются у человека состояния сознания. В то время, когда они возникают, он становится сознающим; в то время, когда они уничтожаются, он становится не сознающим», – так некоторые учат об уничтожении сознания. Другой говорил на это так: «Нет, почтенные, так ведь не может быть. Ведь сознание, почтенные, это слово «я» и это [«я»] приходит и уходит. В то время, когда оно приходит, человек становится сознающим; в то время, когда оно уходит, он становится не сознающим», – так некоторые учат об уничтожении сознания. Другой говорит на это так: «Нет, почтенные, так ведь не может быть. Есть ведь, почтенные, отшельники и брахманы, великой силы, великого могущества. Они приносят и уносят сознание человека. В то время, когда они приносят сознание, он становится сознающим; в то время, когда они уносят, он становится не сознающим», – так некоторые учат об уничтожении сознания. Другой говорил на это так: «Нет, почтенные, так ведь не может быть. Есть ведь, почтенные, божества великой силы, великого могущества. Они приносят и уносят сознание человека. В то время, когда они приносят сознание, он становится сознающим; в то время, когда они уносят, он становится не сознающим», – так некоторые учат об уничтожении сознания. И вот, господин, во мне пробудилась память о Блаженном: «Да ведь это Блаженный, да ведь это счастливый, который столь искушён в этих вещах!» Естественно, Блаженный знает об уничтожении сознания. Как же, господин, происходит уничтожение сознания?»
«Что касается, Поттхапада, тех отшельников и брахманов, которые говорили: «Без причины и без основания возникают и уничтожаются у человека состояния сознания», то они не правы с самого начала. Отчего же это? Ведь по причине и с основанием возникают и уничтожаются у человека состояния сознания; благодаря упражнению возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению уничтожаются другие состояния сознания.
Каково это упражнение?» – сказал Блаженный. – «Вот, Поттхапада, в мир приходит Татхагата – арахант, всецело просветлённый, наделённый знанием и добродетелью, счастливый, знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Блаженный. Он возглашает об этом мироздании с мирами богов, Мары, Брахмы, с миром отшельников и брахманов, с богами и людьми, познав и увидев их собственными глазами. Он проповедует истину – превосходную в начале, превосходную в середине, превосходную в конце, – в её духе и букве, наставляет в единственно совершенном, чистом целомудрии.

Буддийский путь практики

Эту истину слышит домохозяин, или сын домохозяина, или вновь родившийся в каком-либо другом семействе. Слыша эту истину, он обретает веру в Татхагату. И наделённый этой обретённой им верой, он размышляет: «Жизнь в доме стеснительна, это путь нечистоты, странничество же – как чистый воздух. Нелегко обитающему в доме блюсти всецело совершенное, всецело чистое целомудрие, сияющее как жемчужная раковина. Ведь я мог бы сбрить волосы и бороду, надеть жёлтые одеяния, и, оставив дом, странствовать бездомным». И со временем, отказавшись от малого достатка или отказавшись от большого достатка, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает жёлтые одеяния, и, оставив дом, странствует бездомным.
Так, будучи странником, он живёт сдержанный воздержанием предписаний для отшельников, придерживаясь должного поведения видя опасность в мельчайших поступках, обязуется следовать заповедям и упражняется в их исполнении, наделён добродетелью тела и добродетелью речи, чист в средствах существования, обладает нравственностью, охраняет врата жизненных способностей, наделён способностью самосознания и вдумчивостью, удовлетворён.

Нравственность

Как же, Поттхапада, монах предан нравственности. Вот, Поттхапада, отказываясь уничтожать живое, и избегая уничтожать живое, без палки и без оружия, скромный, полный сострадания, монах пребывает в доброте и сочувствии ко всем живым существам. Это и есть часть его нравственности.

… 1 …

…словно находящемся в спокойном пристанище.

Джханы и состояния сознаний

Когда он видит себя отказавшимся от этих пяти преград, в нём рождается удовлетворённость, у удовлетворённого рождается радость, от радости в сердце успокаивается тело, успокоившийся телом ощущает счастье, счастливый сосредоточен в мыслях. Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших свойств, он достигает первой ступени созерцания, – связанной с устремлённым рассудком и углублённым рассуждением, рождённой уединённостью, дарующей радость и счастье – и пребывает в ней. Уничтожается его прежнее сознание чувственных удовольствий. В это время в нём возникает подлинное, утончённое сознание радости и счастья, рождённого уединённостью, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим радость и счастье, рождённое уединённостью Так, благодаря упражнению, а возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.
«И далее, Поттхапада, монах, подавив устремлённый рассудок и углублённое рассуждение, достигает второй ступени созерцания – несущей внутреннее успокоение и собранность в сердце, лишённой устремлённого рассудка, лишённой углублённого рассуждения, рождённой сосредоточенностью, дарующей радость и счастье, – и пребывает в ней. Уничтожается его прежнее подлинное утончённое сознание радости и счастья, рождённого уединённостью. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание радости и счастья, рождённое сосредоточенностью. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.
«И далее, Поттхапада, монах отвращается от радости и пребывает в уравновешенности, наделённый способностью самосознания и вдумчивостью, испытывая телом то счастье, которое достойные описывают: «Уравновешенный, наделённый способностью самосознания, пребывающий в счастье», он достигает третьей ступени созерцания и пребывает в ней. Уничтожается его прежнее подлинное утончённое сознание радости и счастья, рождённого сосредоточенностью. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание счастья, рождённого уравновешенностью, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим счастье, рождённое уравновешенностью. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.
«И далее, Поттхапада, монах, отказавшись от счастья, отказавшись от несчастья, избавившись от прежней удовлетворённости и неудовлетворённости, достигает четвёртой ступени созерцания – лишённой несчастья, лишённой счастья, очищенной уравновешенностью и способностью самосознания, и пребывает в ней. Уничтожается его прежнее подлинное утончённое сознание счастья, рождённого уравновешенностью. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание свободы от несчастья и свободы от счастья, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим свободу от несчастья и свободу от счастья. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.

Бесформенные сферы и состояния сознания

«И далее, Поттхапада, монах, всецело преодолев сознание форм, избавившись от сознания противодействия, отвлекшись от сознания множественности, достигает уровня бесконечности пространства, и мысля: «Пространство бесконечно», пребывает на нём. Уничтожается его прежнее сознание форм. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание бесконечности пространства, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим бесконечность пространства. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.
«И далее, Поттхапада, монах, всецело преодолев уровень бесконечности пространства, достигает уровня бесконечности разумения, и мысля: «Разумение бесконечно», пребывает на нём. Уничтожается его прежнее подлинное утончённое сознание бесконечности пространства. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание бесконечности разумения, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим бесконечность разумения. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, уничтожаются другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.
«И далее, Поттхапада, монах, всецело преодолев уровень бесконечности разумения, достигает уровня отсутствия чего бы то ни было, и мысля: «Не существует ничего», пребывает на нём. Уничтожается его прежнее подлинное утончённое сознание бесконечности разумения. В это время в нём возникает подлинное утончённое сознание отсутствия чего бы то ни было, и с этого времени он становится подлинно и утончённо сознающим отсутствие чего бы то ни было. Так, благодаря упражнению, возникают одни состояния сознания, благодаря упражнению, возникают другие состояния сознания. Таково упражнение», – сказал Блаженный.

Прекращение восприятия и чувствования

«С тех пор, Поттхапада, как монах становится здесь сознающим себя, он постепенно движется всё дальше и дальше и обретает вершину сознания. Находясь на вершине сознания, он говорит себе так: «Размышлять для меня хуже, не размышлять для меня лучше. Если я предамся размышлению и воображению, то у меня смогут уничтожиться эти состояния сознания и возникнуть другие, грубые состояния сознания. Поэтому теперь я не буду предаваться ни размышлению, ни воображению». И он не предается ни размышлению, ни воображению. У него, не предающегося ни размышлению, ни воображению, уничтожаются эти состояния сознания и не возникают другие, грубые состояния сознания. Он обретает уничтожение. Таково, Поттхапада, постепенное внимательное достижение уничтожения сознания.
Как ты об этом думаешь, Поттхапада? Слышал ли ты раньше, до этого о подобном постепенном внимательном достижении уничтожения сознания?»
«Конечно нет, господин. И я понимаю, господин, сказанное Блаженным: «С тех пор, Поттхапада, как монах становится здесь сознающим себя, он постепенно движется всё дальше и дальше и обретает вершину сознания. Находясь на вершине сознания, он говорит себе так: «Размышлять для меня хуже, не размышлять для меня лучше. Если я предамся размышлению и воображению, то у меня смогут уничтожиться эти состояния сознания и возникнуть другие, грубые состояния сознания. Поэтому теперь я не буду предаваться ни размышлению, ни воображению». И он не предается ни размышлению, ни воображению. У него, не предающегося ни размышлению, ни воображению, уничтожаются эти состояния сознания и не возникают другие, грубые состояния сознания. Он обретает уничтожение. Таково, Поттхапада, постепенно внимательное достижение уничтожения сознания».
«Это так, Поттхапада».
«Господин, учит ли Блаженный лишь об одной вершине сознания, или же учит о различных вершинах сознания?»
«Я учу, Поттхапада, об одной вершине сознания, но я учу о различных вершинах сознания».
«Как же это, господин, Блаженный и учит об одной вершине сознания, и учит о различных вершинах сознания?»
«По мере того, Поттхапада, как он обретает уничтожение, я каждый раз учу о вершине сознания. Таким образом, Поттхапада, я и учу об одной вершине сознания, и учу о различных вершинах сознания».
«Господин, возникает ли сознание сначала, а потом знание, или знание возникает сначала, а потом сознание, или и сознание, и знание возникают одновременно, не раньше и не позже одно другого?»
«Сознание, Поттхапада, возникает сначала, а потом – знание, ведь возникновение знания зависит от возникновения сознания. И ведь человек постигает: «Вот по этой причине у меня возникло знание». Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание возникает сначала, а потом – знание, ведь возникновение знания зависит от возникновения сознания».

Вопросы о возможном существовании «я»

«Господин, является ли сознание тем же, что и своё «я» человека, или же сознание – одно, а своё «я» – другое?»
«Как же ты, Поттхапада, понимаешь своё «я»?
«Я, господин, понимаю своё «я» как грубое, имеющее форму, состоящее из четырёх великих элементов, питающееся материальной пищей».
«Даже если бы своё «я», Поттхапада, было у тебя грубым, имеющим форму, состоящим из четырёх великих элементов, питающимся материальной пищей, то и тогда, Поттхапада, сознание было бы у тебя одним, а своё «я» – другим. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое. И пусть, Поттхапада, это своё «я» остаётся грубым, имеющим форму, состоящим из четырёх великих элементов, питающихся материальной пищей, – всё же у этого человека возникают одни состояния сознания, и уничтожаются другие состояния сознания. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое».
«Тогда, господин, я понимаю своё «я» как состоящее из разума, наделённое всеми большими и малыми частями, не знающее ущерба в жизненных способностях».
«Даже если бы своё «я», Поттхапада, было у тебя состоящим из разума, наделённым всеми большими и малыми частями, не знающими ущерба в жизненных способностях, то и тогда, Поттхапада, сознание было бы у тебя одним, а своё «я» – другим. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое. И пусть, Поттхапада, это своё «я» остаётся состоящим из разума, наделённым всеми большими и малыми частями, не знающим ущерба в жизненных способностях, – всё же у этого человека возникают одни состояния сознания, и уничтожаются другие состояния сознания. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое».
«Тогда, господин, я понимаю своё «я» как лишённое формы, состоящее из сознания».
«Даже если бы своё «я», Поттхапада, было у тебя лишённым формы, состоящим из сознания, то и тогда, Поттхапада, сознание было бы у тебя одним, а своё «я» – другим. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое. И пусть, Поттхапада, это своё «я» остаётся лишённым формы, состоящим из сознания – всё же у этого человека возникают одни состояния сознания, и уничтожаются другие состояния сознания. Таким образом, Поттхапада, следует знать, что сознание – одно, а своё «я» – другое».
«Но можно ли мне, господин, узнать, является ли сознание тем же, что и своё «я» человека, или же сознание – одно, а своё «я» – другое».
«Трудно, Поттхапада, тебе, имеющему другие воззрения, другую веру, другие желания, другие занятия, других наставников, узнать, является ли сознание тем же, что и своё «я» человека, или же сознание – одно, а своё «я» – другое».
«Если, господин, трудно мне, имеющему другие воззрения, другую веру, другие желания, другие занятия, других наставников, узнать, является ли сознание тем же, что и своё «я» человека, или же сознание – одно, а своё «я» – другое, то скажи, господин, мир вечен? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что мир вечен, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, мир не вечен? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что мир не вечен, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, мир конечен? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что мир конечен, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, мир бесконечен? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что мир бесконечен, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, является ли жизненное начало тем же, что и тело? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что жизненное начало – то же, что и тело, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, жизненное начало – одно, а тело – другое? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что жизненное начало – одно, а тело – другое, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, Татхагата существует после смерти? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что Татхагата существует после смерти, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, Татхагата не существует после смерти? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что Татхагата не существует после смерти, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, Татхагата и существует и не существует после смерти? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что Татхагата и существует, и не существует после смерти, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Господин, Татхагата ни существует, ни не существует после смерти? Является ли это правдой, а прочее – заблуждением?»
«Мной не было объяснено, Поттхапада, что Татхагата ни существует, ни не существует после смерти, и что это – правда, а прочее – заблуждение».
«Почему же, господин, это не было объяснено Блаженным?»
«Ведь это, Поттхапада, не приносит пользы, не связано с истиной, не относится к целомудрию, не ведёт ни к отвращению от мира, ни к бесстрастию, ни к уничтожению, ни к успокоению, ни к познанию, ни к просветлению, ни к ниббане. Поэтому оно не было мной объяснено».
«Что же, господин, было объяснено Блаженным?»
«Это – страдание» – вот что, Поттхапада, было мной объяснено. «Это – возникновение страдания» – вот что, Поттхапада, было мной объяснено. «Это – уничтожение страдания» – вот что, Поттхапада, было мной объяснено. «Это – путь, ведущий к уничтожению страдания», – вот что, Поттхапада, было мной объяснено.
«Почему же, господин, это было объяснено Блаженным?»
«Ведь это, Поттхапада, приносит пользу, это связано с истиной, это относится к целомудрию, это ведёт к отвращению от мира, к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к познанию, к просветлению, к Ниббане. Поэтому оно было мной объяснено».
«Это так, Блаженный! Это так, счастливый! Делай теперь, господин, как Блаженный считает нужным».
И тогда Блаженный, поднявшись с сиденья, удалился.

Неразъяснённое

И вот, вскоре после того как Блаженный удалился, те странствующие аскеты стали со всех сторон задевать язвительной речью странствующего аскета Поттхападу: «Да ведь этот Поттхапада одобряет всё, что ни говорит отшельник Готама, [повторяя]: «Это так, Блаженный! Это так, Счастливый!» Мы же не знаем ни одного положения, которое разъяснил бы отшельник Готама, – вечен мир или не вечен мир, конечен мир или бесконечен мир, является ли жизненное начало тем же, что и тело, или жизненное начало – одно, а тело – другое; существует ли Татхагата после смерти, или Татхагата не существует после смерти, или Татхагата и существует, и не существует после смерти, или Татхагата ни существует, ни не существует после смерти».
Когда так было сказано, странствующий аскет Поттхапада сказал тем странствующим аскетам: «И я, почтенные, не знаю ни одного положения, которое разъяснил бы отшельник Готама, – вечен мир или не вечен мир, конечен мир, или бесконечен мир, является ли жизненное начало тем же, что и тело, или жизненное начало – одно, а тело – другое; существует ли Татхагата после смерти, или Татхагата не существует после смерти, или Татхагата и существует, и не существует после смерти, или Татхагата ни существует, ни не существует после смерти. Но отшельник Готама учит подлинному, правильному, настоящему пути, основанному на истине и следующему истине. Как же разумный человек, подобный мне, не выскажет одобрения хорошо сказанному отшельником Готамой, как хорошо сказанному, когда тот учит подлинному, правильному, настоящему пути, основанному на истине и следующему истине?»
И вот два или три дня спустя Читта, сын Хаттхисари и странствующий аскет Поттхапада приблизились к Блаженному. Приблизившись, Читта, сын Хаттхисари, приветствовал Блаженного и сел в стороне, и странствующий аскет Поттхапада обменялся с Блаженным дружескими, дружелюбными словами и почтительным приветствием и сел в стороне. И сидя в стороне, странствующий аскет Поттхапада так сказал Блаженному:
«Господин, тогда, вскоре после того как Блаженный удалился, странствующие аскеты стали со всех сторон задевать меня язвительной речью: «Да ведь этот Поттхапада одобряет всё, что ни говорит отшельник Готама, [повторяя]: «Это так, Блаженный! Это так, Счастливый!» Мы же не знаем ни одного положения, которое разъяснил бы отшельник Готама, – вечен мир или не вечен мир… и не существует после смерти, или Татхагата ни существует, ни не существует после смерти».
Когда так было сказано, я, господин, сказал тем странствующим аскетам: «И я, почтенные, не знаю ни одного положения, которое разъяснил бы отшельник Готама, – вечен мир или не вечен мир… Татхагата ни существует, ни не существует после смерти. Но отшельник Готама учит подлинному, правильному, настоящему пути, основанному на истине и следующему истине. Как же разумный человек, подобный мне, не выскажет одобрения хорошо сказанному отшельником Готамой, как хорошо сказанному?»
«Все эти странствующие аскеты, Поттхапада, слепы и не видят; ты – единственный среди них, который видит. Ведь одни положения, Поттхапада, были мной разъяснены и преподаны, а другие положения, Поттхапада, мной не были разъяснены и преподаны. Какие же положения, Поттхапада, мной не были разъяснены и преподаны? «Мир вечен» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Мир не вечен» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Мир конечен» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Мир бесконечен» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Жизненное начало является тем же, что и тело» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Жизненное начало – одно, а тело – другое» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Татхагата существует после смерти» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Татхагата не существует после смерти» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано.«Татхагата и существует, и не существует после смерти» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано. «Татхагата ни существует, ни не существует после смерти» – это положение, Поттхапада, мной не было разъяснено и преподано.
Почему же, Поттхапада, мной не были разъяснены и преподаны эти положения? Ведь они, Поттхапада, не приносят пользы, не связаны с истиной, не относятся к целомудрию, не ведут ни к отвращению от мира, ни к бесстрастию, ни к уничтожению, ни к успокоению, ни к познанию, ни к просветлению, ни к ниббане. Поэтому, мной не были разъяснены и преподаны эти положения.
Какие же положения, Поттхапада, были мной объяснены и преподаны? «Это – страдание» – вот какое положение, Поттхапада, было мной разъяснено и преподано. «Это – возникновение страданий» – вот какое положение, Поттхапада, было мной разъяснено и преподано. «Это – уничтожение страдания» – вот какое положение, Поттхапада, было мной разъяснено и преподано. «Это – путь, ведущий к уничтожению страдания» – вот какое положение, Поттхапада, было мной разъяснено и преподано.
Почему же, Поттхапада, мной были разъяснены и преподаны эти положения? Ведь они, Поттхапада, приносят пользу, они связаны с истиной, они относятся к целомудрию, они ведут к отвращению от мира, к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к познанию, к просветлению, к ниббане. Поэтому мной были разъяснены и преподаны эти положения.

Жрецы и отшельники о природе «я»

Есть, Поттхапада, некоторые отшельники и брахманы, которые проповедуют так, считают так: «После смерти своё «я» всецело счастливо, свободно от недуга». Я приблизился к ним и сказал: «Правда ли, достопочтенные, что вы так проповедуете и так считаете: «После смерти своё «я» всецело счастливо, свободно от недуга?» И будучи спрошены, они согласились, что это так. Тогда я сказал: «Приходилось ли вам, достопочтенные, знать или видеть всецело счастливый мир?» Будучи спрошены, они сказали, что нет. Тогда я сказал: «Приходилось ли вам, достопочтенные, сознавать своё «я» всецело счастливым хотя бы в течение одной ночи, или одного дня, или половины ночи, или половины дня?» Будучи спрошены, они сказали, что нет. Тогда я сказал: «Знаете ли вы, достопочтенные, – «Вот путь, вот способ испытать существование во всецело счастливом мире?» Будучи спрошены, они сказали, что нет. Тогда я сказал: «Слышали ли вы, достопочтенные, голос тех божеств, которые достигли всецело счастливого мира и говорят: «Следуйте должным путем, достойные, следуйте прямым путём, достойные, чтобы испытать существование во всецело счастливом мире, – ведь мы, достойные, следуя подобным путем, достигли всецело счастливого мира». Будучи спрошены, они сказали, что нет. Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этих отшельников и брахманов не обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этих отшельников и брахманов оказываются необоснованными».
«Ведь подобным же образом, Поттхапада, мужчина мог бы сказать: «Я желаю, я люблю самую прекрасную женщину в этой стране». Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, знаешь ли ты о той самой прекрасной женщине в стране, которую ты желаешь и любишь, – вот эта самая прекрасная женщина в стране: кхаттийка, брахманка, вессарка или суддарка?» И будучи спрошен, он сказал бы, что не знает. Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, знаешь ли ты о той самой прекрасной женщине в стране, которую ты желаешь и любишь, – какое имя этой самой прекрасной женщины в стране, каков род, высокого она роста, низкого или среднего, тёмная у неё кожа, черная или золотистая, в каком селении, торговом посёлке или городе она живёт?» – И будучи спрошен, он сказал бы, что не знает. Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, не желаешь ли ты и любишь ту, которой не знаешь и не видишь?» – И будучи спрошен, он сказал бы, что это так. Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этого мужчины необоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этого мужчины оказываются необоснованными».
«Так же точно, Поттхапада, обстоит и с теми отшельниками и брахманами, которые проповедуют так, считают так: «После смерти своё «я» всецело счастливо, свободно от недуга». Я приблизился к ним и сказал: «Правда ли, достопочтенные, что вы так проповедуете и так считаете: «После смерти своё «я» всецело счастливо… Слышали ли вы, достопочтенные, голос тех божеств, которые достигли всецело счастливого мира…? Будучи спрошены, они сказали, что нет. Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этих отшельников и брахманов не обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этих отшельников и брахманов оказываются необоснованными».
«Ведь подобным же образом, Поттхапада, мужчина мог бы сооружать на перекрестке лестницу, чтобы подняться на террасу дома. Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, знаешь ли ты ту террасу, для подъема на которую сооружаешь лестницу, – расположена ли эта терраса с восточной стороны, с западной стороны, с северной стороны или с южной стороны; высокая ли она, низкая или средняя?» – И будучи спрошен, он сказал бы, что не знает. Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, не сооружаешь ли ты лестницу, чтобы подняться на террасу, которой не знаешь и не видишь?» – И будучи спрошен, он сказал бы, что это так. Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этого мужчины необоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этого мужчины оказываются необоснованными».
«Так же точно, Поттхапада, обстоит и с теми отшельниками и брахманами, которые проповедуют так, считают так: «После смерти своё «я» всецело счастливо, свободно от недуга». Я приблизился к ним и сказал: «Правда ли, достопочтенные, что вы так проповедуете и так считаете: «После смерти своё «я» всецело счастливо… Слышали ли вы, достопочтенные, голос тех божеств…?» Будучи спрошены, они сказали, что нет. Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этих отшельников и брахманов не обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этих отшельников и брахманов оказываются необоснованными».

Обретение «я»

«Вот, Поттхапада, какие виды своего «я» могут быть обретены: обретение грубого «я», обретение «я», состоящего из разума, обретение «я», лишённого формы. Каково же, Поттхапада, обретение грубого «я»? Когда своё «я» имеет форму, состоит из четырёх великих элементов, питается материальной пищей, то это – обретение грубого «я». Каково же обретение «я», состоящего из разума? Когда своё «я» имеет форму, состоит из разума, наделено всеми большими и малыми частями, не знает ущерба в жизненных способностях, то это – обретение «я», состоящего из разума. Каково же обретение «я», лишённого формы? Когда своё «я» лишено формы, состоит из сознания, то это – обретение «я», лишённого формы.
И вот, Поттхапада, я разъясняю истину, ведущую к отказу от обретения грубого «я»; у вас, следующих её путём, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения. Но может быть ты, Поттхапада, скажешь себе так: «Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полному и совершенство постижения, но существование будет несчастным». Не следует, Поттхапада, так смотреть на это. Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения; и будет удовлетворённость, и радость, и успокоение, и способность самосознания, и вдумчивость, и счастливое существование».
И вот, Поттхапада, я разъясняю истину, ведущую к отказу от обретения «я», состоящего из разума; у вас, следующих её путём, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения. Но может быть ты, Поттхапада, скажешь себе так: «Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения, но существование будет несчастным». Не следует, Поттхапада, так смотреть на это. Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения; и будет удовлетворённость, и радость, и успокоение, и способность самосознания, и вдумчивость, и счастливое существование.
И вот, Поттхапада, я разъясняю истину, ведущую к отказу от обретения «я», лишённого формы; у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения. Но может быть ты, Поттхапада, скажешь себе так: «Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения, но существование будет несчастным». Не следует, Поттхапада, так смотреть на это. Исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и можно будет жить, самому познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения; и будет удовлетворенность, и радость, и успокоение, и способность самосознания, и вдумчивость, и счастливое существование.
И другие, Поттхапада, могли бы спросить нас так: «Что это, достопочтенные, за обретение грубого «я», к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая вами, так, что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения?» Будучи спрошены, мы могли бы ответить им так: «Это и есть, достопочтенные, то самое ваше обретение грубого «я», к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая нами, так что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения».
И другие, Поттхапада, могли бы спросить нас так: «Что это, достопочтенные, за обретение «я», состоящего из разума…? «Это и есть, достопочтенные, то самое ваше обретение «я», состоящего из разума, к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая нами, так что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения».
И другие, Поттхапада, могли бы спросить нас так: «Что это, достопочтенные, за обретение «я», лишённого формы…? Это и есть, достопочтенные, то самое ваше обретение «я», лишённого формы, к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая нами, так что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения».
Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли эти слова хорошо обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то эти слова оказываются хорошо обоснованными».
«Ведь подобным же образом, Поттхапада, мужчина мог бы сооружать лестницу под самой террасой дома, чтобы подняться на террасу дома. Ему сказали бы на это: «Эй, мужчина, знаешь ли ты ту террасу, для подъема на которую сооружаешь лестницу, – расположена ли эта терраса с восточной стороны, с западной стороны, с северной стороны или с южной стороны; высокая ли она, низкая или средняя?» И он сказал бы: «Да ведь это и есть, достопочтенные, та терраса, для подъема на которую я сооружаю лестницу под самой террасой». Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли слова этого мужчины хорошо обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то слова этого мужчины оказываются хорошо обоснованными».
«Так же точно, Поттхапада, и другие могли бы спросить нас так: «Что это, достопочтенные, за обретение грубого «я», к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая вами, так, что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства… …Будучи спрошены, мы могли бы ответить им так: «Это и есть, достопочтенные, то самое ваше обретение «я», лишённого формы, к отказу от которого ведёт истина, разъясняемая нами, так что у вас, следующих её путем, исчезнут порочные свойства, возрастут чистые свойства, и вы будете жить, сами познав, испытав и обретя в зримом мире полноту и совершенство постижения».
Как же ты думаешь об этом, Поттхапада? Если так, то не оказываются ли эти слова хорошо обоснованными?»
«Несомненно, господин, если так, то эти слова оказываются хорошо обоснованными».
Когда так было сказано, Читта, сын Хаттхисари, сказал: «Господин, когда человек обретает грубое «я», то в это время для него несущественно обретение «я», состоящего из разума, и неосуществимо обретение «я», лишённого формы? Для него в это время существует лишь обретение грубого «я»? Господин, когда человек обретает «я», состоящее из разума, то в это время для него неосуществимо обретение грубого «я» и неосуществимо обретение «я», лишённого формы? Для него в это время существует лишь обретение «я», состоящего из разума? Господин, когда человек обретает «я», лишённое формы, то в это время для него неосуществимо обретение грубого «я» и неосуществимо обретение «я», состоящего из разума? Для него в это время существует лишь «я», лишённое формы?»
«Когда, Читта, существует обретение грубого «я», то в это время нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении грубого «я». Когда, Читта, существует обретение «я», состоящего из разума, то в это время нет речи об обретении грубого «я», и нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении «я», состоящего из разума. Когда, Читта, существует обретение «я», лишённого формы, то в это время нет речи об обретении грубого «я» и нет речи об обретении «я», состоящего из разума, – в это время речь идёт лишь об обретении «я», лишённого формы. И если бы, Читта, тебя спросили так: «Существовал ли ты в прошлое время – ведь не было так, чтобы ты не существовал? Будешь ли ты существовать в будущем времени – ведь не будет так, что ты не будешь существовать? Существуешь ли ты сейчас – ведь нет того, что ты не существуешь?» – то как бы, Читта, ты ответил, будучи спрошен?»
«Если бы, господин, меня спросили так: «Существовал ли ты в прошлое время – ведь не было так, чтобы ты не существовал? Будешь ли ты существовать в будущем времени – ведь не будет так, что ты не будешь существовать? Существуешь ли ты сейчас – ведь нет того, что ты не существуешь?» – то как бы, Читта, ты ответил, будучи спрошен?» – то, будучи спрошен, я, господин ответил бы так: «Я существовал в прошлое время – не было так, чтобы я не существовал. Я буду существовать в будущем времени – не будет так, что я не буду существовать. Я существую сейчас – нет того, что я не существую». Вот как, господин, я ответил бы, будучи спрошен».
«А если бы, Читта, тебя ещё спросили так: «То обретение своего «я», которое было у тебя в прошлом, – было ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а будущее обретение своего «я» – мнимым и настоящее – мнимым? То обретение своего «я», которое будет у тебя в будущем, – будет ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а прошлое обретение своего «я» – мнимым и настоящее – мнимым? То обретение своего «я», которое есть у тебя сейчас, – является ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а прошлое обретение своего «я» – мнимым и будущее – мнимым, то, будучи спрошен, как бы, Читта, ты ответил?»
«Если бы, господин, меня ещё спросили так: «То обретение своего «я», которое было у тебя в прошлом, – было ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а будущее обретение своего «я» – мнимым и настоящее – мнимым? То обретение своего «я», которое будет у тебя в будущем, – будет ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а прошлое обретение своего «я» – мнимым и настоящее – мнимым? То обретение своего «я», которое есть у тебя сейчас, – является ли у тебя действительным лишь это обретение своего «я», а прошлое обретение своего «я» – мнимым и будущее – мнимым?», то, будучи спрошен, я, господин, ответил бы так: «То обретение своего «я», которое было у меня в прошлом, – это обретение своего «я» было у меня в это время действительным, а будущее [обретение своего «я»] – мнимым и настоящее – мнимым. То обретение своего «я», которое будет у меня в будущем, – это обретение своего «я» будет у меня в это время действительным, а прошлое обретение своего «я» – мнимым и настоящее – мнимым. То обретение своего «я», которое есть у меня сейчас, – это обретение своего «я» является у меня действительным, а прошлое обретение своего «я» – мнимым и будущее – мнимым». – Вот как, господин, я ответил бы, будучи спрошен».
«Так же точно, Читта, и когда существует обретение грубого «я», то в это время нет речи об обретении «я», состоящего из разума, и нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении грубого «я». И когда, Читта, существует обретение «я», состоящего из разума, то в это время нет речи об обретении грубого «я», и нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении «я», состоящего из разума. И когда, Читта, существует обретение грубого «я», и нет речи об обретении «я», состоящего из разума – в это время речь идёт лишь об обретении «я», лишённого формы.
Ведь подобным же образом, Читта, от коровы бывает молоко, от молока творог, от творога – свежее масло, от свежего масла – очищенное масло, от очищенного масла – масляная пена, и когда есть молоко, то в это время нет речи о твороге, нет речи о свежем масле, нет речи об очищенном масле, нет речи о масляной пене – в это время речь идёт лишь о молоке; и когда есть творог, то в это время нет речи о молоке, нет речи о свежем масле, нет речи об очищенном масле, нет речи о масляной пене – в это время речь идёт лишь о твороге; и когда есть свежее масло, то в это время нет речи о молоке, нет речи о твороге, нет речи об очищенном масле, нет речи о масляной пене – в это время речь идёт лишь о свежем масле; и когда есть очищенное масло, то в это время нет речи о молоке, нет речи о твороге, нет речи о свежем масле, нет речи о масляной пене – в это время речь идёт лишь об очищенном масле; и когда есть масляная пена, то в это время нет речи о молоке, нет речи о твороге, нет речи о свежем масле, нет речи об очищенном масле – в это время речь идёт лишь о масляной пене.
Так же точно, Читта, и когда существует обретение грубого «я», то в это время нет речи об обретении «я», состоящего из разума, и нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении грубого «я». И когда, Читта, существует обретение «я», состоящего из разума, то в это время нет речи об обретении грубого «я», и нет речи об обретении «я», лишённого формы, – в это время речь идёт лишь об обретении «я», состоящего из разума. И когда, Читта, существует обретение грубого «я», и нет речи об обретении «я», состоящего из разума – в это время речь идёт лишь об обретении «я», лишённого формы. Ибо это, Читта, лишь обычные имена, обычные выражения, обычные способы обозначения, обычные описания, и Татхагата употребляет эти способы обозначения, не привязываясь к ним».
Когда так было сказано, странствующий аскет Поттхапада так сказал Блаженному:
«Превосходно, господин! Превосходно, господин! Подобно тому, господин, как поднимают упавшее, или раскрывают сокрытое, или указывают дорогу заблудившемуся, или ставят в темноте масляный светильник, чтобы наделённые зрением различали образы, так же точно Блаженный с помощью многих наставлений преподал истину. И вот, господин, я иду как к прибежищу к Блаженному, и к Дхамме, и к Сангхе монахов. Пусть же Блаженный примет меня как преданного мирянина, отныне и на всю жизнь нашедшего здесь прибежище».
И Читта, сын Хаттхисари, так сказал Блаженному:
«Превосходно, господин! Превосходно, господин! Подобно тому, господин, как поднимают упавшее, или раскрывают сокрытое, или указывают дорогу заблудившемуся, или ставят в темноте масляный светильник, чтобы наделённые зрением различали образы, так же точно Блаженный с помощью многих наставлений преподал истину. И вот, господин, я иду как к прибежищу к Блаженному, и к Дхамме, и к Сангхе монахов. Да обрету я, господин, странничество вблизи Блаженного, да обрету я доступ в [монашескую] общину!».
И так Читта, сын Хаттхисари, обрел странничество вблизи Блаженного, обрёл доступ к общине. И вскоре после того, как достопочтенный Читта, сын Хаттхисари, обрёл доступ в общину, он, предавшись одиночеству, пребывая в усердии, рвении и решимости, скоро сам познал, испытал и обрел в зримом мире, ту цель, ради которой люди из славных семейств, оставив дом, странствуют бездомными – несравненный венец целомудрия, – и постиг: «Уничтожено вторичное рождение, исполнен обет целомудрия, сделано то, что надлежит сделать, нет ничего вслед за этим состоянием». И так достопочтенный Читта, сын Хаттхисари, стал одним из арахантов2.





1 Также как в ДН 8.





2 Согласно АН 6.60, этот монах Читта далеко не сразу стал арахантом, но успел за время пребывания в монашестве даже расстричься, а затем постричься во второй раз.


--------------------
Handa dani bhikkhave amantayami vo.
Vaya dhamma sankhara. Appamadena sampadetha.


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Babayka
сообщение 28.7.2016, 17:11
Сообщение #7


хэппи
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 2803
Регистрация: 2.9.2007
Из: Киев
Пользователь #: 3802
Благодарили 10813 раза




Репутация:   1423  


Написали бы о собственном опыте шаматхи или випассане, блин sad.gif
Ну или о том как, тренируя нравственность и сострадание, старушек через дорогу переводите
Ну хоть что-то, окрапленное своим собственным опытом и пониманием...
Это ж форум, все же, а не библиотека


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Franc X
сообщение 28.7.2016, 17:15
Сообщение #8


инспектор сектора совести
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Супермодераторы
Сообщений: 9883
Регистрация: 10.10.2005
Из: Институт развития весны
Пользователь #: 1214
Благодарили 29003 раза




Репутация:   2290  


Цитата(Babayka @ 28.7.2016, 17:11) *
Написали бы о собственном опыте шаматхи или випассане, блин sad.gif
Ну или о том как, тренируя нравственность и сострадание, старушек через дорогу переводите
Ну хоть что-то, окрапленное своим собственным опытом и пониманием...
Это ж форум, все же, а не библиотека



третий раз объяснила
уже сама поняла!

такая практика бывает тоже


--------------------
"А могло быть и хуже. Это могла быть ваша дочь." Плевако Ф. Н.


Спасибо сказали:
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
khemindra
сообщение 30.7.2016, 05:12
Сообщение #9


захаживаю редко
Иконка группы
ник | цитата

Группа: Форумчанин
Сообщений: 48
Регистрация: 13.7.2016
Пользователь #: 9871
Благодарили 42 раза




Репутация:   5  


Рохитасса сутта: Рохитасса
СН 2.26

редакция перевода: 29.04.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 157"

В Саваттхи. Стоя рядом, молодой дэва Рохитасса обратился к Благословенному: «Существует ли возможность, Господин, посредством передвижения познать, увидеть или дойти до края мира, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается?»
«Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
«Удивительно, Господин! Поразительно, господин! Как хорошо сказал Благословенный: «Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
Когда-то в прошлом, Господин, я был провидцем по имени Рохитасса, сыном Бходжи, и обладал сверхъестественной силой, мог странствовать сквозь небеса. Я обладал такой скоростью, Господин, что мог перемещаться также быстро, как если бы лучник с мощным луком – обученный, ловкий, натренированный, опытный – мог бы без труда выпустить по тени банановой пальмы лёгкую стрелу. Мой шаг был таким [огромным], Господин, что, казалось, он покрывал [всё расстояние] от восточного океана до западного океана. И затем, Господин, желание возникло во мне: «Я доберусь до края мира посредством передвижения». Обладая такой скоростью и таким шагом, имея срок жизни в сотню лет, живя в течение сотни лет, я передвигался в течение ста лет, если не считать остановок на то, чтобы поесть, попить, пообедать и перекусить, помочиться и испражниться, поспать и снять усталость. И всё же, я умер по пути, так и не достигнув края мира.
Удивительно, Господин! Поразительно, господин! Как хорошо сказал Благословенный: «Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
«И всё же, друг, я [также] утверждаю, что, не дойдя до края мира, нельзя положить конец страданиям. Друг, именно в этом самом теле, длиной [почти что] в сажень, наделённом восприятием и сознанием, я провозглашаю мир, источник мира, прекращение мира и путь, ведущий к прекращению мира». [И далее Благословенный добавил]:

«И не дойти до края мира
За счёт передвижения [по миру],
Но всё же, не дойдя до края мира,
Нельзя освободиться от страданий.

Поэтому, воистину, мудрец, который знает мир,
Ушедший к краю мира и исполнивший святую жизнь,
Познав мира конец, в покое пребывает,
Не жаждет мира он, ни этого, и не другого».
Патхама Рохитасса сутта: Рохитасса (I)
АН 4.45

редакция перевода: 11.09.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 434"

Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И когда наступила глубокая ночь, молодой дэва Рохитасса, [обладающий] поразительной красотой, освещая всю рощу Джеты, подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному, встал рядом и сказал:
«Господин, существует ли возможность посредством передвижения познать, увидеть или дойти до края мира, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается?»
«Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
«Удивительно, Господин! Поразительно, господин! Как хорошо сказал Благословенный: «Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
Когда-то в прошлом, Господин, я был провидцем по имени Рохитасса, сыном Бходжи, и обладал сверхъестественной силой, мог странствовать сквозь небеса. Я обладал такой скоростью, Господин, что мог перемещаться также быстро, как если бы лучник с мощным луком – обученный, ловкий, натренированный, опытный – мог бы без труда выпустить по тени банановой пальмы лёгкую стрелу. Мой шаг был таким [огромным], Господин, что, казалось, он покрывал [всё расстояние] от восточного океана до западного океана. И затем, Господин, желание возникло во мне: «Я доберусь до края мира посредством передвижения». Обладая такой скоростью и таким шагом, имея срок жизни в сотню лет, живя в течение сотни лет, я передвигался в течение ста лет, если не считать остановок на то, чтобы поесть, попить, пообедать и перекусить, помочиться и испражниться, поспать и снять усталость. И всё же, я умер по пути, так и не достигнув края мира.
Удивительно, Господин! Поразительно, господин! Как хорошо сказал Благословенный: «Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения».
«Что касается края мира, друг, где [существо] не рождается, не стареет, не умирает, не испускает последний вздох, не перерождается – я утверждаю, что такового [края мира] нельзя познать, увидеть или достичь посредством передвижения. И всё же, друг, я [также] утверждаю, что, не дойдя до края мира, нельзя положить конец страданиям. Друг, именно в этом самом теле, длиной [почти что] в сажень, наделённом восприятием и сознанием, я провозглашаю (1) мир, (2) источник мира, (3) прекращение мира (4) и путь, ведущий к прекращению мира». [И далее Благословенный добавил]:

«И не дойти до края мира
За счёт передвижения [по миру],
Но всё же, не дойдя до края мира,
Нельзя освободиться от страданий.

Поэтому, мудрец, который знает мир,
Достигший края мира, жизнь святую прожил,
Познав мира конец, в покое пребывает,
Не жаждет ни того и ни другого мира он».
Синсапа сутта: Роща Синсапы
СН 56.31

редакция перевода: 22.05.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1857"

Однажды Благословенный пребывал в Косамби в роще Синсапы. И тогда Благословенный захватил рукой несколько листьев синсапы и обратился к монахам так: «Как вы думаете, монахи, чего больше: этих нескольких листьев синсапы, которые я захватил своей рукой, или тех, что [растут] над головой [в этой] роще Синсапы.
«Учитель, листьев синсапы, которые Благословенный захватил своей рукой, мало, а тех, [что растут] над головой [в этой] роще Синсапы, очень много».
«Точно также, монахи, тех вещей, которые я напрямую познал, но которым не научил вас, очень много, тогда так тех вещей, которым я вас научил, мало. И почему, монахи, я не научил вас тем многим вещам? Потому что они не полезны, не имеют ничего общего с основами святой жизни, не ведут к разочарованию, бесстрастию, прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане. Вот почему я не научил вас им.
Но чему, монахи, я научил? Я научил [этому]: «Это – страдание». Я научил: «Это – источник страдания». Я научил: «Это – прекращение страдания». Я научил: «Это – путь, ведущий к прекращению страдания». И почему, монахи, я научил этому? Потому что это полезно, имеет отношение к основам святой жизни, ведёт к разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане. Вот почему я научил этому.
Таким образом, монахи, следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – страдание». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – источник страдания». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – прекращение страдания». Следует прилагать усилие, чтобы понять: «Это – путь, ведущий к прекращению страдания».
Ачелакассапа сутта: Голый аскет Кассапа
СН 12.17

редакция перевода: 13.03.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 545"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И тогда, утром, Благословенный оделся и, взяв чашу и одеяние, вошёл в Раджагаху собирать подаяния. Голый аскет Кассапа издали увидел Благословенного. Увидев его, он подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он встал рядом и сказал: «Мы бы хотели кое о чём спросить Мастера Готаму, если бы он соизволил ответить на наш вопрос».
«Сейчас неподходящее время для вопроса, Кассапа. Мы вошли [туда], где находятся жилые дома».
И во второй раз и в третий раз голый аскет Кассапа сказал Благословенному: «Мы бы хотели кое о чём спросить Мастера Готаму, если бы он соизволил ответить на наш вопрос».
«Сейчас неподходящее время для вопроса, Кассапа. Мы вошли [туда], где находятся жилые дома».
Тогда голый аскет Кассапа сказал Благословенному: «Мы не станем [чрезмерно] много расспрашивать Мастера Готаму».
«В таком случае, Кассапа, спрашивай о чём хотел спросить».
«Так как же, Мастер Готама, страдания созданы собой?»
«Не так оно, Кассапа» – сказал Благословенный.
«В таком случае, Мастер Готама, страдания созданы другим?»
«Не так оно, Кассапа» – сказал Благословенный.
«Так не выходит ли, Мастер Готама, что страдания созданы и собой и другим?»
«Не так оно, Кассапа» – сказал Благословенный.
«Значит, Мастер Готама, страдания возникли случайным образом, будучи созданными ни собой, ни другим?»
«Не так оно, Кассапа» – сказал Благословенный.
«Так не выходит ли, Мастер Готама, что страданий нет?»
«Не так оно, Кассапа, что страданий нет. Страдания есть».
«Значит, Мастер Готама не знает и не видит страданий?»
«Не так оно, Кассапа, что я не знаю и не вижу страданий. Я знаю страдания, я вижу страдания».
«Будучи спрошенным: «Так как же, Мастер Готама, страдания созданы собой… другим… собой и другим… ни собой, ни другим?» в каждом случае Вы говорите так: «Не так оно, Кассапа». Будучи спрошенным: «Так не выходит ли, Мастер Готама, что страданий нет?» Вы говорите: «Не так оно, Кассапа, что страданий нет. Страдания есть». Будучи спрошенным: «Значит, Мастер Готама не знает и не видит страданий?» Вы говорите: «Не так оно, Кассапа, что я не знаю и не вижу страданий. Я знаю страдания, я вижу страдания». Господин, пусть Благословенный объяснит мне страдания. Пусть Благословенный научит меня [пониманию] страданий».
«Кассапа, [если кто-либо считает]: «Тот, кто совершает поступок – это тот же самый, кто испытывает [результат поступка]», [то он утверждает так], подразумевая кого-то, существующего с [самого] начала: «Страдания созданы собой». Когда он утверждает так, то это относится к этернализму.
Но, Кассапа, [если кто-либо считает]: «Тот, кто совершает поступок – это один, а тот, кто испытывает [результат поступка] – это другой», [то он утверждает так], подразумевая того, кто пронзаем [конкретным] чувством: «Страдания созданы другим». Когда он утверждает так, то это относится к аннигиляционизму1.
Не склоняясь ни к одной из этих крайностей, Татхагата учит Дхамме срединным способом2: «С невежеством как условием, волевые формирователи [возникают]… …Таково происхождение всей этой груды страданий. Но с безостаточным угасанием и прекращением невежества происходит прекращение волевых формирователей… …Таково прекращение всей этой груды страданий»3.
Когда так было сказано, голый аскет Кассапа обратился к Благословенному: «Великолепно, Господин! Великолепно Господин! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Могу ли я получить младшее посвящение у Благословенного, Господин, могу ли я получить высшее [монашеское] посвящение?»
«Кассапа, тот, кто прежде принадлежал к группе [приверженцев иных учений] и желает получить младшее и высшее посвящение в этой Дхамме и Винае – проходит испытательный срок в четыре месяца. По истечении четырёх месяцев, если монахи довольны им, они могут, если пожелают, дать ему младшее и высшее посвящение в монахи. Но я признаю индивидуальные различия4».
«Если, Господин, тот, кто прежде принадлежал к группе [приверженцев иных учений] и желает получить младшее и высшее посвящение в этой Дхамме и Винае, проходит испытательный срок в четыре месяца, и по истечении четырёх месяцев, если монахи довольны им, они могут, если пожелают, дать ему младшее и высшее посвящение в монахи, то тогда я готов пройти испытательный срок в четыре года. По истечении четырёх лет, если монахи будут довольны мной, пусть они дадут мне младшее посвящение и высшее посвящение в монахи».
И тогда голый аскет Кассапа получил младшее посвящение [под учительством] Благословенного и получил высшее посвящение. И затем, вскоре после получения высшего посвящения, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, Достопочтенный Кассапа, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования». Так Достопочтенный Кассапа стал одним из арахантов.




1 Комментарий: "Если вначале [он думает]: "Тот, кто совершает поступок – это один, а тот, кто переживает [результат] – это другой", то, в таком случае, впоследствии возникает вера в то, что "страдания созданы другим". Пронзаем чувством – это чувство (ощущение) в аннигиляционистическом воззрении, возникающее так: "Истинная сущность [живого существа] прямо тут же и уничтожается, и кто-либо иной ("другой") переживает [результаты] его поступков". Утверждая так, он с самого начала объявляет аннигиляционизм, цепляется за аннигиляционизм. Почему? Потому что его воззрение соответствует этому. На него нисходит аннигиляционизм".




2 Согласно Комментарию, имеется в виду формула зависимого возникновения, которая показывает, как из причин возникают следствия без участия "агента", "я", "самости", "истинной сущности" существа.




3 Этот фрагмент раскрывается по стандартной схеме зависимого возникновения, как в СН 12.1





4 Более детальная процедура принятия аскетов-приверженцев иных учений описана в Винае. Однако, Будда по своей воле может отменить длительную апробацию, если видит, что кандидат подходит. В этом случае с Кассапой он сразу же дал ему младшее посвящение и, чуть позже, собрав монахов, высшее.
Уттия сутта: Уттия
АН 10.95

редакция перевода: 20.10.2013
Перевод с английского: SV

источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1470"

И тогда странник Уттия подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
(1) «Так как же, Мастер Готама, мир вечен? Только это правда, а всё остальное ошибочно?»
«Уттия, я не утверждал, что мир вечен, [и что] только это правда, а всё остальное ошибочно».
(2) «В таком случае, Мастер Готама, мир не вечен…?
(3) «Так как же, Мастер Готама, мир ограничен…?
(4) «В таком случае, Мастер Готама, мир безграничен…?
(5) «Так как же, Мастер Готама, душа и тело – это одно и то же…?
(6) «В таком случае, Мастер Готама, душа это одно, а тело – иное…?
(7) «Так как же, Мастер Готама, Татхагата существует после смерти...?
(8) «В таком случае, Мастер Готама, Татхагата не существует после смерти…?
(9) «Так выходит ли, Мастер Готама, что Татхагата и существует и не существует после смерти…?
(10) «Значит, Мастер Готама, Татхагата ни существует, ни не существует после смерти? Только это правда, а всё остальное ошибочно?»
«Уттия, я также и не утверждал, что Татхагата ни существует, ни не существует после смерти, [и что] только это правда, а всё остальное ошибочно».
«Будучи спрошенными: «Так как же, Мастер Готама, мир вечен… …Татхагата ни существует, ни не существует после смерти?» – каждый раз вы отвечали: «Уттия, я также и не утверждал, что Татхагата ни существует, ни не существует после смерти». В таком случае, что же утверждал Мастер Готама?»
«Посредством прямого знания, Уттия, я обучаю своих учеников Дхамме ради очищения существ, ради одоления печали и стенания, ради прекращения боли и уныния, ради обретения метода, ради осуществления ниббаны».
«Но когда Мастер Готама посредством прямого знания обучает своих учеников Дхамме ради очищения… осуществления ниббаны, то будет ли таким образом весь мир освобождён, или половина мира, или треть мира?»
Когда так было сказано, Благословенный ничего не ответил. И тогда мысль пришла к Достопочтенному Ананде: «Лучше бы страннику Уттии не принимать [такого] пагубного воззрения: «Когда я задал отшельнику Готаме самый высокий вопрос из всех, он засомневался и не отвечает. Видимо, он не может [ответить]». Это приведёт к длительному вреду и страданию странника Уттии».
И тогда Достопочтенный Ананда обратился к страннику Уттии: «Что же, друг Уттия, в таком случае я приведу для тебя пример, поскольку бывает так, что с помощью примера умный человек может понять значение того, что было сказано. Представь, как если бы у царя был приграничный город с мощным валом, стенами, с лучниками, и с единственными вратами. И туда бы поставили привратника – мудрого, умелого, умного; того, кто не впускает чужаков, а впускает [только] знакомых. И совершая обход вокруг города, он не увидел бы в [городской] стене ни трещины, ни проёма такого размера, чтобы в него смогла бы пролезть кошка. Он может не знать о том, сколько живых существ входят или выходят из города, но он может быть уверен в том, что какие бы большие существа ни входили и ни выходили из города, все они входят и выходят через эти врата. Точно также, друг Уттия, Татхагату не заботит то, будет ли весь мир освобождён или половина мира или треть мира. Но он может быть уверен в том, что все те, кто освободились, или кто освобождается, или кто освободятся от мира, вначале отбросят пять помех, загрязнений ума, что ослабляют мудрость, а затем, с хорошо утверждёнными умами в четырёх основах осознанности, правильно разовьют семь факторов просветления. Вот таким образом они освободились или освобождаются или освободятся от мира1.
Друг Уттия, ты задал Благословенному тот же самый вопрос, который уже задал ему, [но] с другого ракурса. Поэтому Благословенный не ответил тебе2».





1 Прим. переводчика (SV): Метафора с единственными вратами в крепости показывает, что не существует, как говорят некоторые представители разных духовных традиций, в том числе и буддийских, "разных путей к освобождению". Есть только этот единственный путь.




2 Комментарий поясняет, что Уттия хотел-таки узнать, является ли мир ограниченным или безграничным, вечным или не вечным, и, поэтому, не получив прямого категоричного ответа от Будды, попытался задать "вопрос в обход".
Ананда сутта: Ананда
СН 44.10

редакция перевода: 29.10.2012
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1393"

И тогда странник Ваччхаготта отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
«Так как же, Мастер Готама, существует ли «я»?
Когда так было сказано, Благословенный ничего не ответил.
«В таком случае, Мастер Готама, «я» не существует?»
И во второй раз Благословенный ничего не ответил.
Тогда странник Ваччхаготта поднялся со своего сиденья и ушёл. Затем, вскоре после того, как странник Ваччхаготта ушёл, Достопочтенный Ананда обратился к Благословенному: «Почему, Учитель, когда Благословенному задал вопрос странник Ваччхаготта, [Благословенный] ничего не ответил?»
«Если бы, Ананда, будучи спрошенным странником Ваччхаготтой так: «Существует ли «я», я бы ответил «я» существует» – то [такой ответ] поддержал бы тех отшельников и жрецов, которые являются этерналистами. А если бы, будучи спрошенным странником Ваччхаготтой так: «Существует ли «я», я бы ответил «я» не существует» – то [такой ответ] поддержал бы тех отшельников и жрецов, которые являются аннигиляционистами.
Если бы, Ананда, будучи спрошенным странником Ваччхаготтой так: «Существует ли «я», я бы ответил «я» существует» – то разве [такой ответ] согласовывался бы с появлением у меня знания о том, что «все феномены безличностны»?
«Нет, Учитель».
«А если бы, будучи спрошенным странником Ваччхаготтой так: «я» не существует?», я бы ответил «я» не существует» – то тогда странник Ваччхаготта, будучи сбитым с толку уже тогда, впал бы в ещё большее замешательство, думая: «Так выходит, то самое «я», которое у меня было прежде, теперь не существует»1.





1 По заметке Дост. Бодхи: "Здесь, вероятно, речь идёт о том, что Ваччхаготта истолковал бы отрицательный ответ Будды как отрицание своей эмпирической личности, которую он соотносил со своим "я" (опираясь на те или иные воззрения о самости). Следует быть весьма осмотрительными с двумя причинами, по которым Будда не утверждает "Я не существует". Он не делает такого утверждения не потому, что признаёт некую трансцендентную личность (или "я"), как предполагают некоторые толкователи, и не потому, что, якобы, его волнует только "стратегия восприятия", не учитывающая онтологических утверждений, как полагают другие – но потому что a) подобные выражения использовались аннигиляционистами, а Будда не хотел, чтобы его учение было похоже на их, а также б) потому что он не хотел, чтобы человек, привязанный к идее о "я" запутался бы ещё больше. Будда утверждает, что "все феномены безличностны" (саббе дхамма анатта), что означает, что если кто-либо будет искать "я" где-либо, то не сможет обнаружить его. Поскольку "все феномены" включает в себя и обусловленные и необусловленные феномены, то это исключает возможность существования абсолютно трансцендентного, невыразимого и неописуемого "я".
Тинакаттха сутта: Трава и лес
СН 15.1

редакция перевода: 03.12.2011
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 651"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там он обратился к монахам: «Монахи!»
«Учитель!» – ответили монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, эта сансара не имеет постижимого начала1. Первого момента не увидеть, когда бы существа [начали] блуждать и скитаться [в круговерти перерождений], скованные невежеством и спутанные жаждой. Представьте, монахи, как если бы человек срезал бы всю траву, ветви, листья, что есть на этой Джамбудипе и собрал бы всё это вместе в одну кучу. Сделав так, он стал бы разбирать эту кучу, говоря: «Вот это – моя мать, это – мать моей матери». Череда матерей и бабушек этого человека не подошла бы к концу, тогда как вся трава, ветви и листья, что есть на этой Джамбудипе, израсходовались бы и истратились. Почему? Потому что, монахи, эта сансара не имеет постижимого начала. Первого момента не увидеть, когда бы существа [начали] блуждать и скитаться [в круговерти перерождений], скованные невежеством и спутанные жаждой.
Вот так долго, монахи, вы переживали страдания, боль, несчастье и наполняли кладбища. Достаточно [долго] для того, чтобы ощутить разочарование [по отношению] ко всем формациям, достаточно для того, чтобы стать беспристрастными по отношению к ним, достаточно для того, чтобы освободиться от них».




1 Согласно Комментарию, даже если кто-нибудь сидел бы тысячу лет непрерывно, пытаясь найти первоначало сансары с помощью сверхспособности видения цепочки прошлых рождений, то не смог бы этого сделать.
Махапариниббана сутта:
Великое Окончательное Освобождение
ДН 16

редакция на основе палийского
оригинала: Д. А. Ивахненко
Перевод с английского: Ешея Дорже
по переводу с пали
сестры Ваджиры и Френсиса Стори

источник:
www.dhamma.ru


Содержание:

0. Введение
0.1. От переводчика

1. Первая глава
1.1 Брахман Вассакара
1.2. Условия благоденствия нации
1.3. Условия благоденствия монахов
1.4. Львиный рык Сарипутты
1.5. Недостатки безнравственности
1.6. Польза нравственности
1.7. Строительство города Паталипутты

2. Вторая глава
2.1. Благородные истины
2.2. Те, кому предначертано невозвращение и Пробуждение
2.3. Зеркало Дхаммы
2.4. Блудница Амбапали
2.5. Сезон дождей в Велувагаме

3. Третья глава
3.1. Намёк и подсказка
3.2. Просьба Мары
3.3. Отречение от поддержания жизни
3.4. Большое землетрясение
3.5. Восемь видов собраний
3.6. Восемь областей мастерства
3.7. Восемь освобождений
3.8. Просьба Ананды

4. Четвёртая глава
4.1. Слоновий взор
4.2. Четыре великих отношения
4.3. Чунда-кузнец
4.4. Принесение воды
4.5. Пуккуса из рода Маллов

5. Пятая глава
5.1. Саловые деревья-близнецы
5.2. Старейшина Упавана
5.3. Четыре места почитания и благоговения
5.4. Вопросы Ананды
5.5. Личности, достойные ступы
5.6. Чудесные качества Ананды
5.7. Рассказ о Маха Судассане
5.8. Почитание Маллами
5.9. Странствующий отшельник Субхадда

6. Шестая глава
6.1. Последнее слово Татхагаты
6.2. Окончательное Освобождение
6.3. Почести останкам Пробудившегося
6.4. Старейшина Махакассапа
6.5. Разделение останков на части
6.6. Почести ступам с частями останков
Введение
Из тридцати четырех бесед (санскр. – «сутра», пали – «сутта»), которые составляют Дигха Никаю (Собрание Длинных Бесед), эта, шестнадцатая, является самой длинной, и вместе с тем её важность пропорциональна длине текста.
Она сохраняет основную особенность буддийских сутт, поскольку она, подобно другим, является воспроизведением событий в том виде, как они были засвидетельствованы. Из-за её уникального содержания, она более чем любая другая сутта, способна не только воспроизвести впечатление на верующего буддиста, что она естественно делает, но также и привлечь общего читателя, так как это действительно прекрасный экземпляр священной литературы.
Она дает хорошее общее представление об Учении Будды, даже с учетом того, что она едва ли предлагает что-нибудь, что не найдено, зачастую в более обширном виде, в других суттах.
В конце своей жизни, после почти полувекового служения, Учитель уже давно поведал все, что было необходимо для достижения идеала. Поэтому, в течение последнего периода, его основной заботой было запечатлеть в своих последователях необходимость неустрашимого осуществления на практике тех же самых учений. Что могло, конечно, более чем когда-либо прежде, негативно отразиться на вдохновении учеников.
В действительности, Сангха собралась, чтобы присутствовать при самом большом событии в истории Учителя, и четко осознавала это, тем более, что Учитель объявил свою Париниббану за три месяца до нее. Поскольку он двигался к северу, монахи стекались к нему в больших количествах. И их впечатления не могли быть достаточно ярко отражены в устной передаче. (Как известно, первоначально Буддийский Канон был полностью устным). Из-за его специфической важности и распространенности, этот материал был вскоре объединен в одно целое. Так возникла эта сутра.
В связи с этим, невозможно не вспомнить с благодарностью почтенного Ананду, сыгравшего значительнейшую роль в сохранении слов Учителя. Его фигура просто неотделима от текстов, что проявляется в течение всего времени в Махапариниббана сутте, которая явно невообразима без него. Снова и снова обращается к Ананде Учитель, проверивший в течение двадцати пяти лет его уверенное понимание и блестящую память, и также его неутомимую преданность. Своими постоянными вопросами, заботами и изумлениями, Ананда, не претендуя на это, становится центральной фигурой около Учителя, что несомненно увеличивает привлекательность текста. Ананда, нежный и приятный, как и его имя, и все же почти в течение всего времени сносящий упреки братьев, был таким образом увековечен наряду с его любимым Учителем, равно как и наряду с его странным положением между похвалой и порицанием, учитывая мистическое значение третьей главы.
Третья глава почти исключительно посвящена отображению обстоятельств, связанных с оставлением жизни Учителем, что является драматической кульминацией событий. Она приводит метафизическое значение Париниббаны, или по крайней мере пытается это сделать. Будда, не уступивший своей смертельной болезни, и при этом не уступивший обольщеньям Мары, самостоятельно оставил существование в должное время, так же как сорок пять лет тому назад, став полностью благословенным, он возложил на себя утомительную задачу обучения людей. Этот факт заставляет серьезно задуматься и приводит к заключению, что своей Париниббаной Будда в действительности преподнес последнее и наивысшее из возможных доказательств своего Учения, не допускающее никакой вялой склонности к самосохранению, но напротив доводящее до кульминационного подъема, завершающего все. Таким образом, из печальнейшего события в истории Буддизма, Париниббана Учителя, в своем истинном значении, превращается в действительно наиболее блистательное событие.

Сестра Ваджира
Цейлон, май 1961
От переводчика
В основу перевода этой замечательной сутры легли сразу несколько вариантов её изложения. Основным из них являлся английский перевод с пали, сделанный сестрой Ваджирой из Германии, под редакцией Фрэнсиса Стори изданный Буддийским Издательским Сообществом в 1998г. Однако вместе с тем использовались и фрагменты английского перевода Ньянапоника Тхеры, и фрагменты из имевшегося безымянного перевода на русский.
Следует отметить, что не смотря на то, что в основе всех исходных вариантов был текст сутры, взятый из Палийского Канона, некоторые слова в данном переводе имеют санскритское произношение, в виду его общепринятости. Некоторые термины специально не переводились во избежание потери многозначности их смысла. Также, в виду того, что использовавшиеся источники местами существенно различались по объему содержания и нумерации строф, то в виду стремления передать текст сутры во всей его полноте, нумерация строф в данном переводе не имеет полного соответствия с каким либо из источников.
От имени всех, кто содействовал мне в переводе и издании этой драгоценнейшей сутры, хотелось бы посвятить все приложенные нами усилия избавлению всех живых существ от пут неведения и обретению ими непревзойденного Благословения.

Дост. Ешей Дорже
Киев, ноябрь 2001
Глава I
Так я слышал: Однажды Благословенный1 обитал в Раджагахе, на холме, называемом Вершиной Коршуна. В это самое время царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи,2 замыслил напасть на Ваджжиян; говоря так: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их».
И Аджатасатту, царь Магадхи, обратился к своему первому министру, брахману Вассакаре, со словами: «Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их». И крепко удержи в памяти все, что скажет Благословенный, и повтори мне потом. Ибо Татхагаты3 никогда не говорят неправды».
Брахман Вассакара
Брахман Вассакара выслушал царские слова и сказал: «Да будет так!» И приказав запрячь большое число великолепных колесниц, он воссел на одну из них и направился к Вершине Коршуна; подъехав так близко, насколько позволяла дорога, и выйдя из колесницы, он пешком приблизился к тому месту, где пребывал Благословенный. Приблизившись к Благословенному, он обменялся с ним поклонами и дружелюбными приветствиями и сел почтительно в стороне. И сев в стороне он сказал Благословенному: «Вот как говорил мне царь: «Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их».
Условия благоденствия нации
В это время почтенный Ананда4 стоял позади Благословенного, обмахивая его. И Благословенный сказал ему: «Слышал ли ты, Ананда, часто ли собираются Ваджжияне на общественные собрания и хорошо ли их собрания посещаемы?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока будут Ваджжияне собираться на общественные собрания и хорошо посещать их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, проводят ли Ваджжияне свои собрания и беседы в мире и согласии?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока будут Ваджжияне проводить свои собрания и беседы в мире и согласии, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, не устанавливают ли Ваджжияне ничего неуставного, не отменяют ли ничего из установленного и действуют ли в полном согласии с древними уставами?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне не устанавливают ничего неуставного, не отменяют ничего из установленного и действуют в полном согласии с древними уставами, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, чтут ли Ваджжияне старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне чтут старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, избегают ли Ваджжияне заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне избегают заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, оказывают ли Ваджжияне уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают ли они их должных подношений, как это предписано обычаями?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне оказывают уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают их должных подношений, как это предписано обычаями, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, должным ли образом Ваджжияне охраняют и защищают арахантов, так что араханты из других стран могут приходить в их страну, а уже пришедшие могут благоденствовать?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне должным образом охраняют и защищают арахантов, так что араханты из других стран могут спокойно приходить в их царство, а те кто желает, могут его спокойно покинуть, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
Потом Благословенный обратился к брахману Вассакаре, и сказал: «Однажды, брахман, я пребывал в Весали, и там я поучал Ваджжиян этим семи условиям, ведущим к благоденствию нации5; и вот, доколе те условия будут существовать среди них, доколе они будут жить согласно тем правилам, дотоле должно ожидать, что не к упадку они будут клониться, но преуспевать».
«Итак, мы должны ожидать не упадка, но преуспевания Ваджжиян», – сказал брахман, – «пока они обладают некоторыми из тех условий благополучия, и тем больше еще, если они обладают всеми семью условиями. Следовательно, не могут они быть побеждены царем Магадхи. Но теперь, Готама, нам надо удалиться: мы заняты и нам предстоят важные дела».
«Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман», – ответил Благословенный. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и отправился в путь.
Условия благоденствия монахов
Вскоре после того, как он ушел, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал ему: «Пойди теперь, Ананда, и собери в зал собраний тех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи».
Так он и сделал, и возвратившись к Благословенному, известил его, сказавши: «Собрались монахи, о Господин, пусть поступит Благословенный, как почтет за должное».
Тогда Благословенный встал и пошел в зал собраний; и сев, обратился к монахам, говоря: «Я поучу вас, о монахи, семи условиям, ведущим к благоденствию. Послушайте со вниманием, вникните в слова мои».
«Да будет так, Господин»
* «Доколе монахи часто собираются на общественные собрания и часто их посещают,
* Доколе они встречаются в мире и согласии, и в согласии выполняют все правила Винаи6,
* Доколе они не принимают установлений, которые не были даны, и не отпадают от того, что было установлено ранее, и действуют во всем согласно с правилами Винаи,
* Доколе они чтут, уважают, почитают и поддерживают старейшин, людей умудренных и опытных, отцов и руководителей общины, и внимательно слушают их,
* Доколе они не подчиняются той жажде, что возникая, вновь и вновь приводит к повторным существованиям,
* Доколе они радуются своей жизни в уединении,
* доколе они развивают дух свой в доброжелательстве, дабы добрые и благочестивые могли приходить к ним и проживать среди них в отраде – дотоле монахи могут ожидать не упадка, но преуспевания.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Теперь о других семи условиях, ведущих к благоденствию, поучу я вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои.
* Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства в своей деятельности,
* Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства во время разговора,
* Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства во время сна,
* Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства в компании,
* Пока они не попадут под влияние неблагих желаний, не дадут им пристанище;
* Пока не будет у них плохих друзей, товарищей или компаньонов;
* Пока они не будут останавливаться на полпути, обретя лишь незначительные плоды.
Истинно, монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия7 я поучу вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои.
* Пока в монахах будет теплиться вера,
* Пока монахи будут стыдится неблагого поведения,
* Пока монахи будут боятся неблагого поведения,
* Пока монахи будут искуссны в обучении,
* Пока монахи будут непоколебимы,
* Пока монахи будут внимательны,
* Пока монахи будут мудры,
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.
Пока монахи взращивают семь факторов благословения, которые есть
* внимательность,
* различение состояний,
* подвижничество,
* вдохновение,
* безмятежная ясность,
* сосредоточенность,
* бесстрастие.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.
Пока монахи взращивают такие семь избирательных распознаваний:
* распознавание непостоянства,
* распознавание безличностности,
* распознавание непривлекательности тела,
* распознавание недостатков,
* распознавание отречения,
* распознавание бесстрастия,
* распознавание прекращения.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим шести условиям благоденствия я поучу вас, о монахи, послушайте внимательно, вникните в слова мои.
* Пока по отношению к каждому любезно будет каждое слово монахов,
* Пока по отношению к каждому любезно будет каждая мысль монахов,
* Пока по отношению к каждому любезно будет каждое действие монахов,
* Пока они будут почтительно относиться к полученному, как к должным подношениям, даже содержимое своих чаш для подаяния они не будут использовать, не предложив его более почтенным членам общины;
* Пока, находясь в компании со своими братьями, они будут тренировать себя в правилах поведения, которые полны и совершенны, незапятнанны и чисты, освобождающи, восхваляемы мудрыми, неподвержены мирским влияниям, и благоприятствуют сосредоточению ума;
* Пока они будут в компании со своими братьями сохранять проницательность, благородную и освобождающую, и ведущую практикующего к окончательному прекращению страдания.
Истинно монахи! Пока эти шесть условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти шесть условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Пребывая в Раджагахе, на вершине Коршуна, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью8. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений,9 – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: «В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Амбалаттхику.
В Амбалаттхике Благословенный оставался в царском доме отдыха; и в Амбалаттхике также, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к Ананде: «В путь, Ананда, пойдем в Наланду!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Наланду и остановился в Манговой Роще.
Львиный рык Сарипутты
И вот почтенный Сарипутта10 пришел к тому месту, где находился Благословенный и приветствовал его; и с почтением присевши рядом с ним, сказал: «Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости».
«Величавы и дерзостны слова твоих уст, Сарипутта! Прекрасный возглас, истинный звук львиного рыка!
Но как это, Сарипутта? Те Араханты, в совершенстве Пробудившиеся прошлого – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств11, их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?»
«Нет, Господин».
«Тогда как это, Сарипутта? Те Араханты, в совершенстве Пробудившиеся будущего – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств, их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?»
«Нет, Господин».
«Тогда как это, Сарипутта? Меня, присутствующего здесь Араханта, в совершенстве Пробудившегося – обладаешь ли ты прямым личным знанием про мою нравственность, мои умственные качества, мою мудрость, моё состояние пребывания, и моё освобождение?»
«И даже этого я не знаю, Господин!»
«Ты видишь теперь, Сарипутта, что не имеешь прямого личного знания про Арахантов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего. К чему же те слова величавые и смелые, прекрасно провозглашенные, как истинный звук львиного рыка, гласящие: «Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости?»
«О, Господин! Да, я не имею прямого личного знания про Арахантов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего; я только пришел к пониманию полноты закона Дхаммы. Представьте, Господин, что главная крепость царя сильно укреплена мощными башнями и бойницами, и в ней есть единственные врата, и там есть охранник, умный, опытный и рассудительный, который не впустит чужака, но позволит войти другу. Поскольку он обошел дороги, ведущие вокруг крепости, он не заметил ни одной дыры или трещины в укреплениях, даже такой, сквозь которую могла бы пробраться кошка. Таким образом он пришел к выводу: «Какие бы ни были живые существа, желающие войти или выйти из замка – они все будут вынуждены делать это через эти врата». Подобным образом, Господин, я пришел к пониманию полноты закона Дхаммы.
Господин, все Араханты и в совершенстве Пробудившиеся прошлого избавились от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепили свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взращивали семь факторов благословения, и полностью обрели непревзойденное, наивысшее Пробуждение.
И, Господин, все Араханты и в совершенстве Пробудившиеся будущего избавятся от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепят свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом будут взращивать семь факторов благословения, и полностью обретут непревзойденное, наивысшее Пробуждение.
И Благословенный также, Господин, пребывающий здесь и сейчас Арахант и в совершенстве Пробудившийся избавился от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепил свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взрастил семь факторов благословения, и полностью обрел непревзойденное, наивысшее Пробуждение».
И также в Наланде, в Манговой Роще Паварики, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Пробывши сколько подобало в Наланде, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда идем в Паталигаму». – «Да будет так, Господин» – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Паталигаму.
Ученики, бывшие в Паталигаме, услышав, что прибыл Благословенный, пошли на то место, где он находился и, сев почтительно подле него, пригласили его в зал собраний. И Благословенный молча согласился.
Тогда ученики Паталигамские, видя, что Благословенный изъявил согласие, поднялись с сиденья, поклонились ему и, держась справа от него, отправились в зал собраний. Придя они приготовили в зале собраний все необходимое, устлали полы, расставили сидения и воду, и засветили лампаду. После того вновь пришли к Благословенному и почтительно поприветствовав его, стали подле и сказали: «Господин, зал собраний готов, все полы устланы, сидения и вода приготовлены, и лампада зажжена. Пусть Благословенный войдет, Господин, как ему будет угодно».
И Благословенный одевшись, и взяв свою чашу и накидку, отправился в окружении монахов в зал собраний. Омыв ноги, он вошел в зал собраний и сел против срединной колонны, лицом к востоку. И монахи, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что они находились за Благословенным, а он был перед ними. И все ученики Паталигамские, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними.
Недостатки безнравственности
Тогда Благословенный обратился к ученикам Паталигамским и сказал: «Пятерична, о домохозяева, потеря творящего злое, та потеря, что постигает его, потерявшего совесть.
* Во-первых, неправедный человек впадает в крайнюю нищету через свою неправедность;
* Во-вторых, худая молва о нем разносится с шумом повсюду;
* В-третьих, куда бы ни пришел он – к брахману ли, к благородным, к домохозяевам, или отшельникам – он входит боязливо и в смущении;
* В-четвертых, он истомлен страхом перед смертью;
* В-пятых, по разрушению тела, после смерти, он вновь возрождается в состоянии тоски и страдания.
Такова, о домохозяева, пятеричная потеря творящего злое.
Польза нравственности
Пятерична, о домохозяева, прибыль добродетельного:
* Во-первых, окрепши в справедливости, справедливым путем стяжает себе немалое богатство;
* Во вторых, добрая молва далеко разносится о нем;
* В-третьих, куда бы ни пришел он – к благородным ли, к брахманам ли, или к домохозяевам, или к отшельникам – он приходит смело и без смущения;
* В-четвертых, он умирает без страха перед смертью;
* В-пятых, по разрушению тела, после смерти, он возрождается в обителях счастья, на небесах.
Такова, о домохозяева, пятеричная прибыль добродетельного.
Так поучал Благословенный учеников своих, воодушевляя, радуя, после чего он отпустил их, сказавши: «Глубокая ночь, о домохозяева, пора! Вы можете идти и делать, что почтете за лучшее». – «Да будет так, Господин», – отвечали ученики Паталигамские и поднялись с сидения, и преклонившись перед ним, и обойдя его с правой стороны, они удалились. И Благословенный, отпустив учеников, вошел в свою опочивальню.
Строительство города Паталипутты
В то же время Сунидха и Вассакара, главные советники в Магадхе, строили крепость в Паталигаме, чтобы отразить Ваджжиян. И множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений.
Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех божеств, обитавших в Паталигаме. И вот, встав рано утром, он обратился к Ананде и сказал: «Кто строит укрепления в Паталигаме, Ананда?»
– «Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, строят здесь крепость, Господин, чтобы отразить Ваджжиян».
«Это, Ананда, выглядит, как если бы Сунидха и Вассакара держали совет с богами небес Тридцати трех. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений. Воистину, Ананда, с разрастанием Арийской расы и распространением торговых связей, здесь будет прекрасный город Паталипутта, средоточие всех родов торговли. Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой: опасность огня, опасность воды и опасность раздоров».
И вот Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, отправились на то место, где пребывал Благословенный. И пришедши, они любезно приветствовали Благословенного и стали почтительно в стороне. И стоя в стороне, Сунидха и Вассакара обратились к Благословенному, сказавши: «Да удостоит Благословенный вместе с общиной монахов пожаловать завтра к нам на трапезу». И Благословенный молча согласился.
Тогда Сунидха и Вассакара, увидев, что Благословенный изъявил согласие, возвратились домой. И пришедши они приготовили сладкие блюда – вареный рис и пироги, и известили Благословенного, сказавши: «Настало времени трапезы, о почтенный Готама, – все приготовлено».
Рано поутру оделся Благословенный, и взяв свою чашу, отправился с монахами к жилищу Сунидхи и Вассакары, и воссел на приготовленное для него сидение. И Сунидха и Вассакара своими руками ставили перед общиной монахов, возглавляемой Буддой, вкусные печенья и рис, и служили им, пока они не насытились. И когда Благословенный окончил трапезу, советники взяли низкие сидения и почтительно сели рядом.
И когда они так сидели, Благословенный сказал:

«Где бы ни избрал себе жилище человек благородный,
Пусть он питает людей добрых, обуздавших себя и праведных.
Пусть он приносит дары всем божествам, которые будут в том месте:
почтенные им, они почтят и его, честью воздадут ему за честь.
И тот человек, к которому благосклонны боги, получит благую судьбу».

И выразивши такими словами свое благоволение советникам, он поднялся с сидения и удалился.
Тогда Сунидха и Вассакара проводили его, сказавши: «Те врата, через которые ныне выходит отшельник Готама, назовутся вратами Готамы, и тот плот, на котором переплывет реку отшельник, назовется плотом Готамы». И с той поры врата, коими вышел отшельник Готама, стали именоваться вратами Готамы.
И Благословенный приблизился к реке. В то время река Ганг переполнилась, и было наводнение. Желая перейти на ту сторону, одни стали искать плот, другие лодки, третьи делали паром из тростника. И вот как могучий человек быстро вытянул бы вперед свою руку, или сжал бы её, так и Благословенный внезапно исчез с одного берега со своими учениками и столь же внезапно появился на другом.
И тогда Благословенный, взглянув на людей, искавших лодки и плоты, изрек:

«Кто пересекает море печали,
Верным путем пройдя через его подводные мели,
Когда суетные люди вяжут себе тростниковый плот –
Те спасены мудростью!»

Глава II
Благородные истины
Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда, пойдем в Катигаму!» – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда. И вот Благословенный с большой общиной монахов отправился в Катигаму, и остановился там в самом селении.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал:
«От непонимания Четырех Благородных Истин, о монахи, от непостижения их – вот от чего было суждено мне блуждать по пути перерождений, равно как и вам. Каковы же эти четыре? Благородная истина о страдании; благородная истина о происхождении страдания; благородная истина о пресечении страдания; благородная истина о пути к пресечению страдания. Но теперь, о монахи, когда поняты и постигнуты те благородные истины, с корнем вырвана жажда существования, прекращено то, что ведет к новым воплощениям, наступает конец воплощениям!»
Так говорил Благословенный. И Счастливейший, Учитель молвил далее:

«В неведении Четырех Благородных Истин
Утомителен длинный путь от рождения к рождению.
Кода постигнуты они, побеждена рождений причина,
Вырван корень страдания, нет более перерождений!»

И также в Катигаме Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то- то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Те, кому предначертано невозвращение и Пробуждение
Пробывши сколько подобало в Катигаме, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «Вперед, Ананда, пойдем в селение Натика!» – «Да будет так, Господин!»- отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в селение Натика и прибывши, остановился там в Каменной Обители.
Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному и воздав ему должное почтение, сел рядом с ним. И сидя так, он обратился к Благословенному и сказал: «Господин! Умер в Натике монах по имени Сальха; где возродится он, какова судьба его ныне? Господин, скончалась в Натике монахиня по имени Нанда; где возродится она, какова её участь ныне?» Так же спрашивал он о благородном Судатте, о благочестивой госпоже Суджате, о благочестивом Куккуте и Калимбе, и Никате, и Катиссахе, и Туттхе, и Сантуттхе, и Бхадде, и Субхадде.
«Монах по имени Сальха, Ананда, сокрушением всех оков еще на этом свете, достиг неомраченного состояния ума (Араханта) и достиг мудрости, самостоятельно реализовав прямое познание.
Монахиня по имени Нанда, полным сокрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотилась среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
Благочестивый Судатта полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догматизма, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достиг состояния единожды возвращающегося и положит конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
Благочестивая жена Суджата, полным разрушением трех оков, обрела плод вошедшей в поток, и защищена от падения в миры страдания, близится к ней конечное спасение.
Благочестивый Куккута, полным разрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотился среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
Так же и Калимба и Никата, Катиссаха и Туттха, и Сантуттха и Бхадда и Субхадда и другие благочестивые люди Натики, числом более пятидесяти.
Более чем девяносто скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догм, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достигли состояния единожды возвращающегося и положат конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
Более пятисот скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков, обрели плод вступления в поток, и защищены от падения в миры страдания, близится к ним конечное спасение».
Зеркало Дхаммы
Воистину, Ананда, можно ли дивиться тому, что люди должны умирать. Но если каждый раз, когда скончается кто-то, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о них подобным образом, то этим ты будешь докучать ему. Посему я дам тебе учение, именуемое Зеркалом Дхаммы; обладая этим учением, избранный ученик сам сможет прорицать о своем будущем: «Для меня сокрушена преисподняя и не возрожусь я вновь, ни в образе животного, ни в образе духа, ни в каком ином образе страдания! Я преображен, я не могу возродиться в месте страдания, я ясно вижу мое последнее спасение!»
Каково же, Ананда, то Зеркало Дхаммы?
При этом, Ананда, благородный ученик одарен непоколебимой верой в Будду: «Действительно таков Благословенный, Арахант, в совершенстве Пробудившийся, одаренный знанием и добродетелями, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник для обучения существ, Учитель богов и людей, Благословенный Будда».
Он одарен непоколебимой веру в Дхамму: «Хорошо объяснена Благословенным эта Дхамма, очевидная здесь и сейчас, вечная, приглашающая пойти и увидеть, ведущая дальше, познаваемая мудрыми на собственном опыте».
Он одарен непоколебимой веру в Общину:
«Община учеников Благословенного следует по хорошему пути,
Община учеников Благословенного следует по прямому пути,
Община учеников Благословенного следует по верному пути,
Община учеников Благословенного следует по совершенному пути, а именно четыре пары, восемь типов личностей,
Такова Община учеников Благословенного, достойная даров, достойная гостеприимства, достойная подаяния, достойная почтительного приветствия, несравненное поле заслуг для мира».
И он одарен добродетелями, дорогими для Благородных, полными и совершенными, незапятнанными, чистыми, освобождающими, прославленными мудрыми, неотуманенными желанием будущих жизней и верой в силу пустых обрядов, способствующими сосредоточению.
Таково, Ананда, Зеркало Дхаммы, и обладая им, избранный ученик так может прорицать свое будущее: «Больше не существуют для меня перерождения в образе животного, духа или в ином образе страдания. Я – вошедший в поток, не могу возродиться вновь в месте страдания, близко конечное спасение!»
И также в Натике, в Каменной Обители, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Пробывши должное время в Натике, Благословенный обратился к Ананде и сказал: «Вперед Ананда, идем в Весали!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный с большой общиной монахов пошел в Весали и остановился там в роще Амбапали.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление.
О монахи, и как же монах внимателен? Когда он живет осознавая тело в теле – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум в уме, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни, тогда говорится, что он внимателен.
О монахи, и как же монах обладает чистым осознанием? Когда он полностью осознает, что он входит и выходит, смотрит вперед и назад, бодрствует, протягивает руку и сгибает, несет свою рясу и несет свою чашу, во время еды и питья, вкушая и отведывая, при ходьбе, стоя, сидя, засыпая и просыпаясь, в беседе и в молчании, тогда говорится, что у него чистое осознание.
Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление».
Блудница Амбапали
В то время блудница Амбапали услышала, что в Весали прибыл Благословенный и остановился там в Манговой Роще. И повелев запрячь множество великолепных повозок, она села на одну из них, и в сопровождении остальных направилась к роще. Она подъехала в повозке, насколько позволяла дорога, и тогда сошла и пешком приблизилась к тому месту, где пребывал Благословенный, и приблизившись к нему, почтительно села рядом. И Благословенный наставлял её в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением.
И тогда она, наученная, воодушевленная и восхищенная его словами, обратилась к Благословенному и сказала: «Да удостоит Благословенный с общиной монахов пожаловать завтра на трапезу в мои палаты». Благословенный молча согласился. Тогда, блудница Амбапали, видя, что Благословенный согласен, встала и преклонившись перед ним, удалилась.
В то время Личчхави Весальские услышали, что в Весали прибыл Благословенный и остановился в Манговой Роще Амбапали. И они запрягли множество великолепных колесниц и в сопровождении остальных направились в Весали. Одни из них были в синих платьях и уборах; другие – в желтых, красных и белых платьях и уборах.
И вот Амбапали с ними встретилась ось к оси, колесо к колесу, дышло к дышлу, и Личчхави сказали блуднице Амбапали: «Что значит, Амбапали, что ты встретилась нам?»
«Господа мои, я приглашала Благословенного вместе с общиной на завтра на трапезу».
«Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч», – воскликнули Личчхави.
«Господа мои, если бы даже все Весали с его подвластными землями вы предложили бы мне, и тогда бы я не уступила этой почетной трапезы».
Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: «Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!» – но продолжили путь в рощу Амбапали.
Увидев, что едут Личчхави, Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, пусть те из вас, кто никогда не видел богов небес Тридцати Трех, посмотрит внимательно на этих Личчхави, присмотрится к ним, сравнит, ибо они совершенно подобны собранию богов небес Тридцати Трех».
Подъехав настолько близко, как позволяла дорога, Личчхави сошли с колесниц и пешком приблизились к Благословенному, и почтительно сели рядом. И когда они сели так, Благословенный наставлял их в Дхамме, воодушевлял их и радовал в благочестивой беседе.
И они наученные, воодушевленные, восхищенные и растроганные речами Благословенного обратились к нему и сказали: «Приди, Благословенный, к нам на трапезу завтра, с твоими учениками в наш дворец». – «Я обещал, Личчхави, прийти завтра на трапезу к блуднице Амбапали», – ответил Благословенный. Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: «Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!» И поблагодарив Благословенного, восхваливши его, они встали и преклонившись, удалились.
На исходе ночи блудница Амбапали приготовила в своем чертоге нежный рис и печенье и известила Благословенного, говоря: «Время, Господин! Пожалуй на трапезу!» И Благословенный рано утром, одевшись и взяв свою чашу, направился с общиной монахов к чертогу Амбапали; и придя, сел на приготовленное для него место; и блудница Амбапали поставила нежный рис и печенье перед монахами во главе с Благословенным и служила им, пока монахи не насытились.
И когда Благословенный окончил трапезу, блудница Амбапали взяла низкое сидение и села подле него, и сидя так, обратилась к Благословенному и сказала: «Господин, этот парк я приношу в дар общине монахов, возглавляемой Буддой!» И Благословенный принял дар; затем, дав Амбапали наставления в Дхамме и воодушевив её, он поднялся с сидения и удалился.
И в Весали, в роще Амбапали, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Сезон дождей в Велувагаме
Пробывши сколько подобало в Манговой Роще, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда, идем в Велувагаму!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Велувагаму и там остановился в самом селении.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Найдите себе пристанище, монахи, в окрестностях Весали у своих друзей, близких и товарищей на время дождей. Я же здесь, в Велувагаме, проведу дождливое время». – «Да будет так, Господин», – отвечали монахи. И они на время дождей нашли себе убежище у своих друзей, близких и товарищей, а Благословенный остановился в Велувагаме.
И вот, когда Благословенный пребывал в Велувагаме в дождливое время, его поразил страшный недуг, острые муки, предвестники смерти. Но Благословенный, могучий духом, самообладающий, перенес их, не сетуя.
И подумал Благословенный: «Неправедно будет покинуть мне жизнь, не обратившись с последними словами к ученикам, не простившись с общиной. Да напрягу я волю, да сброшу я недуг, да пребуду я в жизни, пока не наступит мое время!»
И Благословенный мощным усилием воли сбросил с себя недуг и удержал себя в жизни, до того времени, когда наступит должный час. И болезнь оставила его.
Вскоре после того как Благословенный выздоровел и вполне исцелился от недуга, он вышел из своего жилища и присел отдохнуть. Тогда почтенный Ананда пришел к тому месту, где находился Благословенный и поприветствовавши его, сел с почтением подле Благословенного, и обратился к нему с такими словами: «Господин, я видел Благословенного, как был здоров он, и видел, как Благословенный томился недугом. Воистину, когда я увидел, как страдает Благословенный, ослабло от скорби тело мое, помутился мой взгляд и разум. Теперь же я воспрянул духом при мысли, что не уйдет Благословенный, пока не оставит общине своего последнего назидания».
«Как, Ананда, разве община еще что-то ждет от меня? Я поведал вам всю Дхамму, и у меня не было разделения между тайным и явным учением; и ни одного из учений, Ананда, не было сокрыто от вас в сжатой руке учителя. И если, Ананда, кто из вас подумает: «Я буду отныне руководителем общины», или «община теперь подчинена мне», то он должен предъявить мои последние инструкции относительно этого. Но, Ананда, у Татхагаты нет идей в отношении того кто должен возглавлять общину монахов или от кого она должна зависеть. Так какие инструкции должны быть у него, чтобы получить признание общины монахов?
О, Ананда, я стар, удручен годами, мое пребывание здесь близится к концу, я прожил свои дни, мне восемьдесят лет: как ветхая колесница может двигаться только тихо и осторожно, также и тело мое едва движется на ходу. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать внешним вещам, впечатлениям и ощущениям, погружается в глубокое благочестивое созерцание, не связанное ни с какими внешними предметами, – только тогда облегчается телесная немощь Татхагаты.
Поэтому, Ананда, будьте сами себе опорой, сами себе прибежищем, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И как же, Ананда, монах будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища?
Пусть он живет, осознавая тело в теле – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум в уме, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни – тогда, воистину, он будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И те монахи, Ананда, теперь или после моей кончины, кто будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища, Прибежище узрев в Учении, и нигде не ища другого прибежища, – те среди учеников моих достигнут наивысшей вершины!»



страница 1 / 3





1 Благословенный – Бхагаван, также наиболее часто переводится как Благословенный, Блаженный или Почитаемый в Мирах. Это наиболее популярное обращение к Будде, хотя оно используется не только буддистами




2 Аджатасатту Видехипутта. Комментарии говорят что мать Аджатасатту была принцессой Косалы и не была дочерью царя Видехи. Потому комментарии объясняют видехипутта как «сын мудрой матери». Аджатасатту стал царем могущественного государства Магадха после убийства своего отца, царя Бимбисары




3 Татхагата. Дословно «Так Приходящий» или «Так Уходящий» от татха – так и гате – приходить, уходить. Обращение к Будде, которое чаще всего использовалось когда он говорил о себе. Многие современные комментаторы предпочитают переводить его словоcочетанием «достигший Истины».




4 Ананда – двоюродный брат Будды и его персональный спутник в течение двадцати пяти лет. Он обрел арахантство уже после кончины Будды, перед собранием Первого Собора, на котором он воспроизвел по памяти Дигха Никаю и являлся авторитетным источником для записи Сутта Питаки.




5 Соотносится с АН 7.19.




6 Виная – кодекс дисциплины и поведения для монахов. Изложен в одной из трех частей Буддийского Канона, называемой Виная-питака.




7 Названия групп, отсутствующие в оригинале, восполнены по соответствующим ссылкам, относящимся к этим качествам. См. АН 7.63, МН 53. В комментарии к МН 8 они названы «полным снаряжением, необходимым для внутреннего прозрения».




8 Нравственность (cила), сосредоточенность (самадхи) и мудрость (пннья) – это три раздела Благородного Восьмеричного Пути. В тексте постоянно напоминается важность полного развития всех трех для окончательного освобождения.




9 Эти загрязняющие факторы – чувственное желание, стремление к существованию и неведение – первопричина попадания в зависимость от колеса перерождений. Поздние тексты добавляют также четвертый фактор – ложные воззрения.




10 Сарипутта – был одним из главных учеников Будды, наиболее сведущим в мудрости.




11 Комментаторы утверждают, что здесь подразумеваются умственные качества, касающиеся сосредоточенности, такие как усердие, внимательность и т.д. Состояние пребывания комментаторы объясняют, как достижение состояния прекращения (ниродха-самапатти). Освобождение – их освобождение от влечений и от будущих перерождений.
Глава III
Намёк и подсказка
Рано утром оделся Благословенный и, взяв свою чашу, отправился в Весали просить подаяние; возвратившись, он сел на приготовленное для него сидение и, отведав риса, обратился к Ананде и сказал: «Возьми подстилку, Ананда, я пойду проведу день к надгробью Чапалы». «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. И взяв подстилку, он последовал следом за Благословенным.
Итак, Благословенный направился к надгробью Чапалы, и когда он прибыл туда, он сел на разостланную для него подстилку, и почтенный Ананда сел почтительно подле.
Тогда Благословенный обратился к Ананде и сказал ему: «Как восхитительны, Ананда, Весали; как восхитительны надгробья Удены, Готамаки, Саттамбы, Бахупутты, Сарандады и Чапалы».
И Благословенный сказал: «Ананда, кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил (иддхи), мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её12».
И хотя был так очевиден намек, так ясна была подсказка, – не понял того почтенный Ананда, – Мара помутил его разум и он не просил Благословенного, не умолял: «Благоволи, Господин, здесь остаться! Пребудь всю сию калпу, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость, благосостояние и благоденствие людей и богов!»
И когда во второй и в третий раз Благословенный повторил сказанное, почтенный Ананда пребывал в молчании.
И вот Благословенный обратился к Ананде и сказал: «Покинь меня теперь, Ананда, и займись своим делом».
«Да будет так, Господин», – отвечал Ананда, и встав, поклонившись перед Благословенным и обойдя его справа, отошел и сел у подножия дерева, неподалеку.
Просьба Мары
И когда Ананда отошел, Мара, Злой Дух, приблизился к Благословенному с такими словами: «О, Господин, покинь жизнь, уйди теперь, о Благословенный! Пришло время Благословенному покинуть жизнь, как прорицал о себе Благословенный, говоря: «Я до тех пор не уйду, Злой Дух, пока монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, не станут верными последователями, мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, будут готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, пока они не будут готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и не разнесут далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
И теперь, Господин, монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, стали такими учениками Благословенного. Покинь же теперь жизнь, Господин! Уйди, о Благословенный!
Наступило время отойти в Париниббану Благословенному, как он сам изрек о себе, говоря: «Я до того дня не уйду, Злобный Дух, пока чистое мое учение благочестия широкой волной добра не разольется по свету, не будет возлюблено оно, преисполненное, не возвестится всецело на благо людское». Уйди же теперь, Господин, покинь существование, о Благословенный, должный час кончины твоей наступил ныне».
И Благословенный ответил Маре, Духу Зла: «О, Злобный, порадуйся, Париниббана Татхагаты близится. К концу третьего месяца от сего дня уйдет Татхагата».
Отречение от поддержания жизни
Так у надгробья Чапалы отринул Благословенный в душевной свободе и мудрости остаток своей жизни. И когда он отрекся от жизни, произошло страшное землетрясение и разразилась гроза. И громко и торжественно изрек Благословенный:
«Отрекся от жизни Премудрый,
Отрекся от её начала великого и малого,
Как кольчугу он на себе разорвал обольщения жизни, –
в радости духа, спокойствии!»
Большое землетрясение
Тогда подумал почтенный Ананда: «Чудесно, непонятно, отчего это было такое страшное землетрясение, и все небо покрылось молниями. Каковы же основания, каковы причины такого страшного землетрясения?»
И тогда почтенный Ананда приблизился к Благословенному и почтительно сев рядом с ним, сказал: «Чудесно, непонятно, отчего это было такое страшное землетрясение и все небо покрылось молниями? Каковы же основания, каковы причины такого страшного землетрясения?»
Тогда Благословенный сказал: «Есть восемь оснований, Ананда, восемь причин для страшного землетрясения. Каковы же те восемь причин?
* Эта великая земля утверждена на водах, воды на ветрах, ветры покоятся на пространствах. И когда, Ананда, возникнут могучие ветры – всколыхнутся воды, и волнением вод сотрясется земля. Таково первое основание, первая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, отшельник или брахмана великой духовной силы, обуздавший все свои чувства, или бог великой силы и мощи, сосредоточенной мыслью может двинуть, поколебать и сотрясти землю. Вот второе основание, вторая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Бодхисатта волею и свободою покидает пребывание в небесах Тушита и нисходит в утробу матери, в ту минуту сотрясается, дрожит и колеблется земля. Вот третье основание, третья причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Бодхисатта свободно и вольно оставляет утробу матери, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот четвертое основание, четвертая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Татхагата достигает высочайшего и совершеннейшего Благословения, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот пятое основание, пятая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Татхагата запускает превосходное Колесо Учения, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот шестое основание, шестая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Татхагата волею и свободою отрекается от остатка дней своих на земле, тогда колеблется земля, потрясается, содрогается бурно. Вот седьмое основание, седьмая причина для страшного землетрясения.
* Потом, Ананда, когда Татхагата отходит навсегда в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения, – тогда тоже, Ананда, земля колеблется, потрясается, содрогается бурно. Вот восьмое основание, восьмая причина для страшного землетрясения.
Восемь видов собраний
Есть восемь видов собраний, Ананда, – это собрания благородных, брахманов, домохозяев, отшельников, Четырех Великих Царей, Тридцати трех богов, Мар и Брахм.
И когда, Ананда, я входил в те собрания, прежде чем сесть или вступить в беседу, я становился цветом подобен их цвету и голосом, подобен их голосу. И тогда в благочестивой беседе я поучал их, воодушевлял и радовал. Но они не знали меня, когда я говорил с ними, и говорили: «Кто это, что говорит так, человек ли, бог ли?»
И поучивши их, воодушевив, ободрив и порадовав в благочестивой беседе, я исчезал оттуда. Но они не узнали меня, даже когда я скрылся, и говорили: «Кто это, что исчез так, человек ли, бог ли?»
Восемь областей мастерства
Существует восемь областей мастерства, Ананда. Каковы эти восемь?
* Внутренним телесным распознаванием некто видит внешние формы, которые конечны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова первая область мастерства.
* Внутренним телесным распознаванием некто видит внешние формы, которые беспредельны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова вторая область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, которые конечны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова третья область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, которые беспредельны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова четвертая область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, голубые цветом, голубые видом и отражающие голубое, как к примеру цветок льна голубого цвета и отражающий голубое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова пятая область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, желтые цветом, желтые видом и отражающие желтое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова шестая область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, малиновые цветом, малиновые видом и отражающие малиновое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова седьмая область мастерства.
* Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, белые цветом, белые видом и отражающие белое, как Утренняя Звезда белого цвета, белого вида и светит белым сиянием, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова восьмая область мастерства.
Таковы, Ананда, восемь областей мастерства.
Восемь освобождений
Существует восемь освобождений, Ананда. Каковы эти восемь?
* Телом он видит формы, – таково первое освобождение.
* Внутренним бестелесным распознаванием, он видит внешние формы, – таково второе освобождение.
* Он настраивается на красивое, – таково третье освобождение.
* Полностью преступив пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения органов чувств, не обращая внимания на распознавание многообразия, он осознает, достигает, пребывает в сфере бесконечного пространства, – таково четвертое освобождение.
* Полностью преступив пределы сферы бесконечного пространства, он осознает, достигает, пребывает в сфере бесконечного сознания, – таково пятое освобождение.
* Полностью преступив пределы сферы бесконечного сознания, он осознает, достигает, пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, – таково шестое освобождение.
* Полностью преступив пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он осознает, достигает и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, – таково седьмое освобождение.
* Полностью преступив пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он осознает, достигает и пребывает в состоянии отсечения распознавания и чувствования – таково восьмое освобождение.
Таковы, Ананда, восемь освобождений.
Были времена, Ананда, когда я обитал в Урувеле, под банановым деревом пастуха Нигродхи на берегу реки Нераньджары, вскоре после того, как достиг великого Благословения. И Мара, Злой Дух, пришел на то место, где был я, и стоя рядом обратился ко мне с такими словами: «Покинь теперь жизнь, Господин! Уйди, о Благословенный! Пришло должное время для Париниббаны Благословенного!»
Тогда, Ананда, я ответил Маре, Злому Духу, сказавши: «Я до тех пор не уйду, Злой Дух, пока монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, не станут верными последователями, мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, будут готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, пока они не будут готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и не разнесут далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
Я до тех пор не уйду, пока преподанный мною пример святой жизни не станет успешным, не распространится далеко по свету, не будет популярным и пока он не будет возвещен среди богов и людей.
И сегодня снова, Ананда, у надгробья Чапалы, опять посетил меня Мара, Злой Дух и обратившись ко мне сказал: «И теперь, Господин, монахи и монахини общины, и все миряне, ученики, мужи и жены, стали такими учениками Благословенного – мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, они готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и разнесли далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
И теперь, о Господин, этот пример святой жизни преподанный Благословенным стал успешным, распространился далеко по свету, популярен и прекрасно возвещен среди богов и людей. Покинь теперь жизнь, о Благословенный! Уйди ныне, Господин! Настало время для Париниббаны Благословенного!»
И когда он сказал так, я ответил ему: «О Злобный, порадуйся, Париниббана Татхагаты близится. К концу третьего месяца от сего дня скончается Татхагата».
Таким образом, Ананда, Татхагата сегодня у надгробья Чапалы волею и свободою отринул остаток срока своей жизни!»
Просьба Ананды
И когда были сказаны те слова, почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: «Благоволи, Господин, остаться на земле в сей кальпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!»
«Довольно, Ананда, не умоляй Татхагату. Миновало время для таких просьб».
И во второй раз почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: «Благоволи, Господин, остаться на земле в сей калпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!»
И в третий раз почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: «Благоволи, Господин, остаться на земле в сей калпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!»
Тогда Благословенный сказал: «Веришь ли ты, Ананда, в Пробуждение Татхагаты?» «Истинно, так, Господин». – «Тогда как, Ананда, ты можешь продолжать упорствовать против мнения Татхагаты, тем более три раза подряд?»
Тогда почтенный Ананда сказал: «Из уст Благословенного я слышал: «Ананда, кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её».
«И ты поверил в это, Ананда?»
«Истинно так, Господин!»
«Вот твоя ошибка, вот твоя вина, Ананда, – когда был так явен намек, так очевидна была подсказка, ты не мог понять того, и ты не умолял Татхагату, говоря: «Благоволи, Господин, остаться в сей калпе. Живи, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради спасения и блага людей и богов». Если бы так ты умолял тогда Татхагату, Татхагата может быть и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он снизошел бы к твоим мольбам. Вот твоя ошибка, вот твоя вина!
Когда я пребывал, Ананда, в Раджагахе, на вершине, именуемой Вершиной Коршуна, я говорил тебе, Ананда: «Какое прекрасное место Раджагаха, как величественна эта Вершина Коршуна! Кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: «Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О, живи, Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради спасения и блага людей и богов». Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
И также, в Банановой Роще, у Разбойничьего Утеса, в Пещере Саттапанни, на Горе Вебхара, у Черной Скалы Исигили, у Змеиного Пруда, в Прохладном Лесу, в Таподовой Роще, в Бамбуковой Роще, у Беличьей Кормушки, в Манговой Роще Дживаки, В Маленькой Бухте и в Оленьей Роще, я говорил тебе, Ананда те же самые слова: «Какое прекрасное место Раджагаха, прекрасны все эти места! Кто развивал, тренировал, занимал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её.
И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: «Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О Благословенный, живи на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость и счастье и благо людей и богов». Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
И вот теперь в Весали у надгробья Чапалы я говорил тебе: «О Ананда, как прекрасно Весали, как прекрасны надгробья Удены, Бахапутты и Сарандады! Кто, Ананда, развивал, тренировал, занимал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда свершил это. Таким образом, Татхагата может если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её.
И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: «Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О Благословенный, живи на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость и счастье и благо людей и богов». Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
Но не говорил ли я прежде, Ананда, что в природе вещей дорогих нам и близких, что должны мы рано или поздно, разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, чтобы рожденное, обретшее жизнь, сотворенное, в самом себе несущее разрушение, не разрушилось никогда? Нет, не может такого быть. И это, Ананда, то, что Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул. Ибо Татхагата сказал единожды и для всех: «Вскоре наступит час Париниббаны Татхагаты. Через три месяца от сего дня скончается Татхагата. И не будет того, чтобы ради жизни здесь Татхагата изменил слову – это невозможно.
В путь, Ананда, пойдем в зал собраний Островерхого Дворца в Великом Лесу!» – «Да будет так, Господин», –отвечал почтенный Ананда.
И Благословенный с почтенным Анандой отправились в зал собраний Островерхого Дворца в Великом Лесу. И там он обратился к Ананде, говоря: «Пойди, Ананда, и собери в зал собраний всех монахов, что живут по соседству с Весали».
«Да будет так, Господин» – отвечал Ананда. И почтенный Ананда собрал всех монахов живущих по соседству с Весали, и разместил их в зале собраний. И затем, почтенно преклонившись перед Благословенным и ставши рядом, он обратился к Благословенному и сказал: «Господин, община монахов собрана, поступай, как сочтешь за лучшее».
Тогда Благословенный отправился в зал собраний и сел там на подстилку, разостланную для него. И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «О монахи, я говорю вам, что эти учения, прямое знание которых было мною постигнуто, и которым я научил вас – вы должны тщательно изучать, взращивать, развивать, и часто практиковать, дабы чистая жизнь была установлена и долго пребывала для блага и счастья бесчисленного множества живых существ, сострадания к миру, на радость, благосостояние и благо людей и богов.
Каковы же, монахи, эти учения? Это четыре основы внимательности, четыре правильных отношения, четыре составляющих психических сил (иддхи), пять корней, пять сил, семь факторов благословения и Благородный Восьмеричный Путь. Это, монахи, учения, прямое знание которых было мною постигнуто, которым я научил вас, и которые вы должны тщательно изучать, взращивать, развивать, и часто практиковать, дабы чистая жизнь была установлена и долго пребывала для блага и счастья бесчисленного множества живых существ, сострадания к миру, на радость, благосостояние и благо людей и богов».
И Благословенный обратился к монахам: «Внемлите, монахи, я увещеваю вас: все сотворенное погибает, – ревниво трудитесь на пути спасения! Время Париниббаны Татхагаты наступит скоро, через три месяца от сего дня скончается Татхагата».
И сказав это, Счастливейший, Учитель, обратился снова, говоря:

«Зрелы мои годы, жизнь подходит к концу;
Я оставляю вас, я отхожу, уповая на одного лишь себя.
Усердствуйте, монахи, будьте внимательны
И в добродетели чисты!
Со строгой решимостью охраняйте свой ум!
Кто не унывает, но следует Дхамме и Винае,
Тот выйдет из круга рождений, положит конец страданию».

Глава IV
Слоновий взор
Рано утром Благословенный оделся и взяв свою чашу пошел в Весали просить подаяние; обошедши Весали и поевши, он возвращаясь, окинул своим слоновьим взором13 Весали и обратился к Ананде с такими словами: «Последний раз, Ананда, Татхагата посетил Весали. Пойдем теперь в Бандагаму, Ананда».
«Да будет так, Господин», – отвечал Ананда Благословенному. И вот Благословенный с большой общиной монахов отправился в Бандагаму, и там Благословенный остановился в селении.
Тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, от неведения четырех принципов, от незнания их, – вот от чего этот длинный путь рождений и смертей был мною пройден и перенесен, равно как и вами. Каковы же те четыре? Это благородная нравственность, благородное сосредоточение, благородная мудрость, благородное освобождение! Но сейчас, монахи, когда благородная нравственность познана и достигнута, когда благородное сосредоточение познано и достигнуто, когда благородная мудрость познана и достигнута, когда познано и достигнуто благородное освобождение, – вырвана с корнем жажда жизни, прекращено то, что вело к новым воплощениям, и не будет новых рождений».
И сказав эти слова, Счастливейший, Учитель, говорил дальше:
«Нравственность, глубокое средоточение,
Мудрость и высшее освобождение –
Вот четыре принципа, реализованные прославленным Готамою;
И зная их, он, Будда, своим монахам преподал Дхамму.
Он, положивший конец страданию, Учитель, Видящий, пребывает в мире».
И также в Бхандагаме Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
И когда Благословенный пробыл в Бхандагаме так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: «В путь, Ананда, идем в Хаттхигаму!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Хаттхигаму.
И когда Благословенный пробыл в Хаттхигаме так долго, как он желал, он отправился в Амбагаму, потом в Джамбугаму. И в каждом из этих мест Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
И когда Благословенный пробыл в Джамбугаме так долго, как он желал, он обратился к Ананде, и сказал ему: «В путь, Ананда, идем в Бхоганагару!» – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда и Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Бхоганагару.
Четыре великих отношения
И там, Благословенный обратился к ученикам и сказал: «Я поучу вас, монахи, четырем великим отношениям. Вникните, послушайте и обратите внимание на мои слова». – «Да будет так, Господин», – ответили монахи.
Тогда Благословенный сказал: «Таким образом, о монахи, может говорить монах: «Из уст самого Благословенного я слышал, от него самого я выучил. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя». Слыша такое слово, сказанное монахом, никогда, о монахи, не восхваляйте сказавшего так, но и никогда не встречайте его слова хулой или порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно тем монахом». И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято тем монахом». Таким образом, монахи, придерживайтесь первого великого отношения.
Потом монахи, может сказать некто: «В таком-то месте есть община учеников, со старейшинами, руководителями. Из уст самой общины я слышал, от нее самой узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя». И слово, сказанное им, вы не встречайте ни хвалою, ни порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно той общиной». И тогда монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято той общиной». Таким образом, монахи, придерживайтесь второго великого отношения.
Потом, монахи, может сказать некто: «Там-то проживают старейшины, глубокие мудрецы, блюдущие веру, как гласит предание, сведущие в Дхамме и в правилах Винаи. Из уст тех старейшин я слышал, от них узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя». Монахи, услышав те слова, никогда не восхваляйте, никогда не порицайте сказавшего. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно старейшинами». И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято старейшинами». Таким образом, монахи, придерживайтесь третьего великого отношения.
Потом, монахи, может сказать некто: «Там-то проживает старейшина, созревший в мудрости, блюдущий веру, как гласит предание, сведущий в Дхамме и в правилах Винаи. Из уст самого старейшины я слышал, от него узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя». И такое слово, монахи, не подобает встречать ни хвалою, ни порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно тем старейшиной». И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: «Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято тем старейшиной». Таким образом, монахи, придерживайтесь четвертого великого отношения.
И также в Бхоганагаре Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Чунда-кузнец
Пробывши сколько подобало в Бхоганагаре, Благословенный обратился к Ананде, и сказал: «В путь, Ананда, идем в Паву». – «Да будет так, господин»- отвечал почтенный Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Паву. И там в Паве, Благословенный остановился в Манговой Роще Чунды-кузнеца.
И Чунда-кузнец, услышал, что Благословенный прибыл в Паву и остановился в его Манговой Роще. И Чунда-кузнец направился на то место, где остановился Благословенный, придя и поклонившись перед ним, почтительно сел рядом. И тогда Благословенный в благочестивой беседе наставлял его в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением.
И тогда он, наученный, воодушевленный и обрадованный, обратился к Благословенному и сказал: «Да удостоит Благословенный пожаловать ко мне завтра на трапезу, вместе с общиной монахов». И Благословенный молча согласился.
Видя, что Благословенный согласен, Чунда-кузнец поднялся с сидения, склонился пред ним и обойдя его справа, удалился.
На исходе ночи Чунда-кузнец приготовил в своем жилище нежный рис и печенье, и нежное мясо вепря14. И тогда известил Благословенного, говоря: «Время, Господин, готова трапеза».
Рано утром оделся Благословенный и, взяв чашу, отправился с монахами в жилище Чунды-кузнеца. Придя туда, он сел на приготовленное для него место. И присевши, он обратился к Чунде-кузнецу и сказал: «Ты приготовил нежное мясо вепря – мне поднеси его, Чунда, а сладким рисом и печеньем угости монахов». – «Да будет так, Господин», – отвечал Чунда Благословенному. И поднес мясо вепря Благословенному, а сладкий рис и печенье монахам.
Вкусивши, Благословенный обратился к Чунде-кузнецу и сказал: «Что осталось от мяса вепря, Чунда, то зарой в землю. Я никого не вижу, Чунда, в этом мире, с его богами, Марами и Брахмами, отшельниками и брахманами, людьми и богами, кто мог бы вкусить и переварить остатки той пищи, кроме Татхагаты». – «Да будет так, Господин», – отвечал Чунда-кузнец. И что осталось от мяса вепря, то он отнес и зарыл в землю.
После того он возвратился и сел с почтением рядом с Благословенным. И Благословенный в благочестивой беседе наставлял его в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением. Потом Благословенный поднялся с сидения и удалился.
И когда Благословенный вкусил пищи у Чунды-кузнеца, он почувствовал сильное недомогание, начались тяжкие боли, предвестники смерти. Но Благословенный в мудрости и решимости переносил терпеливо страдания.
Потом Благословенный обратился к Ананде, говоря: «В путь, Ананда, идем в Кусинару!» – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда и Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Кусинару.

Вкусивши пищи у Чунды-кузнеца, так я слышал, –
он с твердостью переносил страдания, смертельные муки.
Вкусивши мясо вепря, он почувствовал сильное недомогание;
облегчивши же страдания, Благословенный сказал:
«Идем в Кусинару!»15
Принесение воды
И вот Благословенный сошел с дороги и приблизился к подножию дерева; и он обратился к почтенному Ананде: «Ананда, прошу тебя, сложи вчетверо мою накидку и расстели её. Я устал, Ананда, мне нужно отдохнуть».
«Да будет так, Господин», – сказал почтенный Ананда и вчетверо сложивши накидку, расстелил её.
И Благословенный сел, и севши, обратился к Ананде: «Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я».
И Ананда сказал Благословенному: «Господин, только что проехало через ручеек около пятисот повозок. Вода взбаламучена колесами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, Господин, недалеко отсюда, она чиста и прозрачна, приятно окунуться в её прохладные воды. Там Благословенный может испить воды и освежить свои члены».
И во второй раз Благословенный обратился к Ананде и сказал: «Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я».
И вновь отвечал Ананда Благословенному: «Господин, только что через ручей проехало около пятисот повозок. Вода взбаламучена колесами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, Господин, недалеко отсюда, она чиста и прозрачна, приятно окунуться в её прохладные воды. Там Благословенный может испить воды и освежить свое тело».
И в третий раз Благословенный обратился к Ананде и сказал: «Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я».
«Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда Благословенному и, взяв чашу, пошел к ручейку. И вот, ручеек, перед тем взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, как только Ананда подошел к нему, стал чист и прозрачен, незамутнен вовсе.
Тогда подумал Ананда: «Как чудесна, непостижима, как велика сила Татхагаты! Ручеек, взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, теперь, как только я подошел к нему, стал чист и прозрачен, не замутнен вовсе!»
И наполнив чашу водою, он возвратился к Благословенному и сказал: «Как чудесна, непостижима, как велика сила Татхагаты! Ручеек, взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, как только я подошел к нему, стал чист и прозрачен, не замутнен вовсе! Испей воды, Благословенный! Испей воды, Счастливейший!» И Благословенный испил воды.
Пуккуса из рода Маллов
В это самое время, Пуккуса из рода Маллов, ученик Алары Каламы 16, проходил мимо, возвращаясь из Кусинары в Паву.
И он увидел, что Благословенный сидит у подножия дерева. Увидев его, он приблизился к Благословенному и, подойдя и поприветствовав его, сел почтительно рядом. И он обратился к Благословенному: «Как чудесно, Господин, что покинувшие мирское могут пребывать в таком средоточии душевном!
Некогда, Господин, Алара Калама, будучи в пути, сошел с дороги и присел под деревом отдохнуть, укрывшись от зноя. В то время мимо Алары Каламы проехало пятьсот повозок. И проводник, шедший в хвосте каравана, обратился к нему: «Видел ли господин пятьсот повозок проехавших мимо?» «Нет, друг, не видел». – «Слышал ли господин шум от колес?» «Нет, друг, не слышал». – «Ты спал тогда, господин?» «Нет, друг, я не спал тогда». – «Стало быть ты бодрствовал, господин?» «Да я бодрствовал, друг». – «Итак, господин, ты не спал, а бодрствовал, и однако не видел и не слышал, что караван прошел мимо, – а все платье твое осыпано пылью!»
Тогда подумал тот человек: «Как непостижимо, чудесно, что покинувшие мирское могут пребывать в состоянии столь глубокого сосредоточия, так, что даже бодрствуя и сознавая, человек не видит и не слышит, что пятьсот повозок прошли мимо одна за другой, почти задевая его». И, выразив свою глубокую веру в Алару Каламу, тот человек отошел».
«Как полагаешь, Пуккуса, что удивительнее: то, когда человек, будучи в сознании не видит и даже не слышит, как пятьсот повозок прошли мимо, одна за другой, почти задевая его – или, когда будучи в сознании и бодрствуя, он не видит и не слышит, как льется дождь, блещут молнии, грохочет гром?»
«Какое же сравнение, Господин! Несравненно труднее, чтобы человек, бодрствуя и сознавая, не видел и не слышал как льется дождь, блещут молнии, грохочет гром».
«Случилось мне быть однажды, Пуккуса, в Атуме, на току молотильщика. Разразился ливень, заблистали молнии, загрохотал гром; двое братьев-поселян вместе с четырьмя волами были убиты, и великая толпа собралась из Атумы на место, где они были убиты.
В то время, Пуккуса, я покинул ток и шел в раздумьях. И вот, Пуккуса, один человек отделился от толпы и подошел ко мне. И подошедши, и поприветствовавши меня, стал почтительно рядом.
И я спросил того человека: «Зачем собрался здесь народ?» «Да ведь только что разразился ливень, блистали молнии, гремел гром: двое братьев-поселян вместе с четырьмя волами убито. От того-то и столпилось здесь множество людей. Но где же ты был, Господин?» «Я, друг, все время был здесь». – «Но ты видел же, Господин, что было? Но ты слышал же, Господин, что было?» «Нет, друг, я ничего не слышал». – «Разве ты почивал в то время, Господин?» «Нет, друг, я не почивал тогда». – «Значит ты бодрствовал, Господин?» «Да, друг, я бодрствовал тогда». – «Итак, Господин, ты бодрствовал, и будучи в сознании, ничего не слышал и не видел, как лил дождь, блистали молнии, гремел гром!» – «Верно, это так, друг».
И тогда, Пуккуса, тот человек подумал так: «Необъяснимо, чудесно, что покинувшие мирское могут пребывать в такой глубокой тишине средоточия, что бодрствуя, сознавая, не видят и не слышат ни грома в небесах, ни шума от проливного дождя, ни блеска молний». И, высказав свою глубокую веру в меня, он с почтением удалился.
Когда это было сказано, Пуккуса из рода Маллов сказал Благословенному: «Господин, веру, которая была у меня в Алару Каламу, я теперь развею по ветру, пусть унесет её течением! Превосходно, о Господин, наиболее превосходно, о Господин! Это как если бы Господин восстановил низвергнутое, открыл сокрытое, или показал путь заблудившемуся, или зажег светильник во тьме, так чтобы зрячие могли видеть – именно так Благословенный распространяет Дхамму множеством способов. И потому, о Господин, я принимаю Прибежище в Благословенном, в Дхамме и в Общине Монахов. Да примет меня Благословенный, как ученика, который принял Прибежище до конца своей жизни».
Потом Пуккуса из рода Маллов обратился к одному человеку: «Принеси мне, друг, пару парчовых одеяний, вышитых золотом, готовых для ношения». И человек ответил: «Да будет так».
И когда одежды были принесены, Пуккуса из рода Маллов предложил их Благословенному, говоря: «Господин, вот пара парчовых одеяний, вышитых золотом, готовых для ношения. Сделай милость, Благословенный, прими от меня!» – «Одень в одно из них меня, Пуккуса, в другое Ананду». – «Да будет так, Господин», – отвечал Пуккуса Благословенному, и в одно одеяние одел Благословенного, а в другое почтенного Ананду.
И тогда Благословенный в благочестивой беседе наставлял в Дхамме Пуккусу, воодушевлял и радовал благочестивым поучением. И Пуккуса из рода Маллов, обученный, воодушевленный, обрадованный Благословенным, в восхищении поднялся с сидения, и склонившись пред Благословенным, обойдя справа, удалился.
Вскоре после того, как удалился Пуккуса из рода Маллов, почтенный Ананда возложил оба парчовых, вышитых золотом одеяния на Благословенного. И как только он одел их на тело Благословенного – они потеряли весь свой блеск!
И почтенный Ананда сказал Благословенному: «Как чудесно, Господин, как непостижимо, – лик Благословенного так ясен и светится! Ибо как только я возложил парчовые, вышитые золотом одеяния на Благословенного, весь прежний яркий их блеск потускнел внезапно!»
«Истинно так, Ананда! Есть два случая, когда кожа Благословенного становится ясна и необычайно светла.
Каковы эти два? В ту ночь, Ананда, когда Татхагата становится полностью благословенным и достигает наивысшего Благословения, и в ту ночь, в которую он окончательно отойдет в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения, – вот когда, Ананда, лик Татхагаты становится ясен и светел необычайно.
И сегодня, Ананда, в третью ночную стражу, в Саловой Роще Маллов, поблизости от Кусинары, между двумя деревьями-близнецами сала, наступит Париниббана Татхагаты. В путь теперь, Ананда, идем к реке Какудхе». – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда.
Когда Учитель облекся в парчовые платья,
поднесенные Пуккусой, от него исходило золотое сияние.
Окруженный большой общиной монахов, Благословенный приблизился к реке Какудхе; и спустившись к воде, омыл тело и утолил жажду. И выйдя на берег, пошел в Манговую Рощу.
И придя, он обратился к почтенному Чундаке: «Чундака, прошу тебя, сложи накидку вчетверо, расстели на земле. Устал я, Чундака, прилег бы теперь». – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Чундака и, сложивши накидку вчетверо, расстелил на земле.
И Благословенный прилег на правый бок, в позе льва, положив одну на другую утомленные ноги; и так улегшись, внимательно, с ясным осознаванием он отдался размышлению, с мыслью восстать в должное время. И почтенный Чундака сел пред лицом Благословенного.

К реке Какудхе приблизился Благословенный,
К её тихо журчащему, светлому и нежному течению;
И уставший, утомленный, погрузился он, Будда, – Равного ему на свете нет!
Омыв свое тело, испивши воды, вышел из реки Учитель,
И тесной толпой шли монахи за ним.
Наставляя в святых истинах, великий Учитель
Держал свой путь через Манговую Рощу.
И сказал он монаху Чундаке:
«Расстели мне как ложе накидку мою, вчетверо сложенную!»
Ободренный Святым,Чундака быстро раскинул
Ту накидку, вчетверо сложенную.
Уставший, Учитель прилег на накидку,
И Чунда сел на землю перед ним.

И вот Благословенный обратился к Ананде: «Теперь может статься, Ананда, будут упрекать Чунду-кузнеца, говоря: «Грех тебе, Чунда, великий позор тебе, Чунда, что Татхагата, вкусивши у тебя последний раз пищи, вскоре скончался». Но этот упрек, Ананда, нужно отклонить от Чунды, говоря: «Благо тебе, Чунда, слава тебе, Чунда, что у тебя в последний раз вкусил Татхагата пищи и тогда скончался. Из уст самого Татхагаты я слышал, от него самого принял я такое слово: «Два подношения пищи дают равный плод, равное благо – высший плод и высшее благо, чем все иные. Каковы же те два подношения? Подношение пищи перед достижением Татхагатой высочайшего Благословения, и подношение пищи перед отходом Татхагаты в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения. Этим деянием достойный Чунда накопил заслуги для долгой жизни, красоты, благополучия, счастья, перерождения на небесах и владычества на земле!» Вот как подобает отразить всякий упрек Чунде-кузнецу». И тогда Благословенный громко и торжественно изрек:

«Дающий приумножает доброе;
Кто укротил себя, того не беспокоит гнев;
Кто добродетели взрастил, того боится зло,
И с корнем вырвавший страсть, гнев,
И всякое неведение, достигнет умиротворения!»


← ↑ →

страница 2 / 3







12 Kappam va tittheyya kappavasesam va. Комментаторы обычно рассматривают kappa не как мировой период (калпа, эра), а как ayu-kappa – «продолжительность жизни», а avasesa – как «в неограниченности». Таким образом смысл перевода звучит как «Он может иметь неограниченную продолжительность жизни». Вместе с тем следует отметить, что среди многочисленных значений слова kappa, наиболее часто употребляемо его значение как времени в общем, а не только как продолжительность эона; но значение, как «продолжительность жизни», похоже встречается только в этом месте. Также необычно значение «в неограниченности» для слова avasesa (обычно – «напоминание»). Четыре основы «иддхи» (санскр. сиддхи) – это сильное желание (обрести их), подвижничество (активная, энергичная устремленность), сосредоточенность(развитие безмятежности и сосредоточения ума), проникновение (развитие всепроницающей мудрости).




13 Комментаторы говорят, что Будды, когда смотрят назад, поворачиваются всем телом, как это делают слоны.




14 Sukara-maddava: сложный термин до сих пор не имеющий однозначного перевода, поэтому его зачастую оставляют как есть в палийском произношении. Sukara = свинья; maddava = мягкий, нежный, деликатесный. Возможны два альтернативных значения этого термина: 1) нежные части свиньи или вепря; 2) то, что любят свиньи или вепри. Позже этот термин переводился так же как, грибы или трюфеля, ямс или клубни. К.Е. Нейман, в предисловии к немецкому переводу Маджжхима Никаи цитирует из индийского сборника лекарственных трав Раджаниганту, несколько растений начинающихся с sukara. Комментарий к нашему тексту дает три альтернативных объяснения: 1) мясо дикого вепря, не слишком молодого и не слишком старого, доставшееся без преднамеренного убийства; 2) Разваренный рис, приготовленный с пятью молокопродуктами; 3) разновидность алхимического эликсира (rasayanavidhi). Дхаммапала, в своем комментарии к Удане VIII.5, разъясняет как побеги молодого бамбука, нанизанные свининой (sukarehi maddita-vamsakaliro)




15 Эти куплеты были вставлены теми, кто составлял и записывал сутты во время Первого собора.




16 Алара Калама – был одним из учителей Будды, до его Пробуждения. Он научил Бодхисатту, как достичь сферы отсутствия чего бы то ни было, но не мог показать ему путь к Ниббане.
Глава V
Саловые деревья – близнецы
Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда! – идем в Саловую Рощу Маллов, поблизости от Кусинары, по ту сторону реки Хираньявати». – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
И Благословенный, сопровождаемый общиной монахов, отправился в Саловую Рощу по ту сторону реки Хираньявати и, пришедши, обратился к почтенному Ананде:
«Ананда, прошу тебя, приготовь для меня ложе головою к северу, между деревьями-близнецами. Я устал, Ананда, и охотно прилег бы»17. – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И приготовил ложе головой к северу, между деревьями-близнецами. Благословенный прилег на правый бок, в позе льва, положивши одну на другую утомленные ноги; и пребывал он во внимательности и ясном осознавании.
В то время деревья – близнецы были в полном цвету, хотя цвести им было не время; и цветы посыпались на тело Татхагаты, полились дождем, покрывая его тело и воздавая честь Татхагате. Небесные цветы Мандарава и хлопья небесного сандала падали с неба, сыпались, ниспадали на тело Татхагаты, покрывая его и воздавая честь Татхагате. И звуки небесных голосов и небесных инструментов наполнили воздух гимнами в честь Татхагаты.
Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «Деревья-близнецы в цвету, и на тело Татхагаты ниспадают, сыплются, льются дождем цветы, воздавая честь Татхагате. Небесные цветы Мандарава и хлопья небесного сандала дождем ниспадают с небес, сыплются на тело Татхагаты, покрывая его и воздавая честь Татхагате. И звуки небесных голосов и небесных инструментов наполнили воздух гимнами в честь Татхагаты.
Но, Ананда, не так следует почитать Татхагату, уважать, поклоняться, чтить и ценить! А те из монахов и монахинь, мирян и мирянок, которые следуют Дхамме, живут праведно в Дхамме, идут по пути Дхаммы, – вот кто почитает Татхагату, уважает, поклоняется, чтит и ценит, выражая наивысшее почтение! Потому, Ананда, вы должны взращивать в себе устремление: «Мы будем следовать Дхамме, жить праведно по Дхамме, идти по пути Дхаммы».
Старейшина Упавана
В это самое время почтенный Упавана стоял пред Благословенным, обмахивая его. И Благословенный сделал замечание Упаване: «Отойди в сторону, монах, не стой передо мной».
И подумал Ананда: «На почтенном Упаване с давних пор лежало ближайшее попечение о Благословенном и служение ему. И вот в последние минуты Благословенный недоволен Упаваной и сделал ему замечание: «Отойди в сторону, монах, не стой передо мной». Что за причина тому, что Благословенный недоволен Упаваной и сказал так?»
И почтенный Ананда сказал Благословенному: «На славном Упаване с давних пор лежало ближайшее попечение о Благословенном и служение ему. И вот в последние минуты Благословенный недоволен Упаваной и сделал ему замечание: «Отойди в сторону, монах, не стой прямо напротив меня». Что за причина тому, что Благословенный недоволен Упаваной и сказал так?»
И Благословенный ответил: «Во всех десяти мирах вряд ли есть хоть одно божество, не явившееся сюда, дабы посмотреть на Татхагату. На расстоянии двенадцати йоджан от Саловой Рощи Маллов, в окрестности Кусинары, нет места даже размером с волосину, не занятого могущественными божествами. И эти божества, Ананда, возмущаются и говорят: «Издалека явились мы, дабы посмотреть на Татхагату. Редко являются в мир Татхагаты, Араханты, в совершенстве Пробудившиеся. И сегодня в последнюю ночную стражу будет Париниббана Татхагаты; и вот этот монах стоит пред Татхагатой, заслоняя его, не дает нам посмотреть на Татхагату в последний час его жизни – так, Ананда, возмущаются божества».
«О каких божествах помышляет Благословенный?»
«Есть божества, Ананда, обитающие в небесах, и не отрешенные от земного; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: «Скоро, скоро Париниббана Благословенного! Слишком рано Счастливейший отойдет в Париниббану! Скоро Око Мира скроется от нашего взора!»
Есть божества, Ананда, обитающие на земле, и не отрешенные от земного; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: «Скоро, скоро Париниббана Благословенного! Слишком рано Счастливейший отойдет в Париниббану! Скоро Око Мира скроется от нашего взора!»
Но те божества, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляют так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
Четыре места почитания и благоговения
«В былые дни, Господин, проведя дождливое время в разных местностях, монахи имели обычай посещать Татхагату. И те почтенные монахи обретали благие заслуги от посещения Благословенного. И теперь после ухода Благословенного, мы уже не сможем, Господин, обретать подобные благие заслуги»
«Есть четыре места, Ананда, которые верующий человек может посещать с чувством почитания и благоговения. Каковы же те четыре места?
* Место, Ананда, где скажет верующий: «Здесь родился Татхагата!»18 – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
* Место, Ананда, где скажет верующий: «Здесь обрел Татхагата полное непревзойденное, наивысшее Пробуждение»19 – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
* Место, Ананда, где скажет верующий: «Здесь запущено Татхагатой Колесо Учения»20 – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
* Место, Ананда, где скажет верующий: «Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения», – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
И придут, Ананда, верные монахи и монахини, благочестивые мужи и жены, и скажут: «Здесь родился Татхагата», – «Здесь обрел Татхагата полное, непревзойденное, наивысшее Пробуждение», – «Здесь запустил Татхагата Колесо Учения», – «Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения».
И кто, Ананда, в будущие времена совершит паломничество к тем местам, после смерти, когда разрушится его тело, возродится он в небесных обителях счастья!»
Вопросы Ананды
Тогда почтенный Ананда обратился к Благословенному: «Господин! Как нам следует вести себя с женщинами?»
«Не смотрите на них, Ананда!»
«Но если мы видим их, как поступать?»
«Не разговаривайте, Ананда!»
«Но если они начнут разговоры?»
«Тогда, Ананда, пребывайте во внимательности»
«Господин! Как нам должно почитать тело Татхагаты?» «Не затрудняйте себя, Ананда, воздаянием чести останкам Татхагаты. Старайтесь, Ананда, будьте усердны ради вашего же блага. Будьте стойки, будьте усердны, будьте упорны на пути к благой цели! Есть премудрые, Ананда, среди благородных мужей, брахманов, домохозяев, верующие в Татхагату, и они воздадут должные почести останкам Татхагаты».
«Как подобает, Господин, поступить с телом Татхагаты?» «Как поступают с прахом Совершенного Царя Миродержца,21 так же должно поступить и с телом Татхагаты». – «И как же, Господин, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца?»
Тело Совершенного Царя Миродержца, Ананда, одевают в новые одежды, и тогда оборачивают саваном из чесанного хлопчатого пуха и после этого тело покрывают новыми одеждами, и так далее, пока тело не будет обернуто пятьюстами слоев обоих родов. Потом тело помещается в железный сосуд22 с маслом и покрывается другим железным сосудом. Тогда сооружают погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и сжигают тело Совершенного Царя Миродержца; и на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Совершенному Царю Миродержцу. Вот так поступают, Ананда, с телом Совершенного Царя Миродержца. И так же, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, надлежит поступить с телом Татхагаты; и также на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Татхагате. И кто принесет к ней цветы, благовония или украшения, и чей ум там придет в спокойствие – тому это будет на радость и благо на долгие времена.
Личности, достойные ступы
Есть четверо личностей, Ананда, достойных ступы. Кто эти четыре? Татхагата, Арахант, в совершенстве Пробудившийся достоин ступы; так же как и Самостоятельно Пробудившийся (Паччекабудда), и последователь Татхагаты, и Совершенный Царь Миродержец достойны ступы.
И почему, Ананда, Татхагата, Арахант, в совершенстве Пробудившийся достоин ступы? – Потому, Ананда, что при мысли: «Вот ступа Татхагаты, Араханта, в совершенстве Пробудившегося», сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
И почему достоин ступы Самостоятельно Пробудившийся?- Потому, Ананда, что при мысли: «Вот ступа того Благословенного, того Самостоятельно Пробудившегося», сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся, прольется в них тихая радость; и, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
И почему достоин ступы верный последователь Татхагаты?- Потому, Ананда, что при мысли: «Вот ступа верного последователя Татхагаты», сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
И почему достоин ступы Совершенный Царь Миродержец? – Потому, что при мысли: «Вот ступа праведного царя, правившего в соответствии с Дхаммой», сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
Чудесные качества Ананды
Тогда почтенный Ананда пошел в вихару23; он стал там склонившись напротив двери и горько плакал при мысли: «Увы, я остаюсь еще учеником24 и надлежит мне своими силами трудиться на пути к совершенству, а Учитель, который так милосерден ко мне, скоро навсегда покинет меня».
И Благословенный в то время обратился к монахам: «Монахи, где Ананда?» «почтенный Ананда, Господин, ушел в вихару; он стоит там и горько плачет при мысли: «Увы, я остаюсь еще учеником и надлежит мне своими силами трудиться на пути к совершенству, а Учитель, который так милосерден ко мне, скоро навсегда покинет меня».
Тогда Благословенный подозвал одного из монахов, и сказал: «Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему: «Друг Ананда, Учитель зовет тебя». – «Да будет так, Господин», – отвечал монах Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему: «Друг Ананда, Учитель зовет тебя» – «Хорошо, друг мой», – ответил Ананда. И пошел к Благословенному. Придя, преклонился перед ним, и присел рядом.
Тогда Благословенный сказал почтенному Ананде: «Довольно, Ананда! Не скорби, не рыдай! Разве прежде, не говорил я с самого начала, что все дорогое и близкое меняется, и нам суждено расставаться с ним, оставлять навсегда? И можно ли, Ананда, что бы то, что было рождено, составлено, что в самом себе несет зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Нет, не бывает такого. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате с почтением и любовью в поступках, словах и мыслях, великодушно, радостно, всем сердцем. Ты обрел великие добродетели, Ананда! Теперь ты должен приложить старания, и вскоре ты также будешь свободен от оков».
После этого Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, у всех Татхагат, Арахантов, в совершенстве Пробудившихся прошлого были превосходные и преданные спутники-монахи, такие же, как Ананда у меня. И у всех Татхагат, Арахантов, в совершенстве Пробудившихся грядущего будут превосходные и преданные спутники-монахи, такие же, как Ананда у меня.
Одаренный и рассудительный человек Ананда. Он знает, когда ему должно посещать Татхагату, и когда должно монахам и монахиням, благочестивым мужам и женам, царю и советникам, учителям и ученикам посещать Татхагату.
Монахи, четыре чудесных и прекрасных качества есть у Ананды. Каковы же те четыре? Когда монахи приближаются к Ананде – они радуются, видя его; и радуются, когда поучает их Ананда; и огорчаются, когда смолкает Ананда. Когда монахини, благочестивые мужи и жены приближаются к Ананде – они радуются, видя его; и радуются, когда поучает их Ананда; и огорчаются, когда смолкает Ананда.
У Вселенского Царя Миродержца должны быть четыре чудесных и прекрасных качества. Каковы же те четыре? Когда монахи, благородные люди приближаются к Вселенскому Царю Миродержцу – они радуются, видя его; и радуются, когда он поучает их; и огорчаются, когда он смолкает. Также, когда брахманы, домохозяева и аскеты приближаются к Вселенскому Царю Миродержцу – они радуются, видя его; и радуются, когда он поучает их; и огорчаются, когда он смолкает.
И точно так же, монахи, у Ананды есть эти четыре чудесных и прекрасных качества.
Рассказ о Маха Судассане
Когда это было сказано, почтенный Ананда обратился к Благословенному: «Пусть не будет такого, о Господин, чтобы Благословенный отошел в таком убогом месте, этом нецивилизованном городке посреди джунглей, почти на окраине провинции. Есть же великие города, Господин, такие как Чампа, Раджагаха, Саваттхи, Сакета, Косамби и Варанаси – пусть Благословенный окончательно отойдет в одном из них. К тому же, в тех городах обитает множество преуспевающих благородных людей, брахманов и домохозяев, последователей Татхагаты, и они окажут должные почести останкам Татхагаты».
«Не говори так, Ананда! Не говори: «Это убогое место, это нецивилизованный городок посреди джунглей, почти на окраине провинции». В давно минувшие времена, был царь Маха Судассана, бывший Вселенским Царем Миродержцем, царем праведности, покорителем четырех частей света, чье царство было прочно основано, и который был наделен семью драгоценностями25. И верховная резиденция царя Маха Судассаны, Ананда, была в Кусинаре, который тогда назывался Кусавати, и простирался на двенадцать йоджан с востока на запад и на семь с севера на юг.
И великим, Ананда, был Кусавати, столица, процветающая и многонаселенная, часто посещаемая людьми и прекрасно снабженная продовольствием. Как и верховная резиденция богов, Алакаманда, великая, процветающая и многонаселенная, часто посещаемая божествами и прекрасно снабженная продовольствием, такова была и царская столица Кусавати.
Кусавати, Ананда, денно и нощно оглашался десятью звуками – ревом слонов, ржанием лошадей, грохотом колесниц, барабанным боем, музыкой и песнями, приветствиями, хлопаньем в ладоши, и криками – еда, питье и будьте счастливы!»
Встань теперь, Ананда, пойди в Кусинару и извести Маллов Кусинарских, словами: «В сей день, о Васетты, в последнюю ночную стражу, скончается Татхагата. Приближается, о Васетты, близится! Дабы никогда не упрекать вам себя, говоря: «В нашем городе была Париниббана Татхагаты, и мы не потрудились навестить Татхагату в последние часы его жизни!» – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда Благословенному, и одевшись и взявши чашу, он один пошел в Кусинару.
Почитание Маллами
В то время Маллы Кусинарские собрались в зале собраний обсуждать общественные дела. И вот почтенный Ананда вошел в зал собраний, и войдя, известил Маллов, говоря: «В сей день, о Васетты, в последнюю ночную стражу, скончается Татхагата. Приближается, о Васетты, близится! Дабы никогда не упрекать вам себя, говоря: «В нашем городе была Париниббана Татхагаты, и мы не потрудились навестить Татхагату в последние часы его жизни!»
Услышав весть от Ананды, глубоко опечалились Маллы со своими детьми, женами и женами своих детей, сильно огорчились, опечалились их сердца. Они рыдали, рвали на себе волосы, ломали руки, кидались ниц на землю и бились в тоске при мысли: «Слишком рано отходит Благословенный в Париниббану! Слишком рано отходит Счастливейший в Париниббану! Слишком рано Око Мира скроется от нашего взора!»
И тогда огорченные, полные печали, Маллы со своими детьми, женами и женами своих детей, пошли в Саловую Рощу.
И почтенный Ананда подумал: «Если я допущу Маллов Кусинарских воздавать почитание Благословенному одного за другим, то не успеть им предстать перед Благословенным до утра. Посему, пусть лучше Маллы Кусинарские расположатся по семействам, и предстанут перед Благословенным, говоря: «Господин, Малла такой-то с детьми, женами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!»
И почтенный Ананда, расположив Маллов по семействам, представил их Благословенному со словами: «Господин, Малла такой-то с детьми, женами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!»
Таким образом почтенный Ананда все устроил так, что все Маллы Кусинарские предстали перед Благословенным еще в первую ночную стражу.
Странствующий отшельник Субхадда
В то же время странствующий отшельник по имени Субхадда, не являвшийся верующим, обитал в Кусинаре. И вот отшельник Субхадда услышал весть: «Ныне в третью ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы».
И подумал Субхадда: «Слышал я от товарищей моих, монахов, старых и древних, наставников и учителей, что редко являются миру Татхагаты, Араханты, в совершенстве Пробудившиеся. И ныне в третью ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы. Сейчас я пребываю в неуверенности, но верится мне, что отшельник Готама может научить меня Дхамме как избавиться от этой неуверенности».
Тогда отшельник Субхадда пошел в Саловую Рощу и подошел к почтенному Ананде.
И обратился к Ананде: «Так я слышал от товарищей моих, монахов, старейшин почтенных, наставников и учителей, что редко являются миру Татхагаты, Араханты, в совершенстве Пробудившиеся. И ныне в последнюю ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы. Сейчас я пребываю в неуверенности, но верится мне, что отшельник Готама может научить меня Дхамме как избавиться от этой неуверенности. О, если бы я мог предстать перед отшельником Готамою!»
И когда он сказал так, почтенный Ананда сказал ему: «Довольно, друг Субхадда! Не докучай Татхагате – утомлен Благословенный».
И во второй раз скитающийся отшельник Субхадда обратился к почтенному Ананде со своею просьбой. И во второй раз почтенный Ананда отказал ему.
И в третий раз скитающийся отшельник Субхадда обратился к почтенному Ананде со своею просьбой. И в третий раз почтенный Ананда отказал ему.
И Благословенный, слышавший разговор между ними, подозвал почтенного Ананду и сказал: «Довольно, Ананда, не удерживай Субхадду. Допусти Субхадду к Татхагате. С чем бы ни обратился ко мне Субхадда, он спрашивать меня будет из жажды познания, а не с тем, чтобы докучать напрасно. И моими словами укрепится он в знании».
Тогда почтенный Ананда сказал отшельнику Субхадде: «Войди, друг Субхадда, Благословенный разрешает тебе».
Тогда отшельник Субхадда приблизился к Благословенному и поклонившись ему, и обменявшись с ним любезными приветствиями, сел рядом. И отшельник Субхадда сказал Благословенному: «почтенный Готама, аскеты и брахманы, возглавляющие большие общины учеников, имеющие большие свиты, сведущие, основатели учений, почитаемые людьми – Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбала, Пакудха Каччаяна, Санчая Беллатхапутта и Нигантха Натапутта, – обладают ли они глубоким познанием, как утверждают, или же вовсе не достигли познания, или одни достигли, а другие нет?»
«Довольно, Субхадда! Пусть они, как утверждают, достигли глубокой мудрости или не достигли вовсе, или одни достигли, а другие нет... Я поведаю тебе Дхамму, Субхадда. Послушай внимательно, вникни в слова мои». – «Да будет так, Господин», – сказал отшельник Субхадда.
И Благословенный сказал: «Если в чьих-либо Дхамме и Винае не найден Благородный Восьмеричный Путь, тогда ты не найдешь там истинного аскета ни первой, ни второй, ни третьей, ни четвертой ступеней святости. Но если в каких угодно Дхамме и Винае найден Благородный Восьмеричный Путь, тогда ты найдешь там истинного аскета первой, второй, третьей и четвертой ступеней святости26. В этих Дхамме и Винае, Субхадда, найден Благородный Восьмеричный Путь; и в них одних найдены истинные аскеты первой, второй, третьей и четвертой ступеней святости. Лишены истинного аскетизма системы других учителей. Но если, Субхадда, монахи живут праведно, то мир не лишится арахантов.

Двадцать девять лет мне было, Субхадда,
Когда я отрекся от мира, чтобы найти благое.
Пятьдесят один год прошел с тех пор, Субхадда,
И все то время я был странником
В областях добродетели и истины,
И кроме как там, нет ни одного святого (первой ступени)
И нет ни одного ни второй, ни третьей, ни четвертой ступеней святости.
Лишены истинного аскетизма системы других учителей.
Но если, Субхадда, монахи живут праведно, то мир не лишится арахантов.

И когда это было сказано, отшельник Субхадда обратился к Благословенному и сказал: «Чудесны слова твои, Господин, очень чудесны! Как поднимают оброненное, как открывают сокрытое, как выводят на путь заблудшего, и свет вносят во тьму, дабы ясно могли видеть зрячие – так и Дхамма многообразно разъяснена тобой, о Благословенный! Я прибегаю к тебе, Благословенный, к Дхамме и к Общине Монахов! Да примет меня Благословенный как ученика, верного навсегда отныне!»
«Кто был прежде, Субхадда, последователем иного учения и желает получить посвящение и духовный сан в этой Дхамме и Винае, тот должен пробыть четыре месяца испытательного срока. И по истечению этих четырех месяцев, если монахи убеждаются в нем, то они даруют ему посвящение и духовный сан монаха. Таким образом я определяю различия в личностях».
«Да, о Господин, кто был прежде последователем иного учения и желает получить посвящение и духовный сан в этой Дхамме и Винае, тот должен пробыть четыре месяца испытательного срока, и по истечению этих четырех месяцев, если монахи убеждаются в нем, то они дают ему посвящение и духовный сан монаха, – тогда я пробуду испытательный период в четыре года. И по истечению этих четырех лет, если монахи убедятся во мне, то пусть они даруют мне посвящение и духовный сан монаха».
Но Благословенный позвал Ананду и сказал: «Ананда, пусть Субхадда примет посвящение». – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда.
И отшельник Субхадда сказал почтенному Ананде: «Это великая заслуга для тебя, друг Ананда, благословение, что в присутствии Учителя ты лично им был посвящен в ученики».
И отшельник Субхадда пред лицом Благословенного принял посвящение и духовный сан; и после принятия духовного сана почтенный Субхадда пребывал в уединении, строгий, ревностный, решительный. И в скором времени он достиг цели, ради которой люди покидают удобства и радости домашней жизни, приняв бездомное скитальничество – высшей цели святой жизни; и реализовав высшее знание, он пребывал в нем. Он познал: «Рождение уничтожено, высшая жизнь достигнута, более нет ничего, что должно быть свершенным, и за этой жизнью ничего более не остается».
И почтенный Субхадда стал одним из Арахантов, и был он последним учеником, обращенным Благословенным.

Глава VI
Последнее слово Татхагаты
И Благословенный обратился к почтенному Ананде: «Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает: смолкло слово Наставника, более нет у нас Учителя! Нет, Ананда, не так вы должны думать. Та Дхамма, та Виная, что я провозгласил, установил для вас – да будут они вашим Учителем после того как я отойду.
Ананда, когда я отойду, вы не обращайтесь друг к другу как было прежде, с величанием «друг». Старшие монахи могут обращаться к младшим по имени, по роду, со словом «друг», – но младшие монахи должны обращаться к старшим со словами: «почтенный» или «Досточтимый
По кончине моей, Ананда, Сангха, если пожелает, может отменять все малые и неважные предписания.
По кончине моей, Ананда, пусть на монаха Чанну27 будет наложена высшая кара». – «Но какова, Господин, высшая кара?» «Пусть, Ананда, Чанна говорит, что хочет, но не подобает, монахи, ни беседовать с ним, ни одобрять его, ни увещевать».
После того Благословенный обратился к ученикам и сказал: «Может быть, монахи, у некоторых из вас есть чувства неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Свободно спрашивайте, монахи! Дабы не сожалели потом, думая: «Учитель наш был с нами, и мы не подвиглись спросить его, а ведь были с ним лицом к лицу!» И когда он сказал так, монахи молчали.
И во второй и в третий раз говорил Благословенный: «Может быть, монахи, у некоторых из вас есть чувство неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Свободно спрашивайте, монахи! Дабы не сожалели потом, думая: «Учитель наш был с нами, и мы не подвиглись спросить его, а ведь были с ним лицом к лицу!» И когда он сказал так, монахи молчали.
Тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Может быть, монахи, вы из почтения к Учителю не задаете вопросов. Тогда, монахи, обратитесь друг к другу». И когда он сказал так, монахи хранили молчание.
Тогда почтенный Ананда сказал Благословенному: «Как чудесно, Господин, как чудесно! Истинно! Я верю, что среди всей собравшейся здесь общины монахов нет ни одного монаха, кто имел бы чувство неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике».
«Полная вера сказалась в словах твоих, Ананда! Да, Ананда, Татхагата знает, что среди этой общины монахов нет ни одного монаха, кто имел бы чувство неудовлетворенности или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Ибо, Ананда, среди этих пятисот монахов, даже самый нижайший является вошедшим в поток и не возродится в области страдания, близкий к благословению».
Потом Благословенный обратился к монахам и сказал:

«Внемлите, монахи, увещеваю вас:
Всё конструированное преходяще;
Старательно достигайте цели!»
Это было последнее слово Татхагаты.
Окончательное Освобождение
Тогда Благословенный углубился в первое глубокое сосредоточение, и восходя вступил во второе, и восходя вступил в третье, и восходя вступил в четвертое, и восходя вступил в состояние осознавания сферы бесконечного пространства; потом перешел в состояние осознавания сферы бесконечного сознания; от сферы бесконечного сознания он перешел к осознаванию сферы отсутствия чего бы то ни было; и оставляя сферу отсутствия чего бы то ни было, перешел в состояние ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, перешел в состояние отсечения распознавания и чувствования.
Тогда почтенный Ананда сказал почтенному Ануруддхе: «О, почтенный Ануруддха, скончался Благословенный!»
«Нет, друг Ананда, еще не скончался Благословенный, он перешел только в состояние отсечения распознавания и чувствования»28.
Тогда Благословенный, нисходя из состояния, когда прекращения распознавания и чувствования, вступил в состояние ни-распознавания-ни-нераспознавания; и нисходя вступил в сферу отсутствия чего бы то ни было; и нисходя из сферы отсутствия чего бы то ни было, вступил в сферу бесконечного сознания; и нисходя из сферы бесконечного сознания, вступил в сферу бесконечного пространства, и нисходя перешел в четвертое состояние сосредоточения (джхана), и в третье, и во второе, и в первое. И вновь восходя из первого, перешел во второе, и восходя вступил в третье, и восходя вступил в четвертое. И восходя из четвертого, Благословенный мгновенно скончался.
И когда Благословенный отошел, одновременно с его Париниббаной случилось страшное землетрясение, грозное, ужасающее, и громы разразились в небесах.
И в минуту, когда Благословенный отошел в Париниббану, Брахма Сахампати29 воскликнул громко:

«Все должны умереть – все существа, обретшие жизнь,
Должны отбросить свой сотворенный вид.
Даже такой Учитель, как он, несравненный в этом мире, могучий в мудрости,
Татхагата, в совершенстве Пробудившийся, скончался!»

И в минуту кончины Благословенного, Сакка,30 владыка богов, воскликнул громко:

«Как непостоянны все сотворенные вещи!
Их природа: рождение и смерть.
Созидаясь, они разрушаются.
Счастье тем, кто полностью избавился от них!»

И в минуту кончины Благословенного, почтенный Ануруддха воскликнул:

«Когда он, сокрушивший все влечения, все желания,
Проживающий в безмятежном покое Нирваны, –
Когда он, Великий Мудрец, закончил путь своей жизни,
Никакие смертельные муки не поколебали его твердого сердца.
Без тревоги, без смущения, он тихо торжествовал над смертью.
Подобно угаснувшему пламени, его ум обрел освобождение».

И в минуту Париниббаны Благословенного, почтенный Ананда воскликнул громко:

«Это страшно, страшно!
Волосы стали дыбом!
Когда он, Одаренный всеми достоинствами,
В совершенстве Пробудившийся,
Освободился!»

Когда скончался Благословенный, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
И почтенный Ануруддха обратился к монахам: «Довольно, друзья! Не огорчайтесь, не рыдайте! Разве не говорил Благословенный, что в природе вещей, дорогих нам и близких, что должны мы, рано или поздно, разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, друзья, чтобы рожденное, сотворенное, в самом себе несущее зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Божества, друзья, очень огорчены».
«Но о каких божествах помышляет почтенный Ануруддха?»
«Есть божества, друг Ананда, в небесах и на земле, которые приземленно думают; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те божества, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляют так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме. И тогда почтенный Ануруддха сказал почтенному Ананде: «Пойди, друг Ананда, и извести Маллов Кусинарских, скажи им: «О Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!» – «Да будет так, почтенный!» – отвечал Ананда. И рано утром, одевшись и взяв свою чашу, он с одним из монахов пошел в Кусинару.
В то время Маллы Кусинарские собрались в зале собраний, совещаясь. И почтенный Ананда вошел в зал и известил их словами: «О, Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!»
И когда услышали весть Маллы со своими сыновьями, девами и женами, опечалились, заскорбили, и сжалось их сердце. Иные плакали, рвали волосы, иные судорожно сжимали руки и рыдали, иные катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Почести останкам Пробудившегося
И тогда Маллы Кусинарские сказали: «Соберите все благовонные масла и цветочные венки, и всех музыкантов в Кусинаре».
И Маллы Кусинарские взяли благовонные масла и цветочные венки, и музыкантов, и пятьсот смен одежд, и отправились в Упаватану, в Саловую Рощу, и приблизились к телу Благословенного. Там они провели весь день, воздавая уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой; также они сделали саван из одежд и развесили украшения.
Тогда подумали Маллы Кусинарские: «Не пришло еще время сжигать тело Благословенного».И воздавали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой, и так провели весь следующий день, и третий, и четвертый, и пятый, и шестой.
Но на седьмой день Маллы Кусинарские подумали: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного».
После того восемь предводителей Маллских омыли головы и одели новые одежды, чтобы нести тело Благословенного. Но они не смогли поднять его.
И тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ануруддхе: «Что за причина, почтенный Ануруддха, что восемь предводителей Маллских, омывши головы, надевши новые одежды, чтобы нести тело Благословенного, не в силах поднять его?» «Оттого, Вассетхи, что у вас одна цель, а у божеств другая». – «Но какова же, почтенный, цель у божеств?»
«Вы задумали, Вассетхи: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного». Но божества, Вассетхи, думают так: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного и понесем его северным путем к северной части города, и войдя в город северными вратами, потом пройдем через центр города, и выйдя через восточные врата, понесем тело к надгробью Маллов, именуемой Макута- бандхана, и там свершим обряд сожжения тела Благословенного». – «Да будет же так, почтенный, как желают божества».
И тогда вся местность была по колено осыпана небесными цветами Мандарава,31 и божества на небесах и Маллы Кусинарские на земле воздавали уважение и почести телу Благословенного пением, пляскою, игрою, цветами и благовониями. И они понесли тело Благословенного к северной части города, и пронеся его через северные врата, они прошли через центр города и потом к восточной окраине, и выйдя через восточные врата, они понесли тело Благословенного к надгробью Маллов, именуемой Макута- бандхана, и там возложили тело Благословенного.
Тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ананде: «Как должно поступить с телом Татхагаты?»
«Так, Вассетхи, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, так же должно поступить и с телом Татхагаты».
«Но как, почтенный Ананда, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца?»
«Тело Совершенного Царя Миродержца, Вассетхи, одевают в новые одежды, и тогда оборачивают саваном из чесанного хлопчатого пуха и после этого тело покрывают новыми одеждами, и так далее, пока тело не будет обернуто пятьюстами слоев обоих родов. Потом тело помещается в железный сосуд с маслом и покрывается другим железным сосудом. Тогда сооружают погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и сжигают тело Совершенного Царя Миродержца; и на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Совершенному Царю Миродержцу. Так, Вассетхи, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца. И так же, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, надлежит поступить с телом Татхагаты; и также на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Татхагате. И кто принесет к ней цветы, благовония или украшения, и чей ум там придет в спокойствие – тому это будет на радость и благо на долгие времена».
И тогда Маллы Кусинарские приказали слугам: «Соберите весь чесанный хлопковый пух Маллов». И одели тело Благословенного в новые одежды, и обернули саваном из чесанного хлопкового пуха, и вновь возложили новые одежды, и далее так, пока тело Благословенного не было окутано пятьюстами слоев обоих родов друг за другом, и тогда положили тело Благословенного в железный сосуд с маслом, и покрыли другим; и тогда воздвигли погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и на него возложили тело Благословенного.
Старейшина Махакассапа
В это же время, почтенный Махакассапа32 шел из Павы в Кусинару с большой общиной монахов, около пятисот человек. И вот почтенный Махакассапа присел отдохнуть у подножия дерева.
В это самое время, некий обнаженный аскет шел по дороге в Паву, и у него были цветы Мандарава из Кусинары.
И почтенный Махакассапа еще издалека заметил обнаженного аскета, и когда тот подошел поближе, он обратился к нему: «Друг, не знаешь ли ты что-либо про нашего Учителя?» «Да, друг, я знаю. Сегодня минуло семь дней, как скончался отшельник Готама. Вот почему у меня эти цветы Мандарава».
Услышавши весть, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
В это время монах по имени Субхадда,33 принявший монашество уже в старости, сидел в числе тех монахов. И он обратился к монахам со словами: «Довольно, братья! Не плачьте, не горюйте! Мы благополучно избавились от этого великого аскета. Долго, долго тяготели над нами его слова: «Это вам пристойно, это вам не пристойно», – но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать».
Но почтенный Махакассапа обратился к монахам и сказал: «Довольно, друзья! Не рыдайте, не сетуйте! Разве не говорил нам Благословенный, что в природе вещей дорогих нам и близких, что должны мы рано или поздно разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, друзья, чтобы сотворенное, в самом себе несущее зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Нет, не может такого быть».
В это же время четыре предводителя Маллских омыли головы и одели новые одежды, и с мыслью: «Мы подожжем костер Благословенного», попробовали его поджечь, но не смогли.
И Маллы обратились к почтенному Ануруддхе со словами: «Что за причина, почтенный, что четверо предводителей Маллских омыли головы и одели новые одежды, и с мыслью: «Мы подожжем костер Благословенного», попробовали его поджечь, но не смогли». – «Оттого, Вассетхи, что у вас одна цель, а у божеств другая». – «Но какова же, почтенный, цель у божеств?»
«Цель божеств, Вассетхи, такова: «Почтенный Махакассапа шествует из Павы в Кусинару с большой общиной монахов, числом около пятисот человек. Пусть костер Благословенного не возгорится, пока почтенный Махакассапа не преклонится пред стопами Благословенного». «Да будет же так, почтенный, как желают божества».
Тогда почтенный Махакассапа прибыл к Макута-бандхане Кусинарской, где находилось тело Благословенного. И он набросил накидку на одно плечо, и со сложенными руками трижды благоговейно обошел вокруг тела и тогда благоговейно преклонился перед стопами Благословенного.
И пятьсот монахов накинули накидки на одно плечо и со сложенными руками, трижды с почтением обошли вокруг тела и тогда благоговейно преклонились пред стопами Благословенного.
И как только Махакассапа и пятисот монахов оказали должные почести, погребальный костер Благословенного вспыхнул сам.
И когда тело Благословенного сгорело, то ни от кожи, ни от внутренностей, ни от мяса, ни от нервов, ни от суставов не осталось ни пепла, ни сажи, остались одни только кости. Как от сгоревшего масла не остается ни пепла, ни сажи, так и от тела Благословенного. И из пятисот слоев одеяний, только два не сгорели – внешний и внутренний.
И когда тело Благословенного сгорело, с небес полились потоки и угашали погребальный костер Благословенного, и из водных хранилищ полились потоки и угашали погребальный костер, и Маллы Кусинарские принесли воды, напитанной всеми ароматами, и угашали погребальный костер.
Потом Маллы Кусинарские положили останки Благословенного в зале собраний и окружили кости Благословенного решеткой из копий и валом из луков; и семь дней подряд воздавали почести, славу, хвалу и поклонение им песнями, плясками, гирляндами и благовониями.
Тогда царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, услышал весть, что Благословенный скончался в Кусинаре. И он послал вестников к Маллам, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и я из касты воинов. Я достоин получить частицу святых останков Благословенного. Над останками я воздвигну ступу, и устрою торжество в честь них».
Разделение останков на части
И Личчхави Весальские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них».
И Сакьи Капилаваттские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них».
И Булы Аллакаппанские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них».
Колии Рамагамские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них».
И брахмана Ведхадипа услышал весть, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послал вестников, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и я брахмана. Достоин получить часть святых останков Благословенного. Над останками я воздвигну ступу, и буду поклоняться ему».
И Маллы Павские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и будем поклоняться ему».
Слыша то, Маллы Кусинарские сказали собранию братьев: «В наших владениях скончался Благословенный, – мы не уступим ни одной частицы от святых останков Благословенного».
И тогда брахман Дона обратился к общине и сказал:

«Послушайте, почтенные, я скажу вам краткое слово.
Терпению Будда учил нас.
Не подобает же быть, при разделе останков его,
Лучшего среди всех существ, ни вражде, ни борьбе, ни ссорам.
Да объединимся, друзья, все мы в общем согласии.
Да разделим тело на восемь частей!
И пусть в каждой стороне воздвигнутся ступы,
И видя их, да уверуют многие люди!»

«Раздели же ты сам, о брахман, тело Благословенного на восемь равных частей». – «Да будет так, почтенные», – отвечал Дона общине. И он разделил тело Благословенного на восемь равных частей. И тогда сказал: «Даруйте мне, почтенные, этот сосуд, я воздвигну священную ступу и устрою празднование». И они дали сосуд брахману Доне.
И Мории Пиппхаливанские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников, говоря: «Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить часть святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу». И услышали в ответ: «Не осталось более частиц святых останков Благословенного», и они взяли себе золы из костра.
Почести ступам с частями останков
И тогда царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, воздвиг в Раджагахе ступу над останками Благословенного и устроил празднество. И Личчхави Весальские воздвигли ступу в Весали над останками Благословенного и устроили празднество. И Сакьи из Капилаваттху воздвигли в Капилаваттху ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Булы Аллакаппанские воздвигли в Аллакаппе ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Колии Рамагамские воздвигли в Рамакаме ступу над останками Благословенного, и устроили празднество. И брахман Веддхадипака воздвиг ступу над останками Благословенного и устроил празднество. И Маллы Павские воздвигли в Паве ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Маллы Кусинарские воздвигли в Кусинаре ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И брахман Дона воздвиг ступу над сосудом, к котором сгорело тело Благословенного и устроил праздненство. И Мории Пиппхаливанские воздвигли ступу над золою и устроили празднество.
И так воздвиглось восемь ступ останкам, одну – сосуду, и одну – золе из костра. Так это было в прошлом.

Есть восемь частей останков его,
Всевидящего, величайшего из людей.
Семь почитаются в Джамбудвипе, и одна
В Рамагаме, королями Нагов.
Один зуб почитается на небесах Тридцати Трех,
Один – в царстве Калинга, и один – королями Нагов.
Благодаря их сиянию эта прекрасная земля
Одарена наиболее прекрасными ценностями;
Таким образом тело Всевидящего почитается наилучшим образом
Теми, кто полон почтения – богами и Нагами,
И владыками людей, высочайшими из человечества.
Преклоняются со сложенными руками! Это воистину трудно –
За сотни калп встретиться с Буддой34.

← ↑

страница 3 / 3





17 Комментарий: «От Павы до Кусинары приблизительно пять миль. Пройдя это расстояние с большим усилием, двадцать пять раз остановившись по пути, чтобы присесть отдохнуть, Благословенный достиг Саловой Рощи на закате, когда солнце уже село. Так подступает болезнь к человеку, разрушая все его здоровье. И в явном желании подчеркнуть этот факт Благословенный произнес те слова, которые глубоко потрясли целый мир: «Я устал, Ананда, и охотно прилег бы».




18 В Лумбини, возле Капилаваттху, наследственная территория Сакьев в предгорьях Гималаев.




19 В Бодх-Гайе, в Бихаре.




20 В Исипатане возле Варанаси (современный Сарнатх).




21 Cakkavatti-raja: идеальный праведный царь в соответствии с буддийской традицией.




22 Ayasa: обычно «сделанный из железа», имеет в соответствии с комментарием значение «сделанный из золота», что подтверждается санскритским значением слова.




23 Вихара – место встреч странствующих монахов (сад, парк, пещера), где они приводили время сезона дождей.




24 Sekha. Это означает обретение первого из плодов на пути к арахантству – плода вошедшего в поток.




25 Семь драгоценностей Совершенного Царя Миродержца – это магическое колесо, символ его независимости, посредством которого он покоряет землю не используя применение силы; его чудесный слон; его конь; его прекрасная жена; его драгоценная жемчужина; его казначей и его советник. Все они наделены чудесными свойствами. Более детально о Маха Судассане рассказывается Дигха Никае 17.




26 Четыре ступени святости это: вошедший в поток, единожды возвращающийся, невозвращающийся и арахант.




27 Чанна – был колесничим Будды, во времена, когда тот, будучи еще принцем Сиддхаттхой, жил во дворце. Чанна нарушал Винаю сразу в нескольких местах и презирал всех остальных монахов на основании что «Будда – мой, Дхамма – моя, ибо Дхамма была постигнута моим юным хозяином». Применение высшей меры наказания изменило его на послушного монаха, в результате чего он обрел в конце концов плод арахантства и обретя его избавился от наказания.




28 Ануруддха – старший брат Ананды, знал это благодаря обретенной им сверхспособности чтения мыслей других существ.




29 Брахма Сахампати – наивысшее божество мира Брахмы. Он был тем, кто первоначально попросил достигшего благословения Будду обучать мир Дхамме. см. МН 26.




30 Сакка – владыка богов небес Тридцати Трех, и таким образом более низкая чем Брахма Сахампати фигура в космологической иерархии.




31 Мандарава – небесный цветок, появляющийся на земле только в определенных случаях, в частности, по поводу основных событий жизни Будды. Его наличие в руках аскета дало знак почтенному Махакассапе, что Париниббана Будды уже свершилась.




32 Почтенный Махакассапа – был одним из главных учеников Будды и именно он возглавлял Первый Великий Собор, произошедший вскоре после Париниббаны Будды.




33 Этот Субхадда – это не тот странник Субхадда, который стал последним учеником Будды, а другой человек.




34 Комментарий приписывает эти строфы «Старейшинам острова Тамбапанни (Шри-Ланка)».
Дхаммачакка паваттана сутта: Поворот колеса Дхаммы
СН 56.11

редакция перевода: 28.04.2014
Перевод с английского: SV

источник:
"Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1843"

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Варанаси в Оленьем Парке, в Исипатане. Там он обратился к пяти монахам так:

Срединный Путь

«Монахи, не стоит следовать этим двум крайностям тому, кто, [покинув жизнь домохозяина], ушёл в жизнь бездомную. Каким двум?
1) Стремлению к чувственному счастью чувственных удовольствий: низкому, вульгарному, мирскому, постыдному, не приносящему блага;
2) Стремлению к самоумерщвлению: болезненному, постыдному, не приносящему блага;
Не склоняясь ни к одной из этих крайностей, Татхагата пробудился в срединный путь, который способствует видению, который способствует знанию, который ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане.
И что же это, монахи, за срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к ниббане? Это этот Благородный Восьмеричный Путь:

* Правильные Воззрения,
* Правильное Устремление,
* Правильная Речь,
* Правильные Действия,
* Правильные Средства к жизни,
* Правильное Усилие,
* Правильная Осознанность,
* Правильное Сосредоточение.

Это, монахи, тот самый срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к ниббане.

Первая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о страдании:

* рождение есть страдание,
* старение есть страдание,
* болезнь есть страдание,
* смерть есть страдание,
* соединение с неприятным есть страдание,
* разлучение с приятным есть страдание,
* не получение желаемого есть страдание,
* если кратко, то пять совокупностей, подверженных цеплянию, есть страдание.

Вторая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина об источнике страдания: это жажда, что ведёт к новому существованию, сопровождаемая наслаждением и страстным желанием, ищущая удовольствия здесь и там; то есть, жажда к чувственным удовольствиям, жажда к существованию, жажда к несуществованию.

Третья благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о прекращении страдания: это безостаточное угасание и прекращение этой самой жажды, оставление и отбрасывание её, освобождение от неё, отсутствие опоры на неё.

Четвёртая благородная истина

И это, монахи, Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страдания: это этот самый Благородный Восьмеричный Путь, то есть Правильные Воззрения… Сосредоточение.

Три фазы колеса в каждой из четырёх истин

1) «Это – Благородная Истина о страдании»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о страдании нужно полностью понять»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о страдании была полностью понята»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
2) «Это – Благородная Истина об источнике страдания»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину об источнике страдания нужно отбросить»1: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина об источнике страдания была отброшена»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
3) «Это – Благородная Истина о прекращении»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о прекращении страдания нужно реализовать»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о прекращении страдания была реализована»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
4) «Это – Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страданий»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эту Благородную Истину о пути, ведущем к прекращению страдания, нужно развить»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
«Эта Благородная Истина о пути, ведущем к прекращению страдания, была развита»: так, монахи, в отношении вещей, неслыханных прежде, видение возникло во мне, знание, мудрость, истинное знание и свет.
Покуда, монахи, моё знание и видение в соответствии с действительностью этих Четырёх Благородных Истин в их трёх фазах и двенадцати аспектах не было таким образом очищено, я не заявлял о том, что пробудился в непревзойдённое совершенное просветление в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, божеств и людей. Но когда моё знание и видение в соответствии с действительностью этих Четырёх Благородных Истин в их трёх фазах и двенадцати аспектах было таким образом очищено, я заявил о том, что пробудился... божеств и людей. Знание и видение возникло во мне: «Непоколебимо моё освобождение ума. Это моё последнее рождение. Не будет нового существования».
Так сказал Благословенный. Восхищённые, пять монахов возрадовались утверждению Благословенного. И во время этой беседы в Достопочтенном Конданнье возникло незапылённое, незапятнанное видение Дхаммы: «Всё, что подвержено возникновению – подвержено [также] и прекращению».

Восклицание божеств

И когда Колесо Дхаммы было приведено в движение Благословенным, проживающие на земле божества воскликнули: «В Варанаси, в Оленьем Парке Исипатаны, Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не сможет остановить ни один отшельник, ни один жрец, ни дэва, ни Мара, ни Брахма, ни кто бы то ни был в этом мире!».
Услышав восклицание божеств, проживающих на земле, дэвы мира Четырёх Великих Царей воскликнули: «В Варанаси… Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы…!».
Услышав восклицание дэвов мира Четырёх Великих царей, дэвы Таватимсы… дэвы Ямы… дэвы Туситы… дэвы Нимманарати… дэвы Параниммита-васаватти… дэвы Свиты Брахмы воскликнули: «В Варанаси, в Оленьем Парке Исипатаны, Благословенным было приведено в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не сможет остановить ни один отшельник, ни один жрец, ни дэва, ни Мара, ни Брахма, ни кто бы то ни был в этом мире!»
И в тот момент, в то самое мгновение, в ту самую секунду, клич дошёл до мира брахм, и эта система десяти тысяч миров затряслась, содрогнулась, задрожала, и безмерное лучезарное сияние возникло в мире, превосходящее небесное величие дэвов.
И тогда Благословенный вдохновенно произнёс это изречение: «Конданнья в самом деле понял! Конданнья в самом деле понял!» И так Достопочтенный Конданнья получил имя: «Аннья Конданнья – Конданнья, Который Понял».




1 Прим. переводчика (SV): в каждом из этих случаев под словом "истина" здесь подразумевается предмет истины, а не истинность как таковая. Предмет первой истины о страдании, в частности, это тело и ум. Их нужно полностью постичь. Предмет истины источника страданий – это жажда, её нужно отбросить. Предмет третьей истины – это ниббана, которую нужно реализовать. Предмет четвёртой истины – это Благородный Восьмеричный Путь, который нужно развить.
Махасатипаттхана сутта:
Большая сутта об основах памятования
ДН 22

Перевод с английского: Д. А. Ивахненко
на основе перевода с пали Тханиссаро Бхиккху
источник:
www.dhamma.ru

Только для бесплатного распространения


Содержание:

1. Созерцание тела
1.1. Памятование дыхания
1.2. Четыре положения тела
1.3. Памятование через осознанность
1.4. Созерцание нечистоты тела
1.5. Созерцание стихий
1.6. Девять созерцаний на кладбище

2. Созерцание чувств

3. Созерцание ума

4. Созерцание качеств ума
4.1. Пять препятствий
4.2. Пять групп привязанности
4.3. Шесть внутренних и внешних опор
4.4. Семь факторов Пробуждения
4.5. Четыре благородные истины

5. Плоды практики четырёх основ памятования
٭٭٭
Так я слышал.
Однажды Благословенный жил среди куру в Камасадхамме – рыночном городе народа куру. Благословенный обращался там к бхиккху следующим образом: «Монахи», а те отвечали ему: «Почтенный господин». Благословенный говорил следующее:
Монахи, существует ведущий прямо к цели путь очищения существ, преодоления печали и слез, устранения страданий и бед, выхода на правильный путь, достижения Ниббаны, а именно – четыре основы памятования. Каковы эти четыре основы?
1. При этом монах отслеживает тело в теле,1 пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;
2. он отслеживает чувства в чувствах, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;
3. он отслеживает ум в уме, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;
4. он отслеживает качества ума в качествах ума,2 пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе.
I. Созерцание тела
(Кайанупассана)
Памятование дыхания
(Кайанупассана анапанапабба)
И каким образом живет монах, отслеживая тело в теле?
При этом монах уходит в лес, под крону дерева, или в пустое жилище, садится, скрестив ноги, держит тело прямо и устанавливает памятование возле рта. Только памятуя он вдыхает, и памятуя он выдыхает.
* Делая длительный вдох, он распознает, что делает длительный вдох; делая длительный выдох, он распознает, что делает длительный выдох;
* делая короткий вдох, он распознает, что делает короткий вдох; делая короткий выдох, он распознает, что делает короткий выдох.
* Он тренируется вдыхать, восприимчивый ко всему телу, и выдыхать, восприимчивый ко всему телу.
* Он тренируется вдыхать, успокаивая телесное конструирование, и выдыхать, успокаивая телесное конструирование.
Как опытный гончар или его подмастерье, делая большой оборот, распознает, что он делает большой оборот, или, делая малый оборот, распознает, что он делает малый оборот, так и монах, делая длительный вдох, распознает, что он делает длительный вдох; делая длительный выдох, он распознает, что делает длительный выдох; делая короткий вдох, он распознает, что делает короткий вдох; делая короткий выдох, он распознает, что делает короткий выдох. Он тренируется вдыхать, восприимчивый ко всему телу, и выдыхать, восприимчивый ко всему телу. Он тренируется вдыхать, успокаивая телесное конструирование, и выдыхать, успокаивая телесное конструирование.
* Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне,
* либо он отслеживает тело в теле внешне,
* либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне.3
* Он отслеживает факторы возникновения в теле,4
* либо он отслеживает факторы исчезновения в теле,5
* либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.6
* Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует»7 по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо8 и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Четыре положения тела
(Кайанупассана ирийапатхапабба)
Кроме того,
* когда монах идет, он распознает, что он идет;
* когда он стоит, он распознает, что он стоит;
* когда он сидит, он распознает, что он сидит;
* когда он лежит, он распознает, что он лежит;
* какое бы положение ни занимало тело, он распознает это.
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле9, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Памятование через осознанность
(Кайанупассана сампаджанапабба)
Кроме того,
* когда монах шагает вперед и назад, он осознает это;
* когда он смотрит прямо и в сторону, он осознает это;
* когда он сгибает и разгибает конечности, он осознает это;
* когда он носит накидку, мантию и чашу,
* он осознает это;
* когда он ест, пьет, жует, пробует на вкус,
* он осознает это;
* когда он мочится и испражняется,
* он осознает это;
* когда он идет, стоит, сидит, засыпает, пробуждается, разговаривает и молчит, он осознает это.
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Созерцание нечистоты тела
(Кайанупассана патикуламанасикарапабба)
И далее, монах созерцает само это покрытое кожей и заключающее в себе множество нечистот теле, снизу вверх, начиная со стоп, и сверху вниз, начиная с волос головы: «В этом теле есть волосы головы, волосы тела, ногти, зубы, кожа; мышцы, сухожилия, кости, костный мозг; почки, сердце, печень, диафрагма, селезенка, легкие; кишки, брыжейка, содержимое желудка, фекалии; желчь, слизь, гной, кровь, сало, пот, жир; слезы, слюна, носовая слизь, синовиальная жидкость, моча».
Как если бы была сумка для пищи, наполненная различными сортами зерна типа горного риса, неочищенного риса, зеленого горошка, дикого гороха, кунжута и очищенного риса, и если человек с наметанным глазом открыл бы сумку и стал выбирать ее содержимое следующим образом: «Это – горный рис, это – неочищенный рис, это – зеленый горошек, это – дикий горох, это – кунжут, это – очищенный рис».
Так и монах созерцает само это покрытое кожей и заключающее в себе множество нечистот теле, снизу вверх, начиная со стоп, и сверху вниз, начиная с волос головы: «В этом теле есть волосы головы, волосы тела, ногти, зубы, кожа; мышцы, сухожилия, кости, костный мозг; почки, сердце, печень, диафрагма, селезенка, легкие; кишки, брыжейка, содержимое желудка, фекалии; желчь, слизь, гной, кровь, сало, пот, жир; слезы, слюна, носовая слизь, синовиальная жидкость, моча».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Созерцание стихий
(Кайанупассана дхатуманасикарапабба)
И далее, монах созерцает само это тело, вне зависимости от его положения, посредством стихий: «В этом теле есть стихия земли, стихия воды, стихия огня, стихия воздуха».10
Как если бы, о монахи, мудрый мясник либо его ученик, зарезав корову и разделав ее по частям, сел бы на перекресток четырех столбовых дорог, так и монах созерцает само это тело, вне зависимости от его положения, посредством стихий: «В этом теле есть стихия земли, стихия воды, стихия огня, стихия воздуха».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Девять созерцаний на кладбище
(Кайанупассана навасиватхикапабба)
Гниющий труп
И далее, как если бы монах, увидев тело человека, умершего один, два или три дня назад, вспухшее, сине и гниющее, брошенное в могилу, переносит увиденное на свое собственно тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Изъеденный труп
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу, съедаемое вороньем, ястребами, грифами, псами, шакалами либо различными видами червей, переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом, он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Труп с остатками плоти
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу и ставшее скелетом с остатками плоти и крови на костях, соединяемых сухожилиями переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Окровавленный скелет
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу и ставшее скелетом со следами крови без плоти на костях, соединяемых сухожилиями переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Скелет без плоти
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу и ставшее скелетом без плоти и крови на костях, соединяемых сухожилиями переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Разбросанный скелет
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу и ставшее грудой костей, разметанных по сторонам: там – кости кисти, здесь – кости стопы, берцовая кость, бедренная кость, тазовая кость, позвоночный столб и череп переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Выбеленные кости
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу, ставшее выбеленными костями цвета ракушки переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Груда костей
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу, ставшее костями, пролежавшими грудой более года переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
Прах
И далее, как если бы монах, увидев тело, брошенное в могилу, ставшее костями, что сгнили и превратились в пыль, переносит увиденное на свое собственное тело следующим образом: «Действительно, и мое тело такого же рода, поэтому оно будет подвержено этому и не избежит этого».
Таким образом он отслеживает тело в теле внутренне, либо он отслеживает тело в теле внешне, либо он отслеживает тело в теле внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в теле, либо он отслеживает факторы исчезновения в теле, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в теле.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Тело существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает тело в теле.
II. Созерцание чувств
(Ведананупассана)
И каким образом живет монах, отслеживая чувства в чувствах?
При этом,
* когда монах испытывает чувство счастья, он распознает: «Испытываю приятное чувство»;
* когда испытывает чувство страдания, он распознает: «Испытываю мучительное чувство»;
* когда испытывает чувство ни счастья, ни страдания, он распознает: «Испытываю ни приятное, ни мучительное чувство»;
* когда испытывает плотское чувство счастья, он распознает: «Испытываю приятное плотское чувство»;
* когда испытывает не-плотское чувство счастья, он распознает: «Испытываю приятное не-плотское чувство»;
* когда испытывает плотское чувство страдания, он распознает: «Испытываю мучительное плотское чувство»;
* когда испытывает не-плотское чувство страдания, он распознает: «Испытываю мучительное не-плотское чувство»;
* когда испытывает плотское чувство ни счастья, ни страдания, он распознает: «Испытываю ни приятное, ни мучительное плотское чувство»;
* когда испытывает не-плотское чувство ни счастья, ни страдания, он распознает: «Испытываю ни приятное, ни мучительное не-плотское чувство».
Таким образом он отслеживает чувства в чувствах внутренне, либо он отслеживает чувства в чувствах внешне, либо он отслеживает чувства в чувствах внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в чувствах, либо он отслеживает факторы исчезновения в чувствах,11 либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в чувствах.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Чувство существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает чувства в чувствах.
III. Созерцание ума
(Читтанупассана)
И каким образом монах отслеживает ум в уме?
При этом монах распознает
* Ум со страстью, как ум со страстью; ум без страсти, как ум без страсти;
* Ум с отвращением, как ум с отвращением; ум без отвращения, как ум без отвращения;
* Ум с заблуждением, как с заблуждением; ум без заблуждения, как без заблуждения;
* Суженное состояние ума, как суженное состояние ума;12 рассеянное состояние ума, как рассеянное состояние ума;13
* Просторное состояние ума, как просторное состояние ума;14 не просторное состояние ума, как не просторное состояние ума;15
* Состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние ума, как состояние, по отношению к которому есть умственно более высокие состояния;16 состояние ума, по отношению к которому нет умственно более высокого состояния ума, как состояние, по отношению к которому нет умственно более высоких состояний;17
* Сосредоточенное состояние ума, как сосредоточенное состояние ума; не сосредоточенное состояние ума, как не сосредоточенное состояние ума;
* Освобожденное состояние ума, как освобожденное состояние ума;18 не освобожденное состояние ума, как не освобожденное состояние ума;
Таким образом он отслеживает ум в уме внутренне, либо он отслеживает ум в уме внешне, либо он отслеживает ум в уме внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в уме, либо он отслеживает факторы исчезновения в уме, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в уме19.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Ум существует» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает ум в уме.
IV. Созерцание качеств ума
(Дхамманупассана)
Пять препятствий
(Дхамманупассана наниваранапаббха)
И каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума?
При этом монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти препятствий.
Каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти препятствий?
При этом,
Чувственное желание
* монах, когда в нем присутствует чувственное желание,распознает, что в нем есть чувственное желание,
* либо, когда в нем отсутствует чувственное желание, он распознает, что в нем нет чувственного желания.
* Он распознает, как происходит возникновение невозникшего чувственного желания;
* он распознает, как происходит исчезновение возникшего чувственного желания;
* он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувшего чувственного желания.
Недоброжелательность
Когда в нем присутствует недоброжелательность, он распознает, что в нем есть недоброжелательность, либо, когда в нем отсутствует недоброжелательность, он распознает, что в нем нет недоброжелательности. Он распознает, как происходит возникновение невозникшей недоброжелательности; он распознает, как происходит исчезновение возникшей недоброжелательности; он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувшей недоброжелательности.
Лень и сонливость
Когда в нем присутствуют лень и сонливость, он распознает, что в нем есть лень и сонливость, либо, когда в нем отсутствуют лень и сонливость, он распознает, что в нем нет лени и сонливости. Он распознает, как происходит возникновение невозникших лени и сонливости; он распознает, как происходит исчезновение возникших лени и сонливости; он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших лени и сонливости.
Неугомонность и беспокойство
Когда в нем присутствуют неугомонность и беспокойство, он распознает, что в нем есть неугомонность и беспокойство, либо, когда в нем отсутствуют неугомонность и беспокойство, он распознает, что в нем нет неугомонности и беспокойства. Он распознает, как происходит возникновение невозникших неугомонности и беспокойства; он распознает, как происходит исчезновение возникших неугомонности и беспокойства; он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших неугомонности и беспокойства.
Неуверенность и сомнения
Когда в нем присутствует неуверенность, он распознает, что в нем есть неуверенность, либо, когда в нем отсутствует неуверенность, он распознает, что в нем нет неуверенности. Он распознает, как происходит возникновение невозникшей неуверенности; он распознает, как происходит исчезновение возникшей неуверенности; он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувшей неуверенности.
Таким образом он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внешне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы исчезновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в качествах ума20.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Качества ума существуют» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти препятствий.
Пять групп привязанности
(Дхамманупассана кхандхапабба)
И далее, монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти групп привязанностей.21
Каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти групп привязанностей?
При этом монах мыслит:
* «Это – материальная форма; это – возникновение материальной формы; это – исчезновение материальной формы.
* Это – чувство; это – происхождение чувства; это – исчезновение чувства.
* Это – распознавание; это – возникновение распознавания; это – исчезновение распознавания.
* Это – конструкции; это – возникновение конструкций; это – исчезновение конструкций.
* Это – сознание; это – происхождение сознания; это – исчезновение сознания».
Таким образом он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внешне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы исчезновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в качествах ума22.
Либо его памятование соотносится с мыслью «Качества ума существуют» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума пяти групп привязанностей.
Шесть внутренних и внешних опор
(Дхамманупассана айатанапабба)
И далее, монах отслеживает качества ума в качествах ума шести внутренних и внешних сфер чувств.
Каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума шести внутренних и внешних сфер чувств?
При этом,
Зрительное
* монах распознает глаз и зрительные формы, и оковы, порожденные ими;23
* он распознает, как происходит возникновение невозникших оков;
* он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и
* он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Слышимое
Он распознает ухо и звуки и оковы, порожденные ими; он распознает, как происходит возникновение невозникших оков; он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Обоняемое
нос и запахи и оковы, порожденные ими; он распознает, как происходит возникновение невозникших оков; он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Вкушаемое
язык и вкус и оковы, порожденные ими; он распознает, как происходит возникновение невозникших оков; он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Тактильное
тело и объекты осязания и оковы, порожденные ими; он распознает, как происходит возникновение невозникших оков; он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Умственное
интеллект и идеи, и оковы, порожденные ими; он распознает, как происходит возникновение невозникших оков; он распознает, как происходит исчезновение возникших оков; и он распознает, как происходит невозникновение в будущем исчезнувших оков.
Таким образом он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внешне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы исчезновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в качествах ума.24
Либо его памятование соотносится с мыслью «Качества ума существуют» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума шести внутренних и внешних сфер чувств.



страница 1 / 2








1 Повторение фраз "отслеживая тело в теле", "чувства в чувствах", и т. д. предназначено для того, чтобы медитирующий понял, насколько важно осознавать, удерживается ли его внимание на одном выбранном объекте, и не отклоняется в область другого созерцания. Например, когда медитирующий созерцает любой телесный процесс, он может невольно отвлечься на рассмотрение своих чувств, связанных с этим телесным процессом. В таком случае он должен ясно осознавать, что он ушел от первоначального предмета, и занялся созерцанием чувства




2 Ум (на языке пали "читта", также "сознание" или "винняна") в данном контексте означает состояния ума или единицы моментальной продолжительности в потоке ума. Качества ума (дхамма), – это содержание ума, или факторы ума, из которых состоят отдельные состояния ума




3 "Внутренне": отслеживая собственное дыхание; "внешне": отслеживая дыхание другого; "внутренне и внешне": отслеживая попеременно свое дыхание и дыхание другого с непрерывным вниманием. Сначала внимание обращается только на собственное дыхание, и только на дальнейших этапах для практики проницательности внимание обращается на процесс дыхания другого человека.




4 Факторы возникновения (самудая-дхамма), то есть условия возникновения дыхания тела; это: все тело целиком, носовой проем и ум




5 Условия исчезновения дыхания тела – это: разрушение тела и носового проема, и прекращение деятельности ума




6 Созерцание то одних, то других попеременно




7 То есть существуют только безличностные процессы тела, без "я", души, духа, постоянной сущности или субстанции. Соответственно нужно понимать эту фразу в последующих созерцаниях.




8 Независимо от жажды (танха) и ложного понимания.




9 Во всех созерцаниях тела, кроме предыдущего, факторы происхождения: невежество, жажда, карма, еда, и общая характеристика происхождения; факторы исчезновения: исчезновение невежества, жажды, кармы, еды, и общая характеристика исчезновения




10 Так называемые "стихии" – это первичные качества материи, объясняемые буддийской традицией как твердость (земля), сцепление (вода), теплотворность (огонь), и движение (ветер или воздух).




11 Здесь факторы возникновения: невежество, жажда, карма, впечатление чувств, и общая характеристика возникновения. Факторы исчезновения: исчезновение этих четырех, и общая характеристика исчезновения




12 Это относится к негибкому и ленивому состоянию ума




13 Это относится к беспокойному уму




14 Ум медитативной поглощенности тонко-телесной и нетелесной сферы (рупа-арупа-джхана).




15 Обычный ум, или чувственное состояние существования (камавачара).




16 Ум чувственного состояния существования, по отношению к которому есть другие более высокие состояния ума




17 Ум тонко-телесной и нетелесной сферы, по отношению к которому нет более высоких земных состояний ума




18 Временно освобожденное от оков (килеса) либо с помощью методичной практики проницательности (випассана), освобождающей от отдельных неумелых состояний силой их противоположностей, либо с помощью медитативной поглощенности ума (джхана)




19 Здесь факторы происхождения состоят из невежества, жажды, кармы, тела-и-ума (нама-рупа). И общей характеристики происхождения; факторы исчезновения: пропадание невежества и т. д., и общая характеристика исчезновения




20 Здесь факторы возникновения – это условия, которые создают препятствия, например ложное рассуждение и т. п., факторы исчезновения – это условия, которые устраняют препятствия, например правильная решимость




21 Эти пять групп или скоплений образуют так называемую личность. Если они являются объектами привязанности, то существование, в форме повторных рождений и смертей, повторяется




22 Факторы возникновения-исчезновения для пяти групп: для материальной формы, те же, что и для поз; для чувства, те же, что и для созерцания чувства; для распознавания и конструкций, те же, что и для чувства; для ума, те же, что и для созерцания ума




23 Традиционный список десяти главных оков (самйоджана), как он дан в собрании трактатов ("Сутта Питака"), следующий: (1) иллюзия "я", (2) скептицизм, (3) цепляние к правилам и предписаниям, (4) чувственное вожделение, (5) недоброжелательность, (6) жажда тонко-телесного существования, (7) жажда бестелесного существования, (8) тщеславие, (9) нетерпеливость, (10) невежество




24 Факторы возникновения шести физических оков чувств – это невежество, жажда, карма, еда, и общая характеристика происхождения; факторы исчезновения: общая характеристика исчезновения и пропадание невежества и т. д. Факторы происхождения и исчезновения основы ума те же, что и у чувства
Семь факторов Пробуждения
(Дхамманупассана бодджжхангапабба)
И далее, монах отслеживает качества ума в качествах ума семи факторов Пробуждения.
Каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума семи факторов Пробуждения?
При этом,
Памятование
* когда в нем присутствует просветляющий фактор памятования (сати), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор памятования,
* либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор памятования, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора памятования;
* и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора памятования;
* и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора памятования.
Различение качеств ума
Когда в нем присутствует просветляющий фактор различения качеств ума (дхамма-вичая), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор различения качеств ума, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор различения качеств ума, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора различения качеств ума; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора различения качеств ума; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора различения качеств ума.
Настойчивость
Когда в нем присутствует просветляющий фактор настойчивости (вирья), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор настойчивости, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор настойчивости, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора настойчивости; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора настойчивости; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора настойчивости.
Восторг
Когда в нем присутствует просветляющий фактор восторга (пити), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор восторга, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор восторга, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора восторга ; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора восторга; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора восторга.
Безмятежность
Когда в нем присутствует просветляющий фактор безмятежности (пассадхи), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор безмятежности, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор безмятежности, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора безмятежности ; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора безмятежности; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора безмятежности.
Сосредоточение
Когда в нем присутствует просветляющий фактор сосредоточения (самадхи), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор сосредоточения, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор сосредоточения, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора сосредоточения; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора сосредоточения; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора сосредоточения.
Равностность
Когда в нем присутствует просветляющий фактор безмятежного наблюдения (упеккха), монах распознает, что в нем есть просветляющий фактор безмятежного наблюдения, либо, когда в нем отсутствует просветляющий фактор безмятежного наблюдения, он распознает, что в нем нет просветляющего фактора безмятежного наблюдения; и он распознает, как происходит возникновение невозникшего просветляющего фактора безмятежного наблюдения; и как приходит совершенство в развитии возникшего просветляющего фактора безмятежного наблюдения.
Таким образом он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внешне, либо он отслеживает качества ума в качествах ума внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы исчезновения в качествах ума, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в качествах ума.25
Либо его памятование соотносится с мыслью «Качества ума существуют» по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живет независимо и ни к чему не привязан в мире.
И таким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума семи факторов Пробуждения.
Четыре благородные истины
(Дхамманупассана саччапабба)
И далее, монах отслеживает качества ума в качествах ума четырех благородных истин.
Каким образом монах отслеживает качества ума в качествах ума четырех благородных истин? При этом,
1. монах распознает: «Это – страдание (дуккха)26» согласно действительности;
2. он распознает: «Это – источник страдания» согласно действительности;
3. он распознает: «Это – прекращение страдания» согласно действительности;
4. он распознает: «Это – путь, ведущий к прекращению страданий» согласно действительности.
Первая Благородная Истина
А в чем состоит благородная истина о страдании? Рождение – это страдание, старение – это страдание, смерть – это страдание; печаль, слезы, боль, горе и отчаяние – это страдание; связь с неприятным – это страдание, разлука с приятным – это страдание, неполучение желаемого – это страдание. Короче говоря, путь групп привязанности (упадана кхандха) – это страдание.
А что такое рождение? Любое рождение, зарождение, происхождение, возникновение, приход, появление групп (привязанности), и приобретение сфер (чувств), – разнообразными существами из той или иной группы существ, – вот что называется рождением.
А что такое старение?
Любое старение, одряхление, ухудшение здоровья, появление седины и морщин, упадок жизненной силы, ослабление способностей существ из той или иной группы существ, – вот что называется старением.
А что такое смерть?
Умирание, уход, разрушение, исчезновение, кончина, смерть, разрушение групп, покидание тела, прекращение жизненной способности, – вот что называется смертью.
А что такое печаль?
Печаль, сомнение, грусть, внутренняя печаль, внутренняя грусть любого, кто страдает от несчастья, столкнувшегося с чем-то болезненным, – вот что называется печалью.
А что такое слезы?
Плач, скорбь, жалобный крик, оплакивание, рыдание любого, кто страдает от несчастья, столкнувшегося с чем-то болезненным, – вот что называется слезами.
А что такое боль? Все, что переживается как телесная боль, телесное неудобство, боль или неудобство, вызванные телесным контактом, – вот что называется болью.
А что такое горе?
Все, что переживается как психическая (душевная) боль, психическое неудобство, боль или неудобство, вызванные контактом интеллекта, – вот что называется горем.
А что такое отчаяние?
Любое отчаяние, уныние, безысходность любого, кто страдает от несчастья, кто соприкоснулся с чем-то мучительным, – вот что называется отчаянием.
А что такое страдание от связи с неприятным? При этом происходят нежелательные, нелюбимые, непривлекательные зрительные образы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения; или происходит связь, контакт, взаимоотношения, взаимодействие с теми, кто желает тебе зла, кто желает нанести вред, кто желает тебе неудобства, кто желает тебе не достичь покоя от привязанностей. Вот что называется страданием от связи с неприятным.
А что такое страдание от разлуки с приятным?
При этом не происходят желательные, любимые, привлекательные зрительные образы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения; или не происходит связи, контакта, взаимоотношений, взаимодействия с теми, кто желает тебе добра, кто желает принести пользу, кто желает тебе удобства, кто желает тебе достичь покоя от привязанностей, с матерью, отцом, братом, сестрой, друзьями, коллегами или родственниками. Вот что называется страданием от разлуки с приятным.
А что такое страдание неполучения желаемого?
У существ, подверженных рождению, возникает желание: «О, пусть мы не будем подвержены рождению, и пусть рождение с нами не происходит».
У существ, подверженных старению возникает желание: «О, пусть мы не будем подвержены старению, и пусть старение с нами не происходит».
У существ, подверженных болезням возникает желание: «О, пусть мы не будем подвержены болезням, и пусть болезни с нами не происходят».
У существ, подверженных смерти возникает желание: «О, пусть мы не будем подвержены смерти, и пусть смерть с нами не происходит».
У существ, подверженных печали, слезам, боли, горю и отчаянию, возникает желание: «О, пусть мы не будем подвержены печали, слезам, боли, горю и отчаянию, и пусть печаль, слезы, боль, горе и отчаяние с нами не происходят». Но это не достигается желанием. В этом состоит страдание неполучения желаемого.
А каковы пять групп привязанности, которые, короче говоря, являются страданием?
Форма как группа привязанности, чувство как группа привязанности, распознавание как группа привязанности, намерение как группа привязанности, сознание как группа привязанности: именно они называются группами привязанности, которые, короче говоря, являются страданием.
Вот что называется благородной истиной о страдании.
Вторая Благородная Истина
А в чем состоит благородная истина о происхождении страдания? Жажда (танха), которая приводит к повторному рождению, – сопровождаемая наслаждением и страстью, находящая удовольствие то в одном, то в другом, – то есть жажда чувственности, жажда становления, жажда не-становления.
И где эта возникающая жажда возникает и где эта обитающая жажда обитает? Что бы в мире ни казалось приятным и милым, здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
А что же в мире кажется приятным и милым?

Глаз в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Ухо в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Нос в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Язык в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Тело в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Интеллект (мано)в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Формы в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Звуки в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Запахи в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Вкусы в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Тактильные ощущения в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Идеи (дхамма)в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Сознание (винньяна) глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Сознание уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Сознание носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Сознание языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Сознание тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Сознание интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Контакт (сампхассо) глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Контакт уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Контакт носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Контакт языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Контакт тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Контакт интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Чувство (ведана), рожденное контактом глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Чувство, рожденное контактом уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Чувство, рожденное контактом носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Чувство, рожденное контактом языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Чувство, рожденное контактом тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Чувство, рожденное контактом интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Восприятие (саннья) форм в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Восприятие звуков в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Восприятие запахов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Восприятие вкусов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Восприятие тактильных ощущений в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Восприятие идей в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Намерение (саньчетана) по отношению к формам в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Намерение по отношению к звукам в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Намерение по отношению к запахам в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Намерение по отношению к вкусам в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Намерение по отношению к тактильным ощущениям в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Намерение по отношению к идеям в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Жажда (танха) форм в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Жажда звуков в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Жажда запахов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Жажда вкусов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Жажда тактильных ощущений в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Жажда идей в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Рассуждение (витакка) о формах в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Рассуждение о звуках в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Рассуждение о запахах в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Рассуждение о вкусах в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Рассуждение о тактильных ощущениях в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Рассуждение об идеях в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.

Изучение (вичара) форм в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Изучение звуков в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Изучение запахов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Изучение вкусов в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Изучение тактильных ощущений в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Изучение идей в мире кажется приятным и милым: здесь эта возникающая жажда возникает и здесь обитающая обитает.
Вот что называется благородной истиной о происхождении страдания.
Третья Благородная Истина
А в чем состоит благородная истина о прекращении страдания? Полное угасание и прекращение, покидание и отбрасывание, освобождение и избавление от этой вот жажды (танха).
А где эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и где эта прекращаемая жажда прекращается? Что бы в мире ни казалось приятным и милым, здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
А что же в мире кажется приятным и милым?

Глаз в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается
Ухо в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Нос в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Язык в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Тело в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Интеллект (мано)в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Формы в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Звуки в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Запахи в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Вкусы в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Тактильные ощущения в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Идеи (дхамма)в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Сознание (винньяна) глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Сознание уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Сознание носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Сознание языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Сознание тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Сознание интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Контакт (сампхассо) глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Контакт уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Контакт носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Контакт языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Контакт тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Контакт интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Чувство (ведана), рожденное контактом глаза в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Чувство, рожденное контактом уха в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Чувство, рожденное контактом носа в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Чувство, рожденное контактом языка в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Чувство, рожденное контактом тела в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Чувство, рожденное контактом интеллекта в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Восприятие (саннья) форм в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Восприятие звуков в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Восприятие запахов в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Восприятие вкусов в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Восприятие тактильных ощущений в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Восприятие идей в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Намерение (саньчетана) по отношению к формам в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Намерение по отношению к звукам в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Намерение по отношению к запахам в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Намерение по отношению к вкусам в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Намерение по отношению к тактильным ощущениям в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Намерение по отношению к идеям в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Жажда (танха) форм в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Жажда звуков в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Жажда запахов в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Жажда вкусов в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Жажда тактильных ощущений в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Жажда идей в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.

Рассуждение (витакка) о формах в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Рассуждение о звуках в мире кажется приятным и милым: здесь эта отбрасываемая жажда отбрасывается, и здесь прекращаемая прекращается.
Рассуждение о запахах в мире